/r9k/ Эльза страдает

      Эльза едва дышала. Атмосфера в комнате, полная невысказанных обвинений и жалоб, словно приставила к горлу руку и душила. Тяжелый взгляд отца, казалось, прожжёт в черепе дыру. Зубы то сжимались, то разжимались в такт стоявшим на книжной полке, прямо возле её стула, вычурным часам в стиле ар-деко.       – Не торопитесь, – посоветовала психолог, и тон её совершенно не соответствовал сложившемуся в кабинете настроению.       Колено Эльзы едва не дернулось – так больно ногти впились в бедро. Она взволнованно вдохнула и выдавила:       – Я так поступила не нарочно.       – Ой, да брехня это всё собачья! – пронзил неудобную атмосферу помещения сердитый возглас отца. Анна испугано подпрыгнула в кресле. Этого вполне хватило, чтобы Эльза рывком развернулась к отцу и пронзила его таким же сердитым взглядом. – С чего еще тебе так отвратительно себя вести? – кричал он, вскинув руки вверх, будто не верил ни слову. – Когда мы с мамой против твоей воли вынудили тебя ходить к психотерапевту, ты так взбесилась, что решила нам насолить и начать какие-то больные отношения с родной сестрой. Ну неужели бесцельного просиживания в комнате и загубленной учебы в колледже тебе мало показалось, а? Отвечай!       Не успела Эльза ответить, как за неё вступилась Анна.       – Пап, ну ты что, сам не понимаешь, какой бред несешь? – огрызнулась она, нахмурив брови. После обернулась к психологу. – Какое на фиг «нарочно»? Мир не вокруг нашего папы вертится. – и несогласно зыркнула на мужчину. – Пусть он даже так и считает.       Психолог заметила, что обстановка в комнате накаляется, поэтому подняла руки в миролюбивом жесте.       – Ладно, хорошо, давайте-ка все сделаем глубокий вдох, успокоимся и обсудим всё по порядку. – и опустила руки. – Так значит, Эльза, вы раньше уже бывали у психотерапевта? – потом что-то черканула в желтом блокнотике на коленях. – И как, вам помогли?       Помогли ли мне замутить с собственной сестрой? Вы об этом? О да-а.       Вместо этого сквозь зубы сорвалось лживое:       – Нет.       Может, доктор Портер в какой-то трудно объяснимой мере ей и помогла ей, помогла почувствовать себя человеком, личностью, пусть и со сложными чувствами к Анне, а никакой не извращенкой, но признать это перед отцом Эльза оказалась не готова. Тот всегда так фанатично верил в свою правоту, что просто из упрямства не захотелось давать хоть малейший намек на то, что он может быть прав. Психолог медленно кивнула.       – Хорошо. А почему, как вам кажется?       Эльза слегка сощурилась от осознания, что вопрос этот прозвучал только в её голове, а не от женщины.       – Дело не в том, что я не пыталась, нет, – выгораживала она себя. – На первом приеме, конечно, был такой пипец, что я свалила через пять минут, но в итоге ведь вернулась.       Старшая пристально взглянула на сестрёнку. Было видно, что та сейчас всё это вспоминает, и лицо её выражало понимание.       – И возвращалась много раз, вот только…       Только не смогла ничего исправить.       Эльза вздохнула, сдерживая подступившие слёзы. Анна что-то тихо пролепетала – явно хотела её успокоить, но присутствие отца, пусть и «правило трёх метров» в последнее время действовать перестало, разубедило её рисковать. Думала, наверное, что тот снова начнет орать, так что Анна так и осталась сидеть на месте. Но отцу, похоже, нового повода и не требовалось.       – А всё потому, что эта чокнутая докторша её убедила, что, мол, эти новоявленные чувства, – выплюнул он, будто само упоминание этого слова уже было оскорблением, – уже станут верхом непокорства. В голове не укладывается, что у такого человека, как она, вообще есть лицензия на медицинскую практику!       Психолога, похоже, сказанное весьма задело, и сквозь холодную маску спокойствия на её лице проступило раздражение.       – Всё не так просто, как может показаться на первый взгляд, – сухо возразила она. – Существует очень тонкая граница между подталкиванием пациента к выводу, что что-то нужно изменить и тем, чтобы заставить пациента чувствовать себя неудачником, потому что это что-то изменить пациенту не под силу.       У отца это только насмешку вызвало.       – Думаете, я не в курсе? – огрызнулся он. – У меня же двое детей, которых я добросовестно воспитывал больше двадцати лет, и стоило мне лишь на секундочку расслабиться, как происходит это. И заканчивается история тем, что мы с дочерями в воскресный день сидим здесь, в кабинете семейного психолога!       Последние его слова больно отразились в груди старшей. Она уже зажмурилась, готовясь, что всю вину свалят на неё, но психолог, похоже, нашла, к чему придраться в папиной фразе, и пошла в атаку. Мужчина и не успел отступиться.       – Расслабились на секундочку, говорите? – Эльза выпучила глаза, а женщина даже подвинулась на стуле ближе – так её заинтриговало скрытое признание отца. Она встретилась глазами с сестрёнкой, и та неуверенно пожала плечами.       – К чему это вы ведете? – постарался сменить тему тот, но снова дал маху. – Думаете, я один здесь во всем виноват? – спросил, бурно жестикулируя между всеми присутствующими.       Брови женщины вопросительно взлетели вверх.       – А вы так считаете?       Тот, хмыкнув, рывком поднялся со стула и шагнул к ней. Психолог, что заслуживало уважения, и ухом не повела. Отец пару раз беззвучно открывал и закрывал рот, безуспешно подыскивая себе оправдание, лишь бы не признавать вину. В итоге тактика поменялась – он развернулся к женщине спиной и взмахом ладони окончил сеанс.       – Хватит с нас. – и ушел, не позволив дочерям и слова возразить. Анна нахмурилась и вопросительно обернулась к старшей. Та только пожала плечами, виновато глядя на женщину. Психолог же мягко улыбнулась в ответ, но так ничего и не сказала и просто наблюдала, как девушки вслед за отцом покидают кабинет.

***

      Эльза выволочила из машины оставшийся мешок с мульчей(1), взвалила его на плечо и в последний раз зашагала мимо дома к сараю.       Будь проклят весь этот грёбаный сад и такой же грёбаный за ним уход! Будь моя воля, закатала бы его напрочь в цемент, чтобы этот дом не только был настоящей тюрьмой, но еще и выглядел соответствующе.       – Отлично работаешь, – донесся с крыльца голос папы.       Чёрт!       Старшая споткнулась и чуть не приземлилась лицом на свежескошенный газон. Голова рывком обернулась на голос – к двери в гостиную прислонился отец. В руке он держал бутылку пива.       Он что, всё это время там стоял?       Мужчина ткнул в нее бутылкой.       – А ты с каждым разом всё сильнее и сильнее. – и отхлебнул из бутылки. – Эт хорошо.       А Эльза тупо застыла посреди газона, только сейчас осознавая, какой неподъемной была ноша. Мужчина как-то странно взглянул на неё.       – Может, э-э, опустишь мешок на землю? Он с виду тяжелый.       Он же просто пытается завести разговор, ты, умственно отсталая. Начинай думать головой, а не задницей, и ответь хоть что-нибудь.       Старшая моргнула пару раз и кивнула.       – Ага, конечно. Я тут просто… э-э… Маме помогаю занести это в сарай, а потом…       Потом вернусь в дом, где мы все снова будем страдать от неловкого молчания.       Последнее предложение удалось проглотить, и Эльза, повернувшись, в два шага дошла до сарая и бросила мешок на беспорядочную кучу. После вытерла грязные ладони о джинсы, что были ничуть не чище.       – Пива хочешь? – предложил отец с крыльца.       Да что, мать твою, здесь творится? Меня пытаются подпоить и тайком сослать в армию?       Уста ее скривились в натянутой улыбке.       – М-м… Хочу, – и прокашлялась. – Да, это было бы чудесно, спасибо.       Отец исчез внутри, а Эльза, пользуясь возможностью, запустила руки в волосы и состроила гримасу.       Ну всё, ладно. Просто не давай воли эмоциям. Наверняка он задаст туеву хучу вопросов об Анне и, конечно же, в итоге станет орать, но может, тебе удастся его успокоить и объяснить… что объяснить? Каким, блин, образом ты ему хоть что-то из произошедшего объяснишь, да так, чтобы он не захотел долбануть тебе этой бутылкой по го…       – Надеюсь, такое сойдет. – прервал поезд её мыслей отец, и тот потерпел ужасное крушение. – Почему-то им половина холодильника забита.       Эльза бросила взгляд на этикетку на принесенном пиве и едва сдержала смех.       Конченое “PBR”.       Но всё равно взяла бутылку.       – Ага, сойдет. – ответила, заметив, что мужчина уже успел открыть крышку. Точно подпоить намерен.       Старшая проследила взглядом, как отец шагает к крыльцу и садится на ступеньки. Тот совершенно пустым взглядом уставился на лужайку, а она так и осталась неподвижно стоять на месте, не решаясь сделать из бутылки глоток.       – Знаешь, что меня больше всего взбесило в той психологше? – спросил отец. Было не понятно, риторический это вопрос, или нет, так что Эльза решила смолчать.       Ну так просвети меня, прошу.       – А то, что она сидит там с умным лицом и делает вид, что понимает нашу семью. И это после каких-то ничтожных тридцати минут сеанса. – потом постучал по бутылке пальцем. – Я почти тридцать лет прожил с твоей мамой, двадцать один год с тобой, восемнадцать с Анной, и до сих пор, бывает, не понимаю ни-че-го.       Эльза стала было готовиться к дальнейшим неприятным рассуждениям о семье, но была сбита с толку – отец обернулся и приглашающе похлопал по ступеньке рядом с собой.       – Иди-ка сюда и выпей со своим стариком. – произнес он это хрипловатым басом, подражая не то Клинту Иствуду, не то Шону Коннери.       Та неуклюже присела, правда, на небольшом расстоянии, всё еще сомневаясь, что же заставила отца одним махом сменить утренний гнев утреннего приема у психолога на милость.       – Знаешь, часть меня всегда тайком мечтала о сыне. Пили бы вот так вот с ним пиво, вдвоём. – начал он, играя с пивом на дне бутылки. Старшая всеми силами старалась не обижаться на сказанное. За всем этим недовольным ворчанием о сеансе крылось что-то большее. Казалось, сегодняшним утром он очень изменился, и теперь Эльзу уже не тревога грызла, а скорее, любопытство.       – Когда-то я просто зверел, когда видел по телеку один сериал. Как же он назывался-то?.. А-а, «Большой ремонт»(2), вот как. Как же тогда хотелось съездить по самодовольной физиономии того парня, Тима Аллена! У него было всё: трое сыновей, достойная жена и такой набор инструментов в сарае, что любой мужик за такой душу бы продал.       Замешательство на лице Эльзы смешалось с неверием.       Значит, он сейчас заявляет, что хотел отдубасить выдуманного телегероя, потому что у того в сарайчике лежала целая куча инструментов? Боже… Он что, пьяный?       Мужчина коротко посмотрел на дочь и захохотал.       – Дурость полнейшая, правда? Не знаю, о чём я тогда думал. – он залпом допил остатки пива и поставил бутылку на крыльцо. – Нет, вру. Точно знаю, о чём. – и потёр лицо ладонью, потом сдвинулся так, что оказался со старшей лицом к лицу. – Думал, контролируй я всё в своей жизни, мог бы родить сына. Тогда мы с вашей мамой едва концы с концами сводили и понимали, конечно, что с ребенком финансовое положение только ухудшится. Но я почему-то вбил себе тогда в голову, что ради сына стоит и рискнуть. – мужчина медленно замотал головой. – А потом на свет появилась ты, такая долгожданная, крошечная, такая здоровенькая, но я почему-то… расстроился. До боли обидно стало. Я же мог стать тем парнем с деревянным сарайчиком, полным инструментами, и с кругленькой суммой на собственное глупое комедийное шоу на каком-нибудь 97 канале. Мог обзавестись классной тачкой на четырёх колесах, десятком сыновей и белым штакетником вокруг огромного дома, но нет же! Ничего не вышло. Потому что ничего я в своей жизни не контролировал. И то, что не контролировал, бесило до безумия. Так бесило, что ваша мама из-за моих вечных придирок чуть со мной не развелась.       Эльза слушала исповедь отца с широко раскрытыми глазами, не зная, как реагировать.       Точно пьяный.       – Эльза, – произнёс отец необычайно серьезным тоном. – Мне правда не хочется снова на всех срываться, как когда-то. Не хочу доконтролироваться до такого, что семья просто развалится. – и тяжело вздохнул. – Не хочу постоянно чувствовать себя неудачником, оттого что, видите ли, моя семья не соответствует каким-то глупым надуманным идеалам. Я просто хочу любить тебя и Анну, как папа любит своих девочек. Вот единственное, что имеет значение. Только это и важно, так ведь?       Приехали, блин. Отец так сейчас на нее смотрел, будто бы ждал, что старшая дочь развеет все его тревоги и сомнения. Так она и сделала.       – Да, пап. Только это и важно.       Мужчина медленно кивнул, и губы его тронула улыбка.       – Хорошо. – ему явно хотелось сказать что-то еще, но он не решался. Эльза улыбнулась в ответ, надеясь это что-то еще из него вытянуть. – Тогда помоги мне сохранить нашу семью. Помоги не забыть, что на самом деле важно.       Как же быстро неуверенность отца сменилась главенствующим тоном! Сколько же, интересно, тот практиковался? Отказать ему просто не вышло.       – Ладно, – согласилась Эльза немного неуверенно. – А что… М-м… От меня требуется?       И впервые за долгое время отец протянул к ней руку, и не для того, чтобы, как раньше, вышвырнуть за дверь. Ладонь его легла на плечо старшей, и он пристально взглянул дочери в глаза со сдержанной, но благодарностью.       – Только одно: поступай правильно, слушай своё сердце.       С этими словами он встал, похлопал Эльзу по спине и, прихватив с пола пустую бутылку, скрылся в доме.