Давай приколемся

Как будто умерли мы в один день, Напишем на стене кровью какую-нибудь хрень, Давай не будем говорить друг с другом, Ты прогонишь моего друга, а я твою подругу.       День тишины. Америка провинился, а по сему должен будет выносить эту пытку молчанием. Заданием стало провести день, общаясь исключительно знаками. Когда не знаешь, как показать, в самом крайнем случае можно было писать на листах бумаги. Альфред в итоге специально стал таскать с собой блокнотик, куда и записывал всё подряд. Ну а что ему ещё было делать. Впрочем, он где-то ближе к полудню смылся из квартиры Ивана с большим фотоаппаратом. Одним из излюбленных занятий американца был поиск граффити. Особенно занимательным это обещало быть сегодня: незнакомый город, всё же. Ну, как незнакомый, лишь относительно, конечно. Он уже знал, как на метро доехать до Иванова дома, так что особых проблем он не видел, если далеко загуляет. Трабл будет только в том случае, если сам Брагинский свалит из дома в тот момент, когда Джонс вернётся. Ну да не будем о грустном. Альфред пошёл искать разные крю**. Наконец, пробегав (в прямом смысле) пол-Москвы, он нашёл занимательную стенку какой-то заброшки, исписанной красным «Крайлоном». Американец ужасно удивился, ибо что здесь делала его родная краска? Которая к тому же не поставляется в Россию и Европу вообще? Загадка.       - Будто кровью исписана, - задумчиво протянул Америка, проводя по стене рукой. Текст был такой, написанный в два столбца: «You could've been the real one You could've been the one enough for me You could've been the free one (the broken down and sick one) Remnant of a vacant life You come around when you find me faithless Fuck me like you hate me (dig it up and tear it down) Dig it up and whore me out Fuck me like you hate me (dig it up and tear it down) I love the sound when you come undone» - вот он. Альфред невольно улыбнулся, находя в строчках что-то такое, что роднило их с Брагинским отношения и этот текст. Однако его размышления прервал звук пришедшего смс-сообщения. Ты где? Мы ж молчим сегодня. Ну я же написал, а не позвонил. Вертайся домой, мне уже страшно за тебя - американец улыбнулся, печатая ответ. Сейчас буду, не переживай.

***

      - Ну и далеко бегал, заяц? – Иван подпирал дверной косяк плечом, скрестив руки на груди.       - О, запрет на тишину окончен? Я счастлив, - Джонс улыбнулся и подошёл к России, обнял его и зажмурился, втягивая носом родной запах. – Не был с тобой буквально несколько часов, а кажется, что вечность.       - Вечно ты всё романтизируешь, Аль, - Брагинский только усмехнулся и по-хозяйски прижал к себе Америку. За окном на Москву надвигались сумерки.