На дне
8 февраля 2015 г., 21:29
— Все в сборе? — я напялил гарнитуру, прибавляя громкость в скайпе.
Голова трещала от спиртного, но осознание того, что я больше никому не должен и могу снова заниматься любимым делом — давало мне надежду. Надежду на нормальную жизнь, веру в свои силы, желание что-то делать. Иммун давно еще рассказывал мне, что хочет создать команду, но я не обращал внимания на его подкаты, отрабатывая бабло за выпитый мной алкоголь ночами напролет. Не замечая, как проходили недели, а потом и месяцы моего запоя. Я поморщился, отметая свои воспоминания. Теперь все будет иначе, я подзаработаю на турнирах и стримах и обязательно верну деньги Дреду. От мыслей о нем голова разболелась еще сильнее и я, уткнувшись лицом в ладони, часто дышал, пытаясь обуздать вспышку мигрени.
— Да вроде все, — откликнулся Дубас. — Есть новые идеи, ребят?
— Виталь, заебал, дай подумать, — огрызается Иммун, шурша пакетиком.
— Да ты жрешь, а не думаешь, даун, — живо парирует Виталий.
Саша невозмутимо хрустит своей едой, создавая неблагоприятный фон для раздумий. Все начинают орать на него и Иммун, довольный произведенным эффектом, мутит свой микрофон на время, пока жует, иногда включая его и сморкаясь. Парни с отвращением цыкают на него, но он никак не реагирует на ругательства, периодически включая любимую песню Дубаса на телефоне.
— Какой же ты отбитый, боже, — шипит Алексей.
— А ты че, менеджером возомнил себя, ЛохЭт? — специально растягивает неправильное произношение ника Саша, хихикая.
Дубас подпевал «Девке без руки», под одобрительное фырканье Иммуна. Пока у Леши окончательно не пригорело, я решил обратиться к самым молчаливым членам нашей конференции.
— Влад? — зову я в тишине, нарушаемой злобным фырканьем Локета.
— А? Че? — откликаются два Влада.
— Влады, — поправляюсь я. — У вас есть предложения?
— Может, Team XaKoH? — предлагает Влад, носящий гордый ник «Vlad», вызывая взрыв хохота.
— Доллар, сука растет, — уныло и невпопад замечает Мун, снова листающий экономические новости.
— Транслитом? — интересуется Дубас, заставив, наконец, Сашу выключить песню.
— Это не название, — отвечает Мун. — Это факт, — его серьезный голос заставляет нас ржать, как породистых арабских жеребцов.
— Пидоры атакуют. Как это по-буржуйски? — предлагает Иммун, с трудом глотая сухарики и кашляя.
— Кое-кого уже походу атаковали, говорить с набитым ртом неприлично, Сань, — язвительно говорит Леша.
В конфе царит полный треш и содомия: один вариант кажется парням смешнее другого, и они наперебой говорят всякие глупости, которые заставляют меня морщиться, словно от зубной боли. Мне надоело молча выслушивать бред, которым хотели наречь нашу команду. Теперь сомнения по поводу адекватности моих будущих коллег полностью подтверждены. Я с тоской вспоминаю команду Relax, позже сменившую название, от которой я ждал слишком многого.
— А вообще, я давно хотел погонять с тегом «NiP», — тихо говорю я, наконец.
— О, вот это тема, — оживляются мои собеседники. — Ща расшифруем!
— Niva in Poltava, — с ходу орет Дубас и сам ржет со своей шутки, один. Ему не привыкать.
«Nochnoy intimnii Poezd», — пишет Иммун в чат конференции и снова начинается неконтролируемый ржач. Я слышу, как кто-то колотит по столу, визгливо заливаясь, кто-то просто скидывает наушники и бегает по комнате, не в силах успокоиться. Приступ всеобщего веселья проходит, и мы снова размышляем над этой аббревиатурой.
— «Носки Иммуна потные»? — скромно предлагает Влад, за что получает оглушительный вопль Саши, который, судя по звукам, жует микрофон.
Парни стихают и минут пять ничего не происходит, кроме того, что Мун ругается на курс евро и чиркает зажигалкой. Даже Саша прекращает жрать, что удивительно само по себе. Дубас напевает даунские песенки, спамя в чат ссылками на голых женщин и, иногда, мужчин.
— Наташа ищет парня, — читаю я надпись на очередной картинке с порносайта, что шлет Виталя.
— Гениально, Ванька, давайте оставим это! — снова гомонят парни, перебивая друг друга.
Я устало вздыхаю. Что же, будем искать парня, Наташа…
***
Неважно, как я сбежал от Андрея, в одном кроссовке преодолев расстояние до остановки, заскочил в грязную маршрутку. Я не мог находиться рядом с ним, и как бы ни был силен Дред, мое отчаянье помогло мне вырваться из его хватки. Брезгливо отодвинулась от меня бабулька, почувствовав запах спиртного. — Алкаш! — прошипела она, поджав губы. Я не удостоил старуху своим вниманием и продолжал пялиться в окно. Утро только начиналось, а маршрутка была забита бабулями, косившимися на меня, ехавшими бездумно и бесцельно. Просто, чтобы делать что-то, быть в мнимом движении. Не позволяют старые ноги — позволит проездной. Мне казалось, я из их стаи, только я не катаюсь целый день в автобусах, маршрутках и метро, а пью. Маленький такой нюанс. После прибытия в квартиру и выбора названия моей новой команды я решаю выйти на улицу — проветриться и покурить. С досадой отмечаю, что кроссовок придется выкинуть, нахрена он мне в одном экземпляре? Хватаю ключи, захлопываю дверь и спускаюсь по лестнице, ощущая легкое головокружение. — Сука! — кричит кто-то с верхнего этажа, и я слышу громкий топот. — Стой, сука! Вор! Мимо проносится парень в темной одежде и буквально сметает меня. Я падаю с лестницы, и меня мотает по засраным ступеням. Я приземляюсь в пролете, сильно ударившись головой. Вроде не очень больно, хотя спина ноет. Я пытаюсь встать, но вспышка в глазах не позволяет мне. Я валюсь обратно, шваркаясь об стену и оставляя за собой полосу крови.***
Расплывчатый силуэт мужчины. Он встает со стула и подходит ближе. Меня мутит от головной боли, из моих губ вырывается стон. Попытки приподняться на локтях неуспешны, и я ударяюсь скулой о холодный кафель, которым покрыт пол в кладовой бара. Я снова здесь. — Андрей, — хрипло зову я мужчину, который стоит рядом с моим сутенером и что-то обсуждает. — Завали ебало, — бармен пинает меня под ребра и меня тошнит, я сворачиваюсь клубком и тихо вою от боли. — Сука тупая, какой он тебе Андрей… Извини, он перебрал сегодня. — Совсем плох, — согласился мужчина. — Облевался весь, как сосать-то будет, с таким грязным ртом? — вздыхает он и брезгливо поддевает меня сапогом, переворачивая. Я лежу, как звездочка, раскинув руки и пытаясь сфокусировать взгляд, борясь с новым приступом тошноты. — Виталь, может… — Не может, — быстро говорит мужчина, присаживаясь рядом со мной и вглядываясь в мое лицо. — У тебя есть душ? Ведро воды? — Да, секунду, — проходя мимо меня, бармен с силой наступает на мои пальцы, всем весом наваливаясь на них. И я ору. Просто ору, когда слышу хруст. Резко спадает дымка и я отчетливо вижу скрюченное дрожащее месиво. Притягиваю искалеченную кисть к себе и тихо нянчу ее, захлебываясь очередным криком, когда чувствую удар по почкам. — Мы прошли с тобой про-серию, — тихо говорит он, я узнаю этот голос. — И если бы ты не забухал, Вань, если бы мы тренировались… — Иди на хуй, Дубас, ты просто отшибленный, — хриплю я, сплевывая. — А ты сосешь хуи! — почти радостно восклицает он, стоя за моей спиной и награждая меня очередным