/r9k/ Эльза страдает

      Подняв кулак, Эльза в нерешительности застыла у комнаты младшей. Хоть бы какой-то звук донесся оттуда, чтобы понять, что там сейчас происходит. Но было по-прежнему тихо, и она, вздохнув, легонько постучала в дверь.       – Анна? – позвала она робко. – Ты готова ехать?       – Да, почти, – донеслось приглушенно. – Я только… Подожди секундочку, ладно?       Старшая кивнула. Вот идиотка! Да она же тебя не видит.       – Хорошо, – ответила она, потом достала из кармана мобильник и прильнула к стене, дожидаясь сестрёнки. Взгляд упал на время на экране – через полчаса Анне уже нужно быть в больнице. Эльза прикусила щеку, теребя в пальцах телефон и нервно пристукивая ногой по полу – предстоящая процедура ее очень тревожила, и не потому, что была опасной, а потому, что при одной только мысли, что Анне хоть каким-то образом сделают больно…       Как это делаешь ты, да?       Она раздраженно фыркнула и с глухим стуком опрокинула голову на стену. Хотелось бы, чтобы всё было совсем не так, но тем субботним вечером своим уходом она в самом деле глубоко ранила Анну, вымотавшуюся от смены часовых поясов и с ноющей щиколоткой. Остаток того вечера она всё придумывала сотни способов, как можно загладить вину, но ничего путного в голову так и не пришло.       Ход её мыслей прервал звук удара об пол, а следом послышались тихие проклятия.       – У тебя там всё в порядке? – Нахмурившись, спросила Эльза. – Может, чем-то помочь?       – Нет, – решительно заверила та. А потом, немного погодя: – Да.       Губы Эльзы тронула легкая ухмылка, и она ничего не смогла с собой поделать. Приятно видеть, что упрямства в ней не поубавилось. И отворила дверь.       Анна сидела за письменным столом. Вокруг щиколоток обмотались шорты, костыли небрежно валялись на полу, а взгляд пылал раздражением.       – Не могу натянуть штанину на эту дурацкую штуку, – прорычала она, тыча пальцем в толстый слой гипса от щиколотки и почти до колена. – И ниже наклониться тоже не выходит. А всё эти кровожадные английские костоломы – из-за них не нога, а какое-то папье-маше!       Эльза сжала губы, пытаясь утаить веселье, но от проницательного взгляда Анны это не укрылось.       – Не смешно! – огрызнулась она и сжала руки на груди. – Если пришла только поприкалываться над моим несчастьем, то дверь там – не задерживайся.       Но в итоге та не стерпела и усмехнулась. Младшая недовольно сузила глаза, что еще больше развеселило Эльзу. Анна такая безумно милая, когда сердится! Тут в голову полетела ручка, шмякнулась прямо в висок и отлетела к стене. Она взглянула на разбушевавшуюся сестричку.       – Эй! Бросаться в людей ручками некрасиво.       – Смеяться над немощными тоже, – парировала Анна. – Ну так что, помогать собираешься, или нет?       Эльза подошла ближе, не сдержав саркастичного:       – Как же откажешь такой вежливой просьбе?       По правде говоря, старшая была ужасно рада, что сестрёнка её не отталкивает и позволяет хоть немного за ней поухаживать. Она опустилась перед ней на колени, схватила шорты и постаралась как можно шире растянуть штанину.       – Ну ладно, говори, если больно будет, – попросила Эльза, стараясь не морщиться от противоречивости собственных слов. Поздновато спохватилась, дура – больно ей ты уже сделала. Стиснув зубы, она натянула ткань на толстый гипс и осторожно потянула вверх. Вдруг Анна наклонилась вниз, схватила вторую штанину и стала натягивать ее на здоровую ногу. Перед глазами предстала сестрёнкина грудь. Та немного повозилась, но Эльза ничего не замечала – в голове случилось короткое замыкание, в горле пересохло, лицо покраснело как помидор, а сердце бешено заколотилось о ребра.       Боже мой. Эти веснушки.       А младшая тем временем выпрямилась – шорты теперь были на уровне колен. Руки её оперлись Эльзе на плечи, и она встала на ноги.       – Я пока что плохо держу равновесие, так что надеть до конца сама не смогу, – прозрачно намекнула она, будто бы ничего и не произошло.       Эльза только тупо моргнула – перед глазами стояли белоснежные бедра сестрёнки. Сглотнув, она схватила шорты за пояс и потянула вверх, стараясь максимально сократить время прикосновение пальцев с кожей Анны. Но быстро это проделать всё равно не вышло, и когда она наконец встала на ноги, голова шла кругом как сумасшедшая. Девушка улыбнулась и потрепала её по щеке.       – Спасибо, сестрёнка. – потом, развернувшись, схватила с пола костыли. – А вот теперь я готова.       И вышла, оставив старшую стоять посреди комнаты. Та по-прежнему не могла прийти в себя. Она что, специально? Ведь всего каких-то сорок восемь часов назад Анна, казалось, отступила, и, пусть и нехотя, но отпустила на свидание с другой девушкой, потому что, мол, «желает ей только счастья», и это самое главное. Тогда почему же она продолжает меня провоцировать? Но ответ ей был уже известен – столкнулась с отличительной чертой характера сестрёнки всего пару минут назад. Сама знаешь – она упрямая как осёл, и от своего ни за что не отступится. Эльза прижала руку ко лбу. Она сражается за тебя.

