/r9k/ Эльза страдает

      – Эльза. Эльза. – ни звука. – Эльза! Да проснись же, наконец!       Старшая недовольно застонала и приоткрыла один глаз – Кристофф. Потом повернулась набок, с головой зарывая себя в простыни.       – Отвали-и-и! – недовольное ругательство очень быстро перешло в жалобный вой. – Еще так рано!       Кристофф одним рывком отодвинул ее ноги и присел на краешек дивана.       – Не совсем – десять утра. – потом немного помолчал. – Поздно вчера вернулась?       Имя Белль он благоразумно не помянул, но живот у Эльзы болезненно скрутило всё равно.       О нет… Еще день начаться не успел, и опять двадцать пять... Она зарылась лицом в подушку.       – Поздно, – ответила наконец.       Кристофф понимающе хмыкнул.       – И, дай угадаю, всё ужасно?       Это еще о-очень мягко сказано!       – Я сердце ей разбила, Кристофф, – пробормотала старшая. К глазам подступали слёзы. – Разбила сердце, и она никогда меня за это не простит.       Но парень и не попытался как-нибудь утешить подругу. Всё еще прийти в себя не может.       – Белль заслужила знать правду, – были все его слова.       Может, и так, но вот страдать от этой правды не заслужила ни капли.       От напряженного разговора их спасли ворвавшиеся в комнату приглушенные голоса. Кристофф взглянул в сторону прихожей.       – На кухне сейчас твоя мама.       Вот дерьмо!       Эльза в секунду скинула с головы простыни и резко села. Белокурые пряди торчали в разные стороны. Кристофф усмехнулся, но Эльза не удостоила это вниманием.       – Моя мама?! – прошипела, не веря своим ушам. – О господи… А как она вообще узнала, что я здесь?       Но Кристофф к такой бурной реакции отнесся спокойно.       – Я ведь сказал маме с отчимом, что ты пока у нас поживешь. Вот моя, наверное, и позвонила твоей. Сообщить, так сказать, что ты в порядке.       Эльза неуклюже пнула парня ногой – ноги как-то умудрились запутаться в простынях.       – Да что за хрень, Кристофф? Ты и дня смолчать не смог?       Тот только нахмурился, не сдавая позиции под яростным взглядом.       – Она же моя мама, Эльза. Думаешь, никто ни разу не заметил, что ты вдруг у нас поселилась? Рано ли поздно всё равно пришлось бы объясняться. – Выражение его лица смягчилось. – Просто не хотел тебя подставлять под удар, а то пришлось бы самой на все эти странные вопросы, почему тебя выгнали, и всё такое.       Эльза виновато опустила взгляд, теребя пальцем вылезшую из матраса нитку. Какая же ты засранка неблагодарная ! Потом вздохнула.       – Так и быть, примем твои молчаливые раскаяния за извинение, – серьезно произнес парень, затем встал с дивана и ткнул пальцем в сторону кухни. – Вот только с мамой твоей этот номер не пройдет.       Та вновь рухнула на подушку и закрыла лицо руками.       – Ну и что мне сказать ей, Кристофф?       Парень растерянно вскинул руки в воздух, да так, что зашуршала рубашка.       – Да блин, не знаю я. Поздоровайся, а там уже посмотришь по ситуации.       Эльза отняла от лица руки и смерила его уничижительным взором. Кристофф в ответ только плечами пожал.       – А что? Она переживает, наверное. Не для того же проехала полгорода, чтобы тупо глотку тут драть.       Тупо глотку драть? Ох как сомневаюсь. Скорее уж, всё вместе взятое: драть глотку, рыдать и голосить как ненормальная.       Но Эльза и не пошевельнулась. Кристофф закатил глаза.       – Ладненько. Пойду по лесу немного прогуляюсь. – Он обернулся спиной и лениво махнул рукой на прощание. – Увидимся.       И то, что с собой не позвал, было сродни предательству.

***

      Дыши. Просто дыши.       Эльза застыла в коридорчике возле кухни, набираясь мужества встретиться с хозяйкой и гостьей. Тут до ушей донесся тихий всхлип, и ничтожного мужества не осталось вовсе. В душе поселился страх. Она прижалась к стене возле входа спиной. Грудь словно налилась свинцом.       Ну же! Пора расставить все точки над «i». Ты и так уже столько боли повидала! Подумаешь, еще одна страдалица.       Глаза зажмурились, и голова с глухим стуком стукнулась о стену.       – Эльза?       Чёрт...       Мать поняла, что она здесь, и другого выхода не осталось. Дрожащей рукой Эльза оттолкнулась от стены и шагнула в кухню. Показная уверенность тут же испарилась под грузом волнения.       – Привет, мам, – произнесла испуганно, борясь с жутким желанием сбежать обратно в спальню. – Что… – голос на мгновение подвел, и пришлось спрашивать заново. – Ты что здесь делаешь?       Мамин ответ задохнулся в новом всхлипе, и она зажала рот ладонью. Мама Кристоффа забеспокоилась, однако встала с табуретки и зашагала из кухни прочь.       – Оставлю-ка я вас наедине, – объяснилась она. – Зовите, если что понадобится.       И ушла. Эльза засунула руки в карманы, стараясь не ерзать нервно под маминым взглядом.       – Мам…       – Эльза…       Начали они одновременно. Старшая тут же смолкла, давая женщине шанс продолжить.       – Эльза, прости за поведение твоего отца, – послышалось сдавленно.       Что, блин?       – Что? – та от извинений даже опешила. – Простить? – и нахмурилась. – Но… за что?       Мама ответила не сразу. Она долго теребила обручальное кольцо, не показывая глаз – видимо, подыскивала верные слова.       – То, что ты сделала… – она уронила руки на колени и вздохнула, поднимая взгляд. – Анна настаивает, что сама тебя вынудила… – и резко умолкла, сжав зубы. – Вынудила её поцеловать. И отказывается признавать, что виновата была ты.       Сердце Эльзы больно сжалось. Всегда тебя выгораживает. А мама всё продолжала. На лице ее играла несчастная улыбка.       – И пусть твой папа со мной и не согласен, но я-то знаю, какой настойчивой Анна порой бывает. Так что отныне я верю её словам.       У Эльзы от изумления перехватило дыхание. Её что, простили за содеянное? В самом деле простили? Нет, для правды это как-то слишком хорошо.       Тут тон матери посуровел.       – Но даже если и так, Эльза, и спровоцировала это не ты, твой долг как старшей сестры был не позволить произошедшему случиться.       По её беспристрастности старшая поняла, что женщина старается как можно сильнее эмоционально отстраниться от ситуации. Она все ждала с нетерпеливым ерзаньем, когда же мать раскроет цель своего нежданного визита, и женщина, наконец, с мольбой взглянула на старшую дочь.       – Мы с папой тебя очень любим. – Уже близко. – И не хотим видеть, как ты страдаешь. – Ну же! – Глубокий вдох. – Ну вот, сейчас... – Ваши с Анной чувства противоестественны, Эльза. Вы обе не в себе. Вернёмся домой! Обещаю – мы вам поможем. Вылечим во что бы то ни стало.       Та только печально покачала головой.       – Не надо лечить меня, мам. Это никакая не болезнь, просто… – и тяжкий выдох. – Просто нужно какое-то время побыть от Анны вдалеке, вот и всё.       Мама нахмурилась.       – Милая моя, – в её голосе скользило столько ласки, что Эльза не смогла больше сдерживаться, и глаза её налились слезами, – ты же не можешь вечно здесь оставаться. Бьоргманы, конечно, люди очень добрые, но содержать еще и тебя им будет в тягость. Тем более, мы сами не последнюю корку хлеба доедаем.       – Ага, если мне от папы хоть корка достанется, – парировала старшая, сама удивляясь собственной неуместной дерзости.       – А в нашем доме не только папа принимает решения, – был ответ. – Что бы он там себе не думал. – тут мама приподнялась и осторожно потянулась к Эльзе. – Поедем домой, Эльза, прошу. – и взяла дочь за руку. – Будем все вместе, как раньше.       И как же непривычно было мягкое прикосновение маминой ладони к её! Как же давно та не касалась её так ласково!       – Ты – моя доченька, Эльза, и мама тебя любит несмотря ни на что.       Боже, мам…       И тут женщина решила окончательно сломить дочкину решимость.       – Анна по тебе скучает, – тихо сообщила она. – Прошлой ночью она плакала у себя в комнате. Я хотела было успокоить, но она не впускала ни в какую. – Эльза подняла взгляд – в глазах у матери стояли слёзы. – Она безумно скучает по своей старшей сестрёнке!       Анна… В горле образовался комок, и старшая с трудом сглотнула. Господи, все вокруг страдают из-за твоих ошибок, а ты всё совершаешь и совершаешь новые, оставляешь позади только полный хаос !       Эльза закрыла глаза.       – Я так устала всем делать больно, мам, – призналась. – Как же я хочу просто перестать всегда и везде портачить!       Тут мама снова всхлипнула, и глаза Эльзы распахнулись. Её заключили в объятья, и Эльза осторожно выдохнула в мамино плечо. Приятный запах её духов кружил голову, и никогда ещё за все двадцать с лишним лет под одной крышей они не были так невыносимо близки. Пусть её и назвали чуть ли не больной, но старшая-то знала – в суждениях женщины немалую роль сыграл отец.       Ну, по крайней мере, хоть не говорит, что она мне больше не мать.       – Мы всё исправим, – приговаривала мама. – Всё исправим. Просто поедем вместе домой.       И сил на сопротивление у Эльзы больше не осталось. Вряд ли она выдержит ещё двадцать один год без теплых материнских объятий, таких приятных и любящих.       – Мне страшно, – пробормотала она в мамино плечо. Женщина и сама поймет причину, нечего объяснять.       – Обещаю, что он уже угомонился. – ручка погладила спину. – Бояться совершенно нормально, Эльза. Что-то отравляет тебя изнутри, и, конечно же, ты боишься.       Старшая и спорить не стала.       – Ага…       Мама отстранилась и взглянула дочери в глаза.       – Ну так что, поедешь со мной?       Если ты и дальше будешь вот так вот обнимать…       Не доверяя голосу, Эльза просто кивнула.