Чёрная сперма Волдеморта

Волдеморт взмахнул палочкой и невидимая сила крепко прижала Гермиону к колонне, а возникнувшие из ниоткуда цепи опутали ее тело, так, что теперь с трудом можно было пошевелиться. Неторопливо меряя шагами каменный пол залы, Темный Лорд, очевидно, пребывавший в разговорчивом настроении, вещал: – Дамблдор постоянно говорил мне про то, что я не понимаю волшебную силу любви. Да, старик был тверд, он ясно давал понять, что не даст себя сбить с толку никаким иллюзиям, кроме своих собственных. Он обвинял в пробелах в знании других, но при этом были области, где он был совершенно невежественен. У всего есть темная сторона: без голода нет сытости, без войны нет мира, без рабства нет свободы. Тебе предстоит увидеть наш ритуал, одно из самых впечатляющих достижений, берущее истоки в черных глубинах магии. Стой и смотри. Долохов! Яксли! Распакуйте наше жертвоприношение! Долохов с Яксли, повинуясь приказу, проворно бросились вытаскивать из клетки дрожавшую как осиновый лист Лаванду Браун. Волдеморт снова взмахнул палочкой и тело Лаванды оказалось на узком столике. Небольшие черные ленты обвили ее – ноги, руки, туловище, даже голова и шея, все теперь было крепко примотано к столику. – Полумна, начни, – сказал Волдеморт. Та отложила книгу, что держала в руках, и встала сбоку столика с Лавандой. Взмахнула палочкой, неразборчиво забормотала длинное заклинание. Когда заклинание по всей видимости подействовало, Долохов вложил ей в руку крошечный пузырек с зельем. Немного замешкавшись, Полумна со сосредоточенным выражением на лице проглотила содержимое пузырька. Результат не заставил себя долго ждать – она вздрогнула, сначала слабо, затем сильнее и сильнее, будто кто-то пропускал по ее телу серию разрядов электрического тока со все возрастающей силой. Она схватилась руками за живот, согнулась. Из ее рта потекла кровь, — сначала совсем тоненькая, едва заметная красная ниточка коснулась пола, потом полилось заметно больше. Полумна, хлюпая и кашляя, исторгала из своего чрева внушительную струю, по сторонам разлетались брызги. Казалось, этому рвотному водопаду не будет конца и где-то внутри девушки запрятан неиссякаемый источник из которого наружу сквозь рот хлынул фонтан крови. «Зачем она это делает? Почему ничего не говорит? Как она пришла к этому?» – думала Гермиона. На мгновение ей показалось, что все происходящее это полный нелепости и абсурда дурной сон, что она вот-вот вскочит с кровати в холодном поту. Но нет, тщетно. Мутная дымка перед глазами рассеялась и жестокая реальность со всей беспощадностью врезалась в сознание. Кровавый поток лившийся изо рта Полумны внезапно остановился, словно у нее внутри был вентиль и кто-то вдруг резко закрутил его. Она дернулась, рухнула на колени и начала часто дышать, с жадностью заглатывая воздух. Полумна пришла в себя довольно быстро, Гермиона даже удивилась насколько быстро, ведь по ее прикидкам после такого серьезного магического воздействия на организм, человеку нужно как минимум пару дней отлежаться в больнице. Но Полумне было хоть бы хны, на лице не видно и тени смущения, а вела она себя так, будто все шло в точности по привычному плану. Она погрузила руку в лужу выплеснувшейся из нее крови и начала водить ей по полу. Гермиона скоро поняла, что Полумна чертит кровью на полу большую руну, но даже ее знаний непревзойденной отличницы не хватило, для того чтобы эту руну распознать. – Яксли, поддержи ее, – тихо приказал Волдеморт и Яксли подхватил слабеющую на глазах Полумну за подмышки. Наконец, последние штрихи были нанесены и Полумна с облегчением выдохнула. Руна неярко засияла призрачным светло-красным светом. Яксли бережно взял на руки Полумну, которая была близка к тому, чтобы потерять сознание, отнес ее в дальний угол залы и аккуратно положил на небольшой коврик. – Теперь твой выход, Антонин, – сказал Волдеморт. Долохов ответил небольшим поклоном и встал в центр светящейся руны. Яксли навел на него палочку и воскликнул: – Круцио! Долохов содрогнулся, беспорядочно замахал руками и истошно взвыл, срывая голос: – Жажжжждуууу!!! Яксли подал ему волшебную палочку. Долохов взял ее и попытался ткнуть кончиком палочки в свой язык. Чтобы совершить это нехитрое действие ему пришлось немного повозиться – руки тряслись сильнее, чем у завзятого пьяницы и он пару раз промахнулся. Наконец, Долохов совладал с собой, коснулся языка и медленно повел палочку, за которой теперь тянулся плавно пульсирующий черный луч, чуть поблескивавший серебром, вниз по направлению к руне. Когда палочка достигла руны, та ярко вспыхнула и начала темнеть, ярко-красный свет на глазах становился бордовым. А черный луч, словно вытягивая соки из тускнеющий руны, быстро разрастался и увеличивался в размерах, он изгибался, искрил. Все в зале замерли, завороженно наблюдая за тем, как луч превратился в сверкающую антрацитово-черную радугу. – Вот она, черная радуга, слепящая тьма, что дарует смерть, – нарушил воцарившