Чёрная сперма Волдеморта

Расположившись на большом, украшенным потрескавшейся лепниной балконе, Волдеморт с Антонином Долоховым вели беседу, время от времени поглядывая, как закат расплескивает темные оттенки красного света на милые их сердцу окрестности Хогвартса. – Знаешь, что мне в ней нравится, Антонин? То как она сопротивляется. Как страстно горят ненавистью ее глаза. Во мне просыпается инстинкт охотника, преследующего быструю и резвую дичь, а это чувство, надо признаться, помогает немного развеять скуку от всех этих хлопот по благоустройству нового мира. Я вижу людей насквозь, вижу как чувства пламенеют в их душе или скучно тлеют, угасая, - сказал Волдеморт и нахмурившись добавил, – Ты кажется опять принял Феликс, как так, ты же вроде недавно клялся завязать с ним? Губы Антонина Долохова изогнулись в кривую страдальческую улыбку, он поморщился, с виноватом видом приложил ладонь ко лбу и тихо выговорил: – Я не могу работать без него. Хожу, тоскую, страдаю как труп. Выключен из жизни. Пара глоточков все исправляет – мир снова играет красками, я погружаюсь с головой в дела. Вся надежда на Слизнорта, ему скоро должны прислать из Мексики некий кактус, который нужен для новомодного чудного зелья избавляющего от этой пагубной привычки. – Я знал хороших волшебников, для которых Феликс оказался прямой дорогой в палату в больнице св.Мунго. Антонин! Я не хочу, чтобы ты закончил так. Мне нужны твои мозги, нужна твоя воля. У меня не так много верных людей, на которых я могу рассчитывать. – Кстати, о верности. Операция по устранению Снейпа полностью готова. Сегодня ночью все свершится. Волдеморт взмахнул рукой и Долохов умолк. – Ты же знаешь, что мне тяжело далось это решение, – с меланхоличной интонацией в голосе сказал Темный Лорд. – Снейп был со мной с самого начала, он много сделал для меня. Но иногда нужно пожертвовать одной фигурой, чтобы выиграть партию. Что будет делать его клика, после того как его устранят? Будут ли беспорядки? Долохов усмехнулся: – Никак нет. Мы отрубим этой своре голову. А много ли стоит тело без головы? На его место поставим Слизнорта. Все недовольные вашей властью, эти сумасбродные почитатели «истинной воли Слизерина» и новой войны за очищение быстро утихнут без своего лидера. – Вот и славно. Поставим наконец точку в этом деле. Это будет последний раз, когда Пожирателям смерти придется убивать других Пожирателей смерти. Кстати, видел мою новую собачку? Я теперь полюбил собак, недаром говорят – чем лучше узнаешь людей, тем больше любишь животных. Волдеморт скомандовал: «Рыжик, ко мне!» и на балкон, неуклюже ковыляя на своих культях, вышла Джинни. Ее волосы были собраны в два пышных хвоста по бокам, лицо ярко накрашено, на голове появились накладные ушки, а в носу – толстое кольцо. Анус девушки был крепко запечатан пробкой на которую крепился поддельный хвост. – Мне удалось уже немного ее выдрессировать, – сказал Волдеморт, – Смотри, какие она команды знает. Сидеть! Джинни попыталась присесть, однако, увы, своими новыми укороченными конечностями она пока владела так себе, поэтому шлепнулась на пол, но тут же расторопно поднялась и приняла ту позу, которую требовал от нее хозяин. – Рыжик, лапу! – скомандовал Волдеморт и Джинни положила в его ладонь обрубок, который остался от ее руки. – Голос! Джинни послушно попыталась изобразить подобие гавканья. Волдеморт погладил ее по голове, потрепал за щечки. – Сегодня ночью, я буду содомировать эту породистую чистокровную псинку Уизли, так что она будет тявкать и скулить от удовольствия, – растягивая слова произнес Темный Лорд и шлепнул пару раз Джинни по попе. – Формы у нее просто шикарные. Ну, ладно Антонин, мы с тобой вроде все обсудили, тебе пора. У меня еще запланирована встреча с этой девицей Ритой Скитер, она, конечно, отъявленная дура, но дело свое знает. Сейчас готовит большой иллюстрированный альбом «Триумф Темного Лорда». Что поделать, массам нужны эффектные символы. *** Этой ночью план Волдеморта по устранению Снейпа был со всей решительностью приведен в исполнение. Все прошло без запинок – отряд Пожирателей смерти ночью ворвался в покои Снейпа, где тот делил ложе с Драко Малфоем. Мальчишка Малфой был заколот на месте стремительным Макнейром, а Снейпу за его заслуги дали возможность уйти с достоинством – покончить с собой с помощью яда. Шокированный и взбешенный Снейп орал, требуя, чтобы Темный Лорд пришел казнить его лично. Уговоры были недолгими, Яксли, который был за главного, взмахнул палочкой и после вспышки зеленого света, бездыханное тело бывшего профессора зельеварения рухнуло на пол. *** В то самое время, когда душа Снейпа покинула этот бренный мир, Гермиона Грейнджер, которая, по понятным причинам, ничего об этом событии не знала, размышляла над своей печальной судьбой. По правде сказать, это давалось ей нелегко – трудно собраться мыслями, когда несколько часов стоишь на четвереньках поджав ноги, а во рту - кляп. В лагере девушки распределялись по паре в закрытый отсек, который в свою очередь был разделен перегородкой, так что каждая помещалась в своем маленьком загончике. По установленному порядку, на ночь шея фиксировалась в стальном ошейнике, закрепленным невысоко над полом, так что можно было только стоять на четвереньках. Соседкой Гермионы оказалась Чжоу Чанг, которая шепотом вкратце успела ей рассказать, как здесь все устроено, до того как Пожиратели смерти заткнули им рты большущими кляпами. Как и следовало предполагать, в лагере над девушками самым жестким образом издевались день и ночь. По словам Чжоу, каждая из узниц мечтает стать личной рабыней Пожирателя или попасть в замок на должность служанки, потому что здесь жизнь намного хуже. За малейшее неповиновение, а то и просто ради забавы их жестко наказывают, причем не только ту девушку, которая провинилась, но и весь барак. В качестве штрафа за проступок назначают определенное количество очков — чем больше очков, тем строже весь барак будет наказан. Если сумма очков перевалит за 300, то по жребию одну из них казнят мучительным способом. К утру Гермиона так и не заснула. А как тут можно заснуть, когда затекшее тело жутко ноет от пребывания в неудобной позе, да еще и болят скулы от большого кляпа, который держит рот широко открытым. Из полуобморочного состояния ее выдернули крики Пожирателей, обходивших барак. – Ты у нас новенькая? На ранний завтрак тут полагается проглотить сочный десерт из отборной спермы, – посмеиваясь сказал Пожиратель, снял ошейник, вытащил кляп и ткнул членом в лицо Гермионе. Та сначала непроизвольно скривилась от такой гадости, но память о том, какие здесь бытуют наказания и то, что из-за нее могут пострадать другие девушки, все это заставило ее послушно сосать член и преодолевая тошноту сглотнуть мерзкую слизь, которой в итоге обильно залили ее рот. Но и этого оказалось мало, Пожиратель отвесил звонкую затрещину и сказал, что здесь принято благодарить. Закашлявшись спермой, Гермиона еле выдавила из себя слабым блеющим голосом слово «спасибо». Совсем рядом замерла на коленях Чжоу, а здоровенный детина со свинячьим лицом, негромко напевая, мочился в ее широко раскрытый рот. Барак просыпался, начинался новый день. Жизнь женского лагеря перевоспитания шла своим чередом. Сразу после подъема руки каждой девушки сковывались за спиной наручниками, на ноги надевались тяжелые кандалы. Потом – «завтрак», где полагалось есть из лоханей самые настоящие помои, причем эту мерзкую жижу приходилось хлебать и лакать одним ртом, подобно животным. После «завтрака» девушек окатывали холодной водой. Гермиона старалась присматриваться к другим и просто делать тоже самое, что делали они. Она обратила внимание на ненормальную покорность доведенную до автоматизма в жизни узниц лагеря. Все команды выполнялись быстро и точно, безо всяких жалоб и колебаний. Фифы, из тех, что раньше морщились от пережаренного бекона теперь живо поглощали пропахшие дерьмом и гнилью помои. Девочки, которые могли взвизгнуть при виде паука на мантии теперь молча и с каменным лицом терпели обливания ледяной водой. Глядя на их тела, покрытые множеством отметин, залеченных и не очень залеченных ран, было понятно, что здешняя система уже основательно их перемолола и «перевоспитала». Дальше по распорядку следовала утренняя пробежка. С барака, который приходил первым к финишу снимались очки, тех кто пришел последними сразу же наказывали. Среди Пожирателей были любители начинать свой день прохлаждаясь в специальном летнем кафе и наблюдая за бегущими наперегонки командами девушек, они по всей видимости находили это зрелище забавным. Кто-то из них уже расселся за столиком, листал «Ежедневный пророк», лениво потягивал кофе и наслаждался минетом, которым личная рабыня ублажала хозяина. Некоторые пользовались телами служанок, разносивших напитки и закуски, они всегда с энтузиазмом откликались на любые пожелания своих новых господ. Перед началом забега девушек построили в шеренгу. Вместе со всеми Гермиона перешептывалась в ожидании старта, как бы невзначай бросая взгляды по сторонам. К этому времени, она уже насмотрелось достаточно, чтобы понять – с охраной в лагере далеко не идеально. Живой иллюстрацией к уровню дисциплины был храпевший за столом Петтигрю. По груде валяющихся рядом бутылок с огненным виски было ясно, что всю ночь он провел за разгульным пьянством. Рядом с ним в луже крови и блевотины неподвижно лежала избитая до полусмерти девушка из лагеря. «Гермиона Грейнджер! Гермиона Грейнджер! Выйти из строя!» - раздался крик незнакомого Пожирателя. Гермиона сделала два шага вперед. Пожиратель сравнил номер из своих записей с тем, что был выжжен в клейме на ее лопатке и хрипло гаркнул: «Пойдешь с нами в замок». По пути в замок Гермиона могла наблюдать за началом утренней пробежки – девушки в тяжелых кандалах на ногах отчаянно старались бежать как можно быстрее. За ними на метлах летели лагерные надзиратели и подгоняли ударами плети отстающих. Вскоре Гермиона переступила порог большой темной залы — тяжелые шторы здесь были плотно задернуты, а парившие в воздухе свечи наполняли пространство тусклым неровным светом. Здесь, конечно был Волдеморт, собственной персоной, рядом с ним стояли Яксли с Долоховым, чуть поодаль – Джинни на четвереньках, с мертвенно-бледным лицом, от застывших черт, которого Гермионе стало не по себе. В голой девушке, скрючившейся в маленькой клетке, заметно дрожавшей от страха, Гермиона узнала Лаванду Браун. В углу, с толстой книгой в руках стояла Полумна Лавгуд, ее будто перенесли сюда откуда-то из далекого прошлого, прямо с переменки между занятиями, а она просто не поняла, где оказалась, так и стояла себе, погруженная в грезы с одурманено-мечтательным выражением на лице. – А вот и ты, - Волдеморт впился в Гермиону взглядом. – Скоро увидишь ритуал своими глазами, а это, право, большая честь для такого существа.