/r9k/ Эльза страдает

      Спать. Есть. Тосковать по Анне. Повторить.       Спать. Есть. Тосковать по Анне. Повторить.       Эльзе чудилось, будто дни слились в один нескончаемый поток оцепенения и укрыли всё вокруг. Всё, кроме раздирающих на части приступов одиночества – иногда те подкрадывались из ниоткуда и вонзали прямо в сердце нож тоски.       Не прошло и двух недель, а страдания уже стали нестерпимыми. Как же, чёрт возьми, мне прикажешь выдержать целых полгода?       Конечно, Анна звонила по Скайпу, и каждый день, но нечеткое изображение веб-камеры размывало ее веснушки, глаза тускнели, а голос, что эхом доносился из наушников, утратил все те жизнерадостные оттенки, что были ей так свойственны при живом общении. Казалось, что с ней разговаривает какая-то самозванка. А может, у тебя попросту синдром Капгра? (1)       Помешанной на прикосновениях Эльза никогда не была, но за то проведенное вместе время тело будто попало в зависимость от сестренкиных прикосновений. Однажды ночью она видела потрясающе яркий сон. Они вдвоем лежали на крыше и смотрели на звезды. Анна, теплая и гибкая, свернулась вокруг нее калачиком, а сама она водила пальцами по ее коже, соединяя веснушки в только что придуманные созвездия.       Проснулась Эльза, конечно же, без сестренки и на холодных как лед простынях. В тот же миг внутренности ее будто завязали узлом, а сердце вырвали прочь из груди.       Собственная комната перестала быть обителью. Всё в ней гнало мысли к Анне. Комиксы, лежавшие на прикроватном столике, при каждой новой попытке их прочесть напоминали об обещании младшей быть супергероем, что так был ей нужен. Барбара Гордон теперь валялась под кроватью, а Сверхновый Супермен, гордо светивший обложкой на книжной полке, пылился в темных закоулках шкафа.       Компьютер тоже перестал быть вратами в Азерот, а некоторые кнопки на клавиатуре и вовсе покрылись пылью. Кричаще-голубой значок Скайпа, что расположился прямо посреди рабочего стола, казалось, и вовсе насмехается над ней – ведь Эльза отсчитывала каждую секунду до следующего сестренкиного звонка.       Какая же ты жалкая!       Старшая не знала, сколько еще выдержит вот так.       Зазвонил мобильник. На экране высветился незнакомый номер. Местный. Значит, звонит не Анна. Сначала она думала не брать трубку, но любопытство вперемешку с отчаянным желанием отвлечься от мыслей взяли верх.       – Алло? – От долгого молчания голос совсем охрип.       В трубке на несколько мгновений повисла тишина. Эльза хотела было отключиться, как вдруг звонивший заговорил.       – Алло, – голос был мужским, – это Эльза?       Та недоверчиво нахмурила брови.       – А кто спрашивает?       – Э-э-э… Извини. Это Кристофф. Парень Ан…– Он на несколько секунд умолк. – Друг Анны.       Офигеть!       – Кристофф? Откуда у тебя мой номер?       Даже через динамик голос парня звучал робко.       – У Анны взял, перед отъездом. Подумал, может, как-нибудь, ну… проведем время вместе, погуляем? Если хочешь.       Всё еще полностью озадаченная Эльза отвечала не раздумывая.       – А ты что, не можешь погулять с чирлидершами, или друзьями по команде?       Кристофф на очевидно язвительный подтекст вопроса никак не отреагировал.       Вот ведь идиотка недоразвитая! Да понятно же, что это Анна попросила его за тобой присматривать, чтобы ты себя не укокошила, пока не вернется домой. Он хотя бы бережет твои чувства и не говорит правду!       Старшая вздохнула. Этот дом сводил ее с ума – за каждым углом, казалось, прячется сестренкина тень. Передохнуть не мешало бы.       – Прости, – пробормотала она. Парень до сих пор не издал ни звука. – Просто… – Она затихла.       – Знаю, – послышалось наконец. Эльза удивилась – вместо ожидаемой снисходительности голос Кристоффа полнился пониманием и сочувствием. – Я тоже.       Она закрыла глаза и, перед тем, как заговорить, еще раз глубоко вздохнула.       – Что делаешь вечером?       Ответ Кристоффа так и горел энтузиазмом.       – Хотел прошвырнуться по лесу возле дома. Есть там одна клевая хрень. – И пауза. – Присоединишься?       Надеюсь, «клевая хрень» – это не подвал с насильниками и расчлененкой? Ладно, плевать.       – Почему бы и нет? Идет. Дай только адрес, и я скоро буду.

***

      Под кроссовками хрустела листва. Эльза осторожно пробиралась вслед за Кристоффом, что шагал с охотничьим ружьем через плечо, через толщу деревьев, обгибая корни и ветви. Тот шел к месту назначения (к огромной зависти спутницы) совершенно не напрягаясь, так, будто лес перед ним попросту расступался.       – Прямо по курсу! Уже скоро, – крикнул он. – Пришлось зайти подальше – чтобы соседей не тревожить.       Чего ради ему пришлось «зайти подальше», Эльза не представляла. Господи, хоть бы там загона с дикими кабанами не оказалось!       Добрых десять минут Эльза не решалась выйти из машины, но потом каким-то образом себя уломала и все-таки позвонила в дверь. Кристофф открыл через секунду. По лицу его расползлась широченная улыбка – видно было, что искренне радуется встрече. Еще никто и никогда, кроме Анны, так не радовался ее обществу.       Парень почти силой вытолкал гостью через заднюю дверь в сторону леса, потом схватил с крыльца ружье и заявил, что научит ее стрелять. С чего он взял, что она этого хочет, или что ей вообще это нужно, для Эльзы осталось загадкой, но задор его был настолько заразителен, что согласилась она без расспросов.       И вот они уже стоят на одном конце небольшой поляны. На другом ее конце, с деревянной балки, закрепленной на двух столбах, свисали несколько наскоро состряпанных мишеней. Уф! Хоть не животные, и на том спасибо. Кристофф снял с плеча ружье, явно позабавленный ее опасениями, и немного развязно спросил:       – Ну что, готова поразвлечься?       Потом достал из кармана куртки коробочку с патронами и начал заряжать ружье. Эльза наблюдала за огромными руками, что работали искусно, быстро и слажено, ведь проделывали это сотни раз.       Как-то раз я уже «поразвлеклась». Вышло ужасно! Она попыталась спрятать улыбку. Но пусть думает еще хоть пару минут, что ты нормальная.       Закончив, Кристофф сунул коробочку обратно в карман и, сжав ружье в небрежной хватке, обернулся к Эльзе.       – Начнем. Надо бы, конечно, прочитать тебе лекцию по безопасности, как мой отец мне в детстве, но, честно сказать, я плохо помню, что он тогда говорил. – Он пожал плечами и ухмыльнулся. – Вместо этого я скажу вот что: просто не направляй эту крошку туда, куда не хочешь стрелять, договорились?       Когда ружье оказалось у старшей в руках, глаза ее расширились, и она отступила назад.       – Э-э… Вот это да! Но знаешь, я… Я пока к такому как-то не готова. – Прозвучало нервно, и Эльза замахала руками прямо перед собой. – Может, сначала, ну не знаю… Проверишь его на чем-то?       Кристофф только рассмеялся.       – Что? Думаешь, оно в лицо тебе выстрелит?       Та в ответ на язвительный комментарий фыркнула и пронзила парня раздраженным взглядом.       – Нет. Просто я никогда раньше не стреляла, и, по-моему, давать ружье в руки совершенно неопытного человека мысль тупее не…       – Ой, да расслабься! – Перебил Кристофф. – Я с этой штукой еще в семь лет возился. Хочешь сказать, что ты глупее семилетнего ребенка?       Бывает.       – Нет, – немного раздражённо ответила та. – Уговорил. Но если я случайно отстрелю тебе член, виноват будешь сам!       Эльза даже вздрогнула от неожиданности, когда парень в ответ покатился со смеху.       – Бо-оже мой, какая же ты забавная! – И похлопал ее по плечу. – Права была Анна – у тебя такое отменное черное чувство юмора!       Она правда так сказала? В груди зажглась незнакомая прежде искорка гордости. Анна думает, что ты забавная. По лицу невольно расползлась глупая улыбка.       – Покажи, куда будешь стрелять. – Кристофф ткнул пальцем в ряд мишеней на другом конце поляны. – Поглядим, выйдет ли из тебя стрелок-профи.       Погодите-ка… Стрелок?       Где-то она уже это слышала. Но где? Потом до нее вдруг дошло.       Вот блин! Да Кристофф же гребаный /k/оммандо! (2)       Эльзе отчаянно хотелось как-то подтвердить свою догадку, но только она представила все последующие расспросы, мол, что она забыла в этом развратном уголке сети, решила лучше держать рот на замке и поднять ружье.       – Вот черт! Офигеть оно тяжелое.       Парень в ответ на ее ворчание только хмыкнул.       – Ничуть! Сразу видно, что ни разу не держала в руках пушки покруче! – И демонстративно поиграл бицепсами. Та закатила глаза, всё еще мучаясь со стволом, что неумело тыкался в плечо.       К тому моменту, когда пришла пора заглянуть в прицел, руки уже отваливались. И какой дурак придумал стрелять просто так, для забавы?       Тут Кристофф заговорил, и Эльза перевела взгляд на него.       – Ну что, теперь направь ружье так, будто целишься немного поверх мишени. И еще – у него отдача не сахар, так что осторожно. – Он показал ей два больших пальца. – Вот, в принципе, и все. А теперь стреляй. Пли!       Старшая нахмурилась и нажала на курок. Ничего.       – Давай же, жми сильнее! – Сказал Кристофф, и она снова зажала курок.       БАХ!       Пуля пролетела в добром километре от мишени, но Эльза едва обратила на это внимание. Ствол вонзился в плечо с напором разъяренного быка, да так, что ее потянуло назад.       – Чёрт подери! – Вырвалось ругательство. Пока она потирала плечо одной рукой, ружье безвольно повисло в другой. Потом взглянула на Кристоффа – тот улыбнулся ей во все тридцать два и довольно вскинул кулак в воздух.       – Зашибись! Потрясное чувство, скажи?       Эльза тут же хотела было развеять его иллюзии – ничего потрясающего в этом не было, но глаза парня горели таким радостным блеском, а воодушевление его было настолько заразительно, что решено было подыграть. Ему же весело! Никому, кроме Анне, не было с ней весело! Да и что кривить душой – ей тоже приятно проводить с ним время.       – Да, очень даже, – признала старшая и улыбнулась. Ей улыбнулись еще шире.       – Отлично! – Голос парня звучал очень довольно. Он ткнул пальцем в мишени, будто уговаривал. – Вот поднатаскаем тебя немного, и разнесешь эти хреновины на раз плюнуть! А пока с тебя хватит, отбой.       Тут ноющее плечо сразу забылось – грудь нежданно обожгла решимость. Разговор с Кристоффом словно выудил наружу забитое, спрятанное под неуверенностью в себе, чувство собственного достоинства. Может быть, он поможет ей стать для сестренки супергероем, тем человеком, кого всегда в ней видели? Может, по возвращении домой Анна сможет ею гордиться?