***

      Когда медсестра привезла Анну в небольшую палату, что на ближайшие пару дней станет ей домом, та недовольно сморщила нос. Родители шагали следом, Эльза же осталась снаружи, сомневаясь, не тесно ли будет там одному человеку, не говоря уже о пятерых.       – Скоро подойдёт хирург и введет вас в курс дела, – женщина расстелила маленькую койку, обнажая белоснежные простыни. – И не забывайте – до начала операции ничего не пить и не есть, договорились?       Все присутствующие согласно закивали в ответ, и женщина, минуя старшую, с улыбкой на лице покинула палату. Отец уложил Анну на простыни и укрыл ей ноги тоненьким одеялом, сложенным неподалеку.       – Удобно? – Поинтересовался он.       Младшая пожала плечами и пошутила:       – Лучше не бывает, – Тут ее живот заурчал, и она жалобно проскулила: – Вот только жутко е-есть хочется.       Мужчина взъерошил ей волосы и лучезарно улыбнулся.       – Прости, малышка – до операции ни-ни. Слышала, что врачи говорят? – Потом обернулся к супруге. – Но нам-то с тобой можно отведать здешних безумно вкусных угощений?       Мама легонько стукнула его локтем в живот.       – Довольно уже твоих шуточек, – отчитала она мужа. – И хватит с тебя угощений – думаешь, я не заметила, что ты купил новые брюки размером больше?       Тот виновато улыбнулся, а после покосился на дочку и добродушно закатил глаза.       – Да, дорогая. – Потом обернулся к Эльзе. – Принести тебе чего-то перекусить, пока будешь присматривать за нашим дьяволенком? – И ткнул пальцем через плечо.       – Неа. Спасибо, пап, не нужно, – ответила старшая, всё еще стоя в коридоре. – Вы идите, а я прослежу, чтобы она не сбежала.       Папа коротко кивнул и выскользнул из палаты. Через несколько мгновений вышла и мама и, подмигнув, тихонько пробормотала:       – Честно говоря, порой сама не знаю, как мы с тобой выносим эту парочку?..       Эльза в ответ усмехнулась, провожая её взглядом по коридору. Впервые, сколько она себя помнила, мама разговаривала с ней так беззаботно. Как же ей этого не доставало! Казалось, все окружающие начинают замечать постепенной превращение старшей в нормального члена общества. Может, однажды она даже сможет тобой гордиться.       Старшая наконец зашла внутрь, осматривая белоснежную палату сверху донизу, и не сдержала подкола.       – Миленькая коморка. Надеюсь, белый цвет ты любишь?       Брови Анны взлетели вверх, и она одарила сестру недовольным взглядом.       – Учитывая то, что почти весь предстоящий увлекательный отдых пройдет в отключке, – парировала она, – пусть всё здесь будет хоть тошнотно-зеленым – мне как-то вообще параллельно.       Эльза нахмурилась – сестрёнка так быстро сменила милость на гнев, что голова от противоречий готова была лопнуть, так что она решила благоразумно смолчать и плюхнулась на стул, дожидаться, когда приступ гнева девушки сойдет на нет. Вдруг в открытую дверь кто-то постучал, и она подняла взгляд на гостя.       – Кристофф? – Прозвучало в унисон.       Парень приветственно помахал одной рукой, другая же была занята огромным пакетом с цветным... нечто.       – Кого я вижу! Две мои любимые цыпочки, – сострил он. – Я тут вкусненького принёс, – и усмехнулся Анне. – Только представь: разрезают тебя врачи, а внутри один сахар! – потом толкнул её плечом и шутливо поиграл бровями. – Готова потом собирать себя по кусочкам, а?       Та лишь скривила губы и оттолкнула парня.       – Бр-р... По кусочкам? Да ты просто мастер успокаивать.       Кристофф хмыкнул в ответ и повернулся к Эльзе.       – О, кстати, я тут встретил в фойе некую скиталицу, – и добавил, – медсестра не захотела раскрывать ей номер палаты, дескать, конфиденциальная информация, бла-бла-бла, и вот тут-то и пригодились мои феноменальные детективные способности.       – Детективные способности? – хмыкнула с кровати младшая, и Эльза так и не успела спросить, о ком шла речь. – Да я же скинула тебе номер палаты смс-кой, дурачье.       Кристофф помахал рукой и опёрся на дверь.       – Мелочи. Заходи, Белль! Никто не умер, кровью не истекает. Пока что!       Белль?       Эльза мотнула головой к двери, а девушка тем временем вошла в палату. В руках она держала книгу и прижимала ее к груди. Белль нежно улыбнулась ей, а после помахала младшей.       – Привет, Анна, – вежливо произнесла она. – М-м… Прости, что без предупреждения, просто Эльза рассказала, что тебе сегодня делают операцию, вот и решила навестить тебя и пожелать скорейшего выздоровления.       Эльза оглянулась на сестрёнку, ожидая реакции. Та молча смотрела на девушку. Белль нервно переминалась с ноги на ногу, как вдруг вспомнила про вещь, что держала в руках.       – Ах да… Это тебе, – она шагнула к кровати и протянула Анне книгу. – «Ярмарка тщеславия». Книга интересная, длинная, так что, пока не встанешь на ноги, будет чем себя занять.       Младшая и не пошевелилась, чтобы ее взять, только сказала невозмутимо:       – Уже читала. Два раза.       Старшая послала ей изумленный взгляд.       – Анна!       Но та только подняла руки.       – Ну что? Правда читала.       Стиснув челюсти, Эльза приподнялась и приняла книгу из рук Белль, потом тихо поблагодарила:       – Спасибо.       Правду Анна говорила, или нет, непонятно – книги с таким названием на её полке она не заметила, но тему решено было замять. Абсурдное поведение сестрёнки явно вызвано ревностью, и нужно как можно скорее разрядить обстановку, иначе кто-то начнёт что-то подозревать, поэтому она выразительно глянула на Анну, мол, веди себя нормально. Стоило вчера расставить всё по местам – может, не сбеги она тогда от разговора, сейчас бы такого не было.       Я поступаю правильно во благо нам обеим. С каждым новым разом эта мантра становится всё слабее и слабее, и Эльза не знала, сколько еще сможет выдержать.       Хорошо, что Белль лучше подкована в общественной жизни – она очень скоро поняла, что её присутствие почему-то вызывает у некоторых неприятные эмоции, непонятно только, почему. Девушка прикусила губу и взглянула на старшую.       – Вот, пожалуй, и всё, что я хотела сказать, – и робко улыбнулась Анне. – Надеюсь, ты скоро поправишься. – потом прильнула к Эльзе и коротко поцеловала её в губы, прошептав. – Набери меня позже.       И вышла из палаты. Старшая провожала Белль взглядом до тех пор, пока девушка не скрылась из виду, а когда обернулась, Кристофф так и сиял и светил пальцами вверх, только так, чтобы Анна не видела.       Ну хоть кому-то она нравится.       Анна же скрестила руки на груди, неприязненно глядя на принесенную книгу.       – Не хочу её брать, – фыркнула она.       И что-то внутри Эльзы на этих словах переклинило. Книга полетела на кровать.       – А мы не всегда получаем, что хотим, Анна, – выплюнула она. Несправедливость всего происходящего разожгла в её груди пламя гнева. – Уж мне-то об этом известно лучше всех.       Она устала всегда поступать правильно. Устала брать всю боль на себя, лишь бы Анна не страдала. Устала долгие месяцы скрывать свои чувства, только бы защитить сестрёнку от неправильных желаний, что день за днем терзали её саму. А потом Анна вынудила её во всём признаться, поцеловала и улетела заграницу, оставив совсем одну, испуганную и с разбитым сердцем. Тогда казалось, что боль – заслуженное наказание за порочную любовь, но теперь, когда почти удалось выкарабкаться на свободу, сестра одним только признанием снова затягивает её во всепоглощающий круговорот чувств и ведет себя как капризный ребенок. Нет, она ни капли не понимает – и не ценит – какую огромную жертву приносит Эльза, лишь бы чтобы уберечь их обеих от ярости окружающего мира.       Да, ей безумно нравится Белль, очень. Но любит-то она Анну. И с каждой минутой бороться с собой всё труднее.       Эльза зашагала из палаты прочь, напоследок бросив сестрёнке полный неверия взгляд, и та, слегка виноватая, вместе с потрясенным Кристоффом, осталась позади.