Давай приколемся

Давай приколемся, мне этого не хватало — Серость дней достала, забав мало. Давай приколимся — Сидим ничего не делая. Займёмся делом! Займёмся делом!       Альфред вытащил из кармана джинс телефон и набрал номер России. И закатил глаза, ибо русский брать трубку явно не торопился. «Он что там, под мелодию звонка танцует», — американец пофыркал, но продолжил упорно держать звонок. Наконец Брагинский взял ответил.       — Шо такое, Аль? Забыл, зачем в магазин ушёл? Я напомню — купить яиц и нет, твои на завтрак не пойдут, — Джонс аж забыл, как разговаривать. Потом опомнился и невозмутимо спросил:       — Твои тоже не очень для этих целей, знаешь. Я спросить хотел, что ты там такое делаешь, что так долго отвечаешь?       — Хомяков мою, — так же невозмутимо ответил Иван. Альфред живо представил, как Иван берёт Машу за заднюю лапку и наяривает по ней щёткой с мылом. Да, Ваня очень любил хомячков, и у него в одной огромной клетке жили три девицы — Оля, Маша и Даша. Три очаровательные хомячихи, которых Россия холил и лелеял как своих детей, а то и лучше.       — А как ты их моешь? — а ещё Альфреду было очень скучно идти несчастные двести метров до подъезда одному.       — Ну, как мою, салфеточкой протираю, а вот уже клетку мою, опилки меняю там, тыры-пыры, — тут у Америки другая картинка — берёт Иван Дашку в ладонь и наяривает по ней мокрой тряпкой. «Ух, садист мой дорогой», — пронеслось в светлой головушке Соединённых штатов Америки. Но нет, есть ещё адекватность в американской голове. Так что Альфред быстренько отмёл эту идею с тряпкой. Подхватив сумку с продуктами, он пошёл уже бодрее, ибо становилось как-то прохладненько, а сам Ал был в одной майке и шортах.       — Хорошо-хорошо, мне не торопиться, чтобы ты успел закончить, или пустишь погреться? — Иван тихо рассмеялся в трубку.       — Пущу, замёрзший ты американский солдат.       — А ты тогда моя Пегги Картер, — Альфред рассмеялся, открывая подъездную дверь и держа телефон у уха плечом. — Искренне постараюсь не замерзать на семьдесят лет. Ты же будешь меня ждать?       — Буду-буду, герой-штаны-с-дырой, у тебя на тех шортах дырка в интересном месте, шуруй домой, зашивать буду, — Иван расфыркался, но Америка точно знал, что от того сравнения Брагинский покраснел до кончиков ушей.