/r9k/ Эльза страдает

      Нет, еще слишком рано, слишком. Для фана Айс Кьюб, который врубил в тачке 2 Chainz (2) так, что рвало колонки. Для парочки кукол Барби с неестественным от солярия оранжевым загаром, что все визжали и жаловались на каких-то «шлюх» – те, оказывается, замутили на этих выходных с их парнями на студенческой вечеринке. Для вычислительных методов и статистики. И для встречи с Белль тоже.       Эльза нахлобучила на голову капюшон, а руки поглубже засунула в карманы. Так она пыталась возвести из хлопка и дешевой краски свою собственную неприступную крепость. Помогло так же эффективно, как и то роковое решение поцеловать Анну, из-за которого она и оказалась сейчас здесь, в девять утра понедельника.       Мимо хлынула толпа здоровенных качков-спортсменов. Один из них даже задел Эльзу плечом, нарочно или нет, непонятно, но сумку старшая чуть не выронила.       – Эй, осторожнее! – прорычала она, но ходячая реклама стероидов уже давал пять одному из дружков, отвесившему явно неприличную шуточку.       Снова взвалив на плечо сумку, Эльза, ворча, стала проталкиваться сквозь толпу изнеможенных студентов магистратуры. Те ждали свои заказы – кто первую, а кто третью порцию кофе, ведь прошедшая неделя, скорее всего, была до отказа забита исследованиями или лабораторками, а еще безумным желанием отхватить хоть какие-нибудь, даже весьма туманные, результаты. Запах жаренных бобов почти убедил ее обзавестись и собственным мокко-латте чудовищного размера по такой же чудовищной, завышенной вдвое, цене, но, немного поразмыслив, решено было от идеи отказаться – куча пар пролетит быстрее, если большинство из них проспать.       Да и Белль с закрытыми глазами видеть не будешь.       Последнюю мысль Эльза успешно прогнала. Открыв массивные двери аудитории, она тут же пробежалась глазами по заднему ряду – хвала всем богам, одно место свободно! Не обращая внимания на других студентов, что еще не успели уткнуться носом в конспекты с прошлой недели, старшая через две ступеньки до него добралась и плюхнулась на стул, и как раз вовремя – через несколько секунд в дверях показался препод. Но облегчение выдалось недолгим. Глаза, быстро осмотрев присутствующих, наткнулись на баскетбольную майку ярко-желтого цвета. Кровь тут же вскипела. Какого хрена он здесь забыл? Руки сжались в кулаки, а внутри нежданно всколыхнулось желание защитить. Да, может, Белль и выставила её из квартиры, но лицо в синяках и испуганное выражение лица девушки той ночью, казалось, говорили: Белль искренне пытается бороться с деструктивными отношениями.       Пусть только попробует её тронуть перед всеми присутствующими, и тогда клянусь, я…       Тут девушка рядом с Адамом, до этого скрытая от взора Эльзы под громоздким ноутбуком сидевшего позади студента, наклонилась и поцеловала парня в щеку. Сердце остановилось – это была Белль. Голова ехала как сумасшедшая, а в мыслях крутилось только одно слово: почему? Почему же Белль сидит здесь, рядом с Адамом и делает вид, что никаких отметин на лице всего неделю назад тот ей не оставил? Может, ревность хочет вызвать?       Вот дура! Конечно, дело не в ревности. Это же как низко надо пасть? Белль не такая.       И тут вдруг вспомнился их с Белль первый поцелуй.       Ну ладно, ладно, может, и такая, но сейчас это вообще никак с тобой не связано. Она даже не знала, что ты сегодня пожалуешь на первую пару. Да ты и сама, блин, еще пару дней назад сюда не собиралась!       От единственно разумного довода желудок Эльзы больно екнул. Белль просто вернулась к Адаму и, наверное, по собственному желанию. Если бы препод не разбудил полаудитории скрипучим визгом мела по доске, удалось бы украдкой смыться, но теперь ей предстоял целый час скучнейшего статистического анализа, а всё желание вздремнуть сменило нездоровое любопытство к разворачивающимся прямо перед нею отношениям. Это будто отсчитывать последние моменты до неизбежного крушения поезда и так же само знать, что ничего изменить ты не в силах.

***

      Тишина за столом стояла напряженная как струна. Семейные обеды даже в лучшие времена приятными не были, а сейчас так вообще походили на пытку. Несмотря на отцовское правило «трёх метров» на все виды существующих действий, сейчас Эльза с Анной сидели как раз друг напротив друга.       Маленькие приятности.       На тарелку со звоном опустилась вилка. Мать приготовилась говорить, но сестра её перебила.       – Нет, ну правда, давайте неукоснительно следовать всем новым домашним правилам! Можно же есть в саду, – начала она и как-то странно взглянула на отца. О боже, Анна, не надо! Просто затк… – Будем обедать за пластмассовым столиком, а Эльза пусть кушает в сарае. С открытой дверью, разумеется, чтобы могла слышать твои постоянные разглагольствования о том, мол, «как сильно она тебя разочаровала».       После младшая взглянула на тарелку, пронзила вилкой целый картофель и продолжила, размахивая ею в воздухе. Глаза мамы тут же метнулись сначала к вилке, потом к полу.       – А еще, в добавок ко всему, все соседи смогут поучаствовать! Если, конечно, они уже не в курсе – мы же все охренеть как странно себя…       – Анна, – предупредил отец спокойным, но строгим голосом, – я попросил бы тебя, пожалуйста, за столом не выражаться.       – А я попросила бы, пожалуйста, – с издевкой перекривила Анна, – не относиться к Эльзе как к прокаженной, а еще – чтобы вы, мама и папа, дали нам время побыть наедине и немного личного пространства, – она так выделила последние слова, что старшая невольно сжалась от подтекста, – чтобы мы смогли во всем разобраться вместе.       Картофель наконец упал с сестрёнкиной вилки и приземлился на девственно чистый ковер прямо у ног мамы. Та тихонько вздохнула.       – Мы не собираемся вечно держать вас врозь, милая, – взгляд ее пытался ободрить дочь, – а только до тех пор, пока снова не сможем вам доверять. – отец прокашлялся, и женщина язвительно продолжила. – И пока ваш папа не научится держать свои эмоции под контролем. Он, знаете ли, проходит курс управления гневом.       Мужчина покраснел.       – Управления гневом? – переспросила старшая, не успев даже толком подумать.       Услышанное вжало ее обратно в спинку стула, будто бы само это название вызывало гнев не хуже всего прочего. Мама в ответ серьезно кивнула.       – Да, управления гневом. – и встретилась со старшим глазами. – Ваш отец человек добрый, мягкий, и всегда таким был. По крайней мере, на моей памяти. Только лишь тем… – женщина умолкла, тщательно подбирая слова – неблагоразумным поступком удалось так сильно вывести его из себя, поэтому сейчас он… – и снова молчание. – Поэтому семейный психолог посоветовала ему пройти этот курс.       Эльза просто дара речи лишилась. Как такой человек, как папа, должен проходить курс по управлению гневом, а зверюге Адаму всё сошло с рук, и он до сих пор размахивает кулаками где ему вздумается? Пусть в тот момент Эльза и боялась, но папа за всё время сорвался лишь раз, да и то только потому, что сама напряженность ситуации допекла его так схватить сестрёнку. И тут всё встало на свои места. Толстовка и кошелёк. Разрешение Эльзе есть с семьей за одним столом. Его красное от стыда лицо. Проговорившаяся мать.       Отца мучила вина. Вина, которую он пытался упрятать под покровом властного поведения и грубых приказов дочкам. Может, первоначальная реакция на вид целующихся сестёр там, на кухне, так на него подействовала, а может, он чувствовал себя в ответе за то, что всё настолько далеко зашло, а он внимания на их обеих не обращал – точную причину Эльза не знала, но когда, в конце концов, обернулась к отцу, увидела эту горящую вину в его зеленых глазах.       – Не нужно тебе никаких управлений гневом, пап, – вырвалось у нее тихо. Старшая только надеялась, что тот уловит едва заметное прощение за всё то, что пожирало его изнутри.       Мужчина сжал челюсти, смутно осознавая, что и Анна, и мама застыли с открытыми ртами – впервые за долгое время между Эльзой и отцом состоялся хоть какой-то нормальный контакт. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он признал истину сказанного. Легонько наклонив голову, отец поблагодарил:       – Спасибо. – Эльза сама не заметила, как дыхание перехватило. Отец улыбнулся самими уголками губ и повторил: – Спасибо, малышка.       Старшая улыбнулась в ответ, а потом дрожащей рукой посильнее сжала ложку и с лихвой зачерпнула из тарелки гороха.

***

      Эльза проснулась от того, как щелчком отворилась дверь. Она задремала примерно между тем моментом, когда Джокер выстрелил Барбаре в позвоночник, и тем, как тот шантажировал комиссара Гордона фотографиями. И хотелось бы удивиться этой своей способности отключаться на самой развязке, но потрепанные страницы комикса и потертая обложка сами за себя говорили, сколько раз она его читала. Сейчас комикс стал для неё почти сказкой на ночь.       Повернув голову в сторону, старшая заметила, как в комнату на костылях проскальзывает подозрительно гибкая фигура и закрывает дверь.       – Анна, – прошептала она, – ты что творишь? Если мама с папой тебя засекут…       Но ее не совсем искреннее предупреждение быстро сразило сестрёнкино упрямство.       – Сейчас три часа ночи, Эльза. Они оба спят как убитые. Папин храп даже в моей комнате слышно, и мама тоже спит, хотя не знаю, как можно под такой храп уснуть, так что…       Анна заковыляла к кровати так тихо, как позволяли костыли, а Эльза лежала не шелохнувшись, всё раздумывая, как отговорить сестрёнку от этой не очень удачной затеи. Та, нахмурившись, застыла у матраса, а потом осторожно прислонила костыли к прикроватному столику.       Только не садись, только не…       – Уф, – крякнула Анна и приземлилась на кровать, потом совершила что-то вроде пируэта и оказалась на спине рядом с Эльзой.       Писец.       – Хвала небесам, наконец-то избавилась от этих тупых штуковин, – фыркнула Анна, тыкая пальцем в ненавистные костыли. – С ними тихо прокрасться практически невозможно. – потом широко усмехнулась и повернула голову к сестре. – А красться, знаешь ли, безумно весело.       Зрачки Эльзы расширились, сердце бешено заколотилось. В каждом скрипе и каждом стуке дома теперь мерещились шаги отца. Выпроводи её отсюда!       – Анна, тебе нельзя здесь быть, – прошипела. – Ты же знаешь, что в одной комнате наедине нам оставаться запрещено.       Улыбка сестрёнки стала ещё шире.       – Конечно же, знаю, но подчиняться этому правилу не собираюсь.       У старшей началась паника, и она ухватилась за соломинку, за которую хвататься, пожалуй, не стоило.       – Я сегодня Белль видела.       Анна тут же поникла.       – А-а… Ну да, – ответила она. – Так значит, вы всё еще вместе?       Всего полсекунды потребовалось старшей, чтобы решить, стоит ли врать.       – Нет, – вздохнула Эльза. – Она… мы расстались, и сейчас она вернулась к бывшему парню.       Анна немного повозилась рядом, и в руку старшей скользнула её ручка.       – О, Эльза... Мне очень жаль, что так вышло. Знаю, как сильно она тебе нравилась.       В груди всколыхнулась волна чувств, а в глазах засобирались колючие слёзы. Разум невольно стал проводить ненужные и нежеланные параллели.       – Он бьет её, представляешь? – и продолжила. – Её парень. Он её бьет. – Эльза в неверии замотала головой. – Как-то в два часа ночи я держала у ее щеки полотенце со льдом, а она уткнулась мне в плечо и рыдала, и вот теперь непонятно, какого чёрта – это просто выше моего понимания, даже смешно – Белль к нему вернулась.       Эльза сжала губы, борясь с подступающими слезами. В тёмной комнате повисла тишина. Из уст её сорвался всхлип, но она заставила себя продолжать сквозь образовавшийся в горле комок.       – Эти тяжёлые отношения сломают ей жизнь, а она подвергает себя опасности только потому, что не знает, что ещё делать. Ей кажется, что другого выбора нет. И в этом я виновата.       Анна сжала её руку.       – Речь сейчас не только о Белль, ведь так? – спросила младшая, зная, что под сказанным кроется более глубокий смысл. Эльзе и перечить не стала. – Я рядом потому, что этого хочу, Эльза. Не потому, что другого выбора нет, и не потому, что не знаю, что еще делать.       Она повернулась на бок и обвила рукой талию сестры, привлекая ту ближе. Эльза закрыла глаза, дыхание сбилось. Твою мать… Как же я по тебе соскучилась!       Лицо Анны приблизилось, и щеки защекотали мягкие волосы с теплым дыханием. Старшая открыла глаза, не веря, что это всё не сон. Рука потянулась заправить за ухо сестрёнкины непослушные рыжие локоны, и в ответ на лице той расцвела легкая улыбка. Однако и её хватило, чтобы понять – Анна помнит и держит свои обещания. Боже… А потом Анна её поцеловала, и на краткий блаженный миг голову покинули все мысли, кроме одной. Поцелуй длился недолго, но смог стереть весь тот хаос и всю боль прошедшей недели.       Эльза счастливо выдохнула, а сестрёнка снова легла на спину и уткнулась холодным носом в её кожу за ухом. После сделала глубокий вдох.       – Ты не сломаешь мне жизнь, Эльза, – прошептала младшая. Дыхание её щекотало мелкие светлые волосы на затылке старшей, – ведь ты и есть моя жизнь. – потом, немного поколебавшись, захихикала. – Боже, вышла такая банальщина! Прости.       Эльза закусила губу, сдерживая улыбку, а потом быстро обернулась и чмокнула сестру в лоб.       – Ничего страшного, – заверила она. – Ты же знаешь, я всё равно тебя люблю.       Сестрёнка что-то счастливо пробормотала и ответила:       – Ага. Знаю, что любишь.