Night Walker

      Я валялся на полу. Беззащитный, словно выброшенный котенок, слепо пытался ощупать пол изуродованными пальцами. Глухие шаги Дубаса окружали меня, раздаваясь то сзади, то спереди. — Эй, тащи его в ванную, в этом состоянии он совсем ничего не сможет, — с долей сожаления протянул он, обращаясь к моему хозяину.       После этих слов бармен резво схватил меня за воротник кофты и потащил в другую комнату, попутно мстительно оббивая все углы моими болтающимся конечностями. Побитое тело ныло, я сам же мог лишь тихо поскуливать, мечтая о том, чтобы сознание нашло свой покой в другом месте, а никак не здесь — в каморке, переделанной под душевую. И вот уже холодный кафель остужает мои раны и дает легкость кровоточащей голове, до того момента, как бармен включает душ, и холодная струя воды выводит меня из сладостного забвения. Дубас стоит рядом, кровожадно усмехаясь и вытягивая ремень из шлевок, наблюдая, как этот татуированный выродок смывает с меня остатки блевотины и крови, бледно-розовой пеной стекающей по шее и груди. Поток воды больно бьет по лицу, я едва ли не захлебываюсь, сплевываю и пытаюсь дышать свороченным набок носом. Не выходит.       Бармен выключает воду и, перекинувшись парой фраз с клиентом, уходит, по дороге, легонько заехав мне по ноге. Я почти рычу от боли — даже такие привычные тычки сейчас невыносимы, когда сама кожа, кажется, сворачивается от боли, как горящая бумага. Подойдя ко мне, мокрому и дрожащему на полу, Дубас хватает меня за волосы и поднимает, заставляя смотреть в глаза. — Ну что, Ваня, как хороший капитан, ты, небось, знаешь, что время от времени твоим тиммейтам нужен отдых. Не хочешь ли об этом позаботиться? — с этими словами он заставил меня принять вертикальное положение, вытянув избитое тело за грудки. — Ублюдок, если тебе ни одна баба не дает, можешь снять шлюху, в конце концов! Или даже они считают тебя слишком уродливым? — яростно выплюнул я и тут же получил ногой в живот. — Заткнись, умник, я уже к тебе пришел, — Виталя уже сидел передо мной на кортах и смотрел, как я еле удерживаю туловище на дрожащих руках, сблевывая кровью. — А теперь побудь уже хорошим капитаном, окей? — он схватил меня за волосы еще сильнее и ткнул в пах, побуждая к действию.       Мне ничего не оставалось, как начать. Я медленно начал целовать его член, привычными и до жути остопиздевшими движениями водя губами по грубой ткани и чувствуя, как он становиться тверже. Закончив разогрев, я медленно, трясущимися руками начал расстегивать молнию на джинсах своего бывшего тиммейта. После моих ласк, член Витали торчал из-под резинки трусов, а рука властно надавливала мне на голову, подстегивая к действию. Хорошо, Дубас, ты выиграл, я опустился на самое дно, но я заставлю тебя получать удовольствие, и ты будешь умолять меня делать это снова и снова.       Слабое утешение, но я повторяю эту глупость раз за разом, чтобы самому поверить в то, что я не просто отбитая шлюха, готовая на все ради порции дешевой водки, которую сегодня, видимо, спонсирует Виталий.       Всего лишь ебаный сэндкинг с тараской, а сколько гордости сейчас в полуприкрытых от кайфа глазах, когда я дотрагиваюсь холодными пальцами до живота и веду ниже, освобождая плоть.       Я начал медленно целовать головку, облизывать, нежно покусывая, вызывая стоны своего недавнего товарища. Рана на губе не способствовала резким движениям, я старался действовать как можно аккуратнее. Мои руки легко массировали яички, а я, вдохнув, взял член до самого основания, обхватив его губами, как когда-то меня учила одна девушка из клуба. Виталий уже начал терять над собой контроль, сомкнув свою руку у меня в волосах и насаживая на манящий, сочащийся смазкой ствол. После шести — семи грубых толчков мое горло начало сопротивляться столь небрежному отношению и челюсть, невольно дрогнув, зубами царапнула нежную бархатную кожу. Ответ не заставил себя долго ждать — поражённый столь грубым и бестактным прерыванием удовольствия, Дубас хлестко ударил меня по щеке с каким-то непонятным, яростным шипением. Как бы извиняясь, мои руки принялись скользить по мокрому от слюны и смазки стволу, а я стал с упоением слизывать капельки жидкости с ярко красной головки.       Самое ужасное и отвратительное было то, что все это блядство, все то, чем я занимаюсь, мне нравится, приносит какое-то извращенное чувство удовлетворенности напополам с возбуждением. Я смотрю своему мучителю в глаза — с презрением —, но продолжаю поддаваться властной руке моего сегодняшнего хозяина и заглатываю его полностью, размазывая кровь из носа по всей длине. В один момент рука отрывает меня и дает сделать передышку. — Ваня, не думал, что насасывание в Доте может привести к таким хорошим результатам в реальном мире. Воистину, если человек талантлив, то он талантлив во всем! — Виталя залился хохотом, как чертова гиена. — А еще тебе очень идет твой новый… стиль? Это так можно назвать? — продолжал он, водя по разбитой кровоточащей губе своим большим пальцем, заставляя меня страдать еще больше.       «Грязная шлюха, ты же хочешь чтобы я предложил, не ври себе…» — холодные глаза, наполненные пьяным, сумасшедшим азартом уничтожали меня, пожирали изнутри, оставляя лишь безвольную оболочку.       Хотя, по правде, мое ослабшее, промерзлое тело уже не собиралось сопротивляться, а душа потеряла остатки гордости, рассчитывая на быстрый конец. Потому, как бы это ни было отвратительно, я был рад, когда властные руки начали стягивать мокрую грязную одежду. — Ты замерз, хочешь, чтобы я тебя согрел? — шепот обжигал шею, близость тела мутила разум, а я хотел отдаться этим мощным рукам, которые, разделавшись с брюками и бельем, властно ощупывали тощие ягодицы.       Пальцы медленно скользили по тонкой коже, спускаясь к колечку мышц, мягко массируя и расслабляя. Вскоре Виталий встал, уронив мое безропотное тело на холодную плиту кафеля, и я услышал тихий звук приспускающихся штанов. Дубас аккуратно опустился на колени и подтянул меня к себе, заставляя привстать. Боже, как же это унизительно, но не волнуйся, «милый», скоро к тебе это вернется. И не думаю, что ты будешь так же счастлив, как сейчас. Мой же насильник сильно сжал бедра и резко вошел в неподготовленное тело. Громкий крик разлетелся по комнате, отражаясь от пустых углов множественным эхом, а я забился в безуспешных попытках вырваться из этой страшной пытки. Но Виталя резко перехватил мои запястья, потянув на себя, словно усмиряя мою боль. — Я думал, ты часто ТАК обслуживаешь клиентов, — он немного замедляет темп, давая мне привыкнуть. — Неужели ты у нас элита, или что-то типа того? — его раскатистый смех заставлял дрожать, а захват выворачивал руки, не давая и шанса вырваться.       Кровь идеально подходила для смазки, а ее металлический запах пробуждал самые низшие, инстинктивные чувства. Грязное, отвратительное животное. А еще говорят, что человек венец эволюции. Нет, его разумом все так же управляют инстинкты и желания. Я старался отвлечься на ярость, но грубые толчки и хрип возвращали меня обратно. Горячий член Дубаса заполнял меня полностью, разрывая изнутри, причиняя скорее боль, чем наслаждение. Хриплое дыхание, прерываемое стонами, обжигало ссадины на шее, ускоряющийся темп вколачивал меня в пол, а руки онемели от мертвой хватки. Резкий толчок в пол сдавил мою грудь, заставляя выдохнуть и обмякнуть под сильными руками, горловой хрип, словно его издал дикий раненый лось, разлетелся по ванной, и горячее семя полностью заполнило мое нутро. — Иван, ты такой узкий. Неожиданно, — я спиной почувствовал его ухмылку. — Это было классно. Я еще зайду.       Звук застегивающейся молнии и тихие уверенные шаги угасали где-то вдали, а я, раздавленный морально и не чувствующий своего тела, отключился.