Годы идут

Прошло полгода с той дурацкой истерики. Славе явно было тяжело со мной общаться, я и не навязывалась. Мне бы тоже не хотелось быть счастливой через страдания близкого человека. Я даже смирилась. Зато буду его часто видеть, он мне почти родственником будет. Едва я попадалась ему на глаза, его настроение резко портилось, а улыбка становилась виноватой и грустной. Мы как-то отдалились друг от друга, парень словно надеялся, что само пройдет, что повзрослею... Мы сидели всей семьей в гостиной. Ташка переписывалась с кем-то, родители смотрели новости, я малевала очередной портрет в подаренном на день рождения Славкой дорогущем профессиональном артбуке формата А4. Портрет дарителя в профиль — нос с маленькой горбинкой, искренняя улыбка на тонких губах, обнажающая ровные белые зубы, морщинки в уголках чуть прищуренных зеленых глаз, не по-мужски густые и длинные ресницы, ямочки на щеках, взъерошенные русые волосы, чуть выпирающий кадык... Скользя бездумным взглядом по незавершенному рисунку, я забыла о погасшем телефоне, на экране которого была фотография-натура, о бездумно проворачиваемом в пальцах карандаше, о закушенной губе... Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть, с хрустом сломался в руке карандаш. — Даш, открой, — сонно попросила мама, удобно устроив вытянутые ноги у папы на бедрах. Пришлось повиноваться. Альбом сиротливо остался на моем месте в кресле, я же поплелась в прихожую. В "глазке" узрела бледного Славу, естественно, сразу открыла. — Таша дома? — Вот так, с порога, без приветствий. Я кивнула, хмуро наблюдая, как парень разувается. Опять, небось, она обиделась на какую-то ерунду, опять он пришел вымаливать прощение. — Здравствуйте, — Слава опустился в кресло, опираясь локтями на бедра и нервно крутя в руках артбук, — свадьбы не будет. — У меня дыхание перехватило. Как? Почему? Слезы навернулись на глаза. Ведь ему сейчас, наверное, так больно это говорить... — Что у вас опять случилось? — Устало поинтересовался папа. — Буквально сегодня утром Наташа предложила моему другу переспать, — зло процедил Слава, — и, как оказалось, надо мной уже полгорода ржет, потому что моя невеста спит со всеми подряд и говорит, что этот лошок, то есть, я, нихрена не поймет, а если и поймет — все простит. Так, дорогая? — Он вперил ненавидящий взгляд в сидящую напротив Ташу, а я не могла отвести от него взгляда. Хмурый, губы сжаты в нитку, глаза блестят... Красив. Очень. — Я честный человек, и то, что я уже почти год люблю другую, не могло мне помешать жениться на тебе. Но ты повела себя, как последняя шлюха, и мне очень хочется твоей головой пробить стену. Завтра утром я заберу заявление, а вечером улетаю в Москву — мне предложили работу. До свидания. Все были в полнейшем ступоре. Негромко хлопнула входная дверь. Родители молчали, а вот я молчать не собиралась. — Ты хоть понимаешь, что натворила?! — Взвыла я. — Ты что наделала, шлюха тупая? — Вскочив, я бросилась на нее с кулаками. — Мало тебе было Славы? Дура, он же лучше всех! — Папа ухватил меня поперек живота и оттащил в мою комнату, где я упала лицом в подушку и разревелась. Он же такой хороший, верный, умный, такой юморной и серьезный, когда надо! Самый-самый лучший, просто идеальный!