/r9k/ Эльза страдает

      – Так сердце болит… – чуть слышно призналась Эльза, будто тихая речь облегчала боль.       – Мне очень жаль.       – Всё вокруг будто… разом утратило краски. Будто из груди доносится оглушительный крик и всё перекрывает собой. – Короткий всхлип. – Наверное, так себя чувствуешь, когда разбивается сердце?       Сочувствующий вздох нарушил мерное тиканье часов.       – Да. Признаться, весьма точное описание. – И пауза. – Не хотите рассказать, что произошло?

***

      Тихий щелчок замка нарушил сонную послеполуденную атмосферу в доме. Эльза пропустила звук мимо ушей и все еще лежала с закрытыми глазами. Но тут хрупкую тишину разорвал пронзительный вопль.       Глаза резко распахнулись. Вот чёрт! А она всего-то надеялась чуток вздремнуть. В голову понемногу забирались щупальца дремы, как вдруг этот шум в мгновение ока возвратил ее в реальность.       Старшая подорвалась с кровати, хотя и немного кружилась голова, в два шага пересекла комнату и распахнула двери.       – Анна? – Крикнула она и помчалась по ступенькам вниз туда, откуда донесся вопль. – Это ты?! Всё нормально?!       Ворвавшись в гостиную, она внутренне готовилась к ужасному зрелищу: Анна в заложниках у вооруженного грабителя, например, или Анна, насквозь пронзенная собственным стиком для лакросса. Но она никак не ожидала увидеть ту возле дивана, целую, невредимую и по-прежнему в тренировочном обмундировании. В руках у нее было письмо, а сама она подпрыгивала от радости. Увидев вошедшую Эльзу, сестрёнка одарила ее сияющей улыбкой и протянула конверт, тряся его как ненормальная.       – Боже мой! Меня приняли! Я в финале!       Она бросилась к старшей и крепко обняла. Эльзе захотелось было спросить, о чём речь, но тело совсем не слушалось. Вместо этого она полной грудью вдыхала запах девушки. Аромат ее напоминал созвучие свежей травы, пота и еще чего-то особенного, присущего одной Анне. Всё, что она могла – так это глупо улыбаться.       Сестрёнка отстранилась и тут же сунула старшей под нос письмо.       – Есть шанс поехать в Англию!       Погоди-ка… Что?       – В Англию? – Эльза ничего не понимала. – На кой чёрт тебе ехать в Англию?       Та закатила глаза.       – Ну ты что, не помнишь? – Нет. – Я же тебе пару месяцев назад рассказывала! – Неужели? – Заявка на шестимесячный обмен, ближе к концу учебного года. – Она скрестила руки на груди. – Ты вообще меня слушала?       Слушала, как же! Когда ты вообще ее делами интересовалась?       Эльза смущенно пожала плечами.       – Извини. Просто… Ты, наверное, упомянула только раз, вот оно и забылось.       Анна уязвленно опустила взгляд.       – В первый раз тебе было не особо интересно, – пробормотала она, впрочем, беззлобно, – вот я и решила впредь не грузить подробностями.       Господи!       Та с опаской закусила губу, уже боясь ответа на следующий вопрос.       – А ты поедешь? Если предложат место? – Во взгляде застыла тревога.       Анна тоже смотрела с беспокойством – видела немую мольбу в глазах напротив. Ведь её спрашивали, собирается ли она совершенно сознательно оставить сестру.       – Эльза, – начала она, – я знаю, что прямо сейчас тебе нужна, но, может, пройдет немного времени и…       Однако звон в ушах поглотил все дальнейшие слова Анны. Сердце будто сжали в тиски, а мир перед глазами поехал так, что та попятилась назад.       А что ты, мать твою, хотела услышать? Что она пожертвует исключительной возможностью уехать в угоду твоему нескончаемому празднеству страдания?       Сестра обеспокоенно свела брови, протянула руку и всё что-то спрашивала, но её словно оглушило.       Анна будет тебе нужна всю жизнь, но однажды она уйдет. И ты об этом знаешь. Всегда знала. Этого не избежать.       В горле образовался громадный ком, а голову заполонила одна лишь эта мысль.       Всё, что тебе остается – уйти первой.       С этими мыслями она развернулась на сто восемьдесят и кинулась вон из гостиной. Беспокойный взгляд метнулся между лестницей, что вела наверх, к спасительному уединению спальни, и входной дверью. Недолго думая, она рывком отворила дверь, да так, что ручка бахнулась об стену. Но Эльза, совсем этого не заметив, пустилась по садовой дорожке из дому прочь, стремительнее лошади на скачках преодолела ворота и понеслась вниз по улице.       За нею раздавалась тяжелая поступь Анны. Та была в хорошей физической форме, и скорости ей было не занимать, но два часа тренировки совершенно ее вымотали; Эльзу же гнали вперед страх с адреналином.       – Эльза! – Крикнула младшая вслед, не оставляя попыток ее нагнать. Она едва переводила дух. – Постой!       Но та отчаянно желала убраться от сестры подальше, поэтому не внимала мольбам. Она сама не понимала, куда бежит. Лёгкие начинали гореть, ноги – ныть, но она вынудила себя мчаться дальше. На горизонте показался парк, и Эльза резко свернула влево, к густым зарослям на самом его краю. Крики Анны стихли – девушка быстро выдохлась, и в лес она ворвалась в одиночку.       Старшая всё перепрыгивала и перепрыгивала через крючковатые корни, а ветви деревьев хлестали ее со всех сторон. Одна особо увесистая задела лицо, оставляя на щеке тонкий, но жгучий порез. Под ногами хрустели листья, и тут до нее дошло – бежит-то она босая. Какой-то корень оплёлся вокруг щиколотки, и Эльза ничком полетела на землю, больно приземлившись на колени. Джинсы проехались по вязкой грязи, а руки угодили прямиком в строительный мусор и железные обломки.       Из груди вырвался полный горя рёв. Физическая боль ни в какое сравнение не шла с тем, что сейчас творилось у нее на душе. Девушка стукнула кулаком о лесное покрывало, и рука тут же онемела от боли – в сухой листве таились острые камни. Ногти другой руки впились в кожу через тонкую ткань рубашки туда, где билось сердце. Хотелось вырвать его из груди, лишь бы больше не болело. Но оскорблённое сердце, словно издеваясь над хозяйкой, не желало прекращать своего мучительного стука о ребра и всё напоминало, что только благодаря Анне она до сих пор дышит, что только из-за Анны не сбросилась в старшей школе с ближайшего моста. И вот теперь сестра её покидает.       Из глотки вырвались удушливые рыдания. Эльза упала наземь, прижимаясь лбом к сырой почве, горькие слёзы сливались с грязью. Лёгкие наполнил аромат сырой земли вперемешку с резким запахом железа из исходящей кровью руки.       Старшая попыталась было зажать ладонями уши и отстраниться от окружающего мира, но всё безуспешно, ведь крики, что терзали её, доносились откуда-то изнутри, и даже вой и прочие звуки ночного леса были не в силах их заглушить.