пинком. — Артстайл, прости, но ты… И он снова пинает меня по спине, я сворачиваюсь, как еж, содрогаясь с каждым новым ударом, не в силах встать и вшатать полудурку, который, пофыркивая от восторга, отбивает меня, словно кусок мяса. Будто я не человек, а просто мясная вырезка, а он хорошенько обрабатывает меня, выпуская пар. Гнев внутри меня, растет в моем теле. — Что я тебе сделал? — вою я, не пытаясь увернуться от ударов. — Ты проебал все, что мы строили! — орет он, ожесточенно сверкая глазами. Кричи на меня, если тебе это нравится, бей меня. Сильнее. Выходит воздух из моих легких, я больше не могу вздохнуть, пока бармен не выливает на меня ведро ледяной воды, смывая кровь и блевотину. Организм дает сигнал, и я кашляю, задыхаясь, но могу судорожно втянуть спертый воздух, провонявший кровью. Ну же, бросайтесь в меня своей ненавистью, вколачивая ее в мое переломанное тело. Вы же ненавидите меня, правда? Ты, бармен, за то, что работаешь сутенером в грязном обшарпанном притоне, а ты так ничего и не добился, Виталька, кроме славы среди школьников. Вы настолько жалкие, что я смеюсь, давясь кровью, которая стекает мне в горло. Бей меня, потому что я странный. Потому, что я не использовал то, чего нет у тебя, и ты этого так страстно желал. Никогда вам не быть подобными мне, пусть даже сейчас я лежу, замерзший и избитый в луже розовой холодной воды, и терплю каждый твой удар. Я больше не буду выть и просить пощады. Мне больше не жаль себя, лучше я подохну на этом сраном кафеле, чем попрошу вас о чем-то. Никто не сможет сделать мне больнее, чем сделал я сам. — Бей меня, сука! — ору я, срывая голос и выпуская изо рта сгусток крови. Татуировки не спрячут твою жалкую душонку, бармен, всего лишь рисунки на холеном теле. А ты, Дубас, всего лишь мелкий жирный уродец, дай мне только встать. Выпрямиться. Ответить на удар. Постепенно я отключаюсь, уже не чувствуя, как меня бьют, только слышу глухие звуки пинков. Они издеваются, они режут меня. Распарывает толстовку тонкое лезвие, вгрызающееся в мой бок. Я чувствую лишь дискомфорт, но еще одно ведро ледяной воды и мой мозг перезагружается. Я чувствую себя Богом в центре вселенной. Разве ты не чувствуешь мою боль? Не придешь? Андрей, ты же так любишь появляться вовремя. Меня отрывают от пола, избитую безвольную тряпку. Руки Виталия, фенечки на кисти, которые кто-то плел ему, не то девушка Иммуна, не то он сам. Когда-то я следил за ними часами, мы играли вместе, были какой-никакой, но командой. Сейчас он брезгливо вышвыривает мое полумертвое тело в подворотню, всего лишь за пару домов от бара. Кому какое дело до сгинувшего наркомана? Я валяюсь в каких-то вонючих коробках, не в силах пошевелиться. Ощущаю только одно — холод, пронизывающий и нереальный, будто на улице резко наступила зима. Я догадываюсь, что это значит. Они зашли слишком далеко, чтобы это вот так закончилось. Выхода нет. Я засыпаю, с трудом закрывая опухшие веки. — Тут бомж какой-то, мам, смотри! — Скорую, вызовите скорую, он еще дышит. — Да все равно сдохнет, че вы орете-то… Это слабость, это болезнь на генетическом уровне — неспособность проявлять сострадание. Люди проходят мимо, демонстративно отворачиваясь от избитого. Никому нет дела до чужих драм. А в моих снах на краю бездны только ты. Я не виню, ведь сам мог позвать тебя раньше. Поднять ебаную трубку и набрать цифры. И ты помог бы мне, Андрей. Теперь я понимаю, что ты смог бы изменить мир вокруг меня, несмотря на мое ослиное упрямство. Потому что только ты хотел разделить эту боль. — Держись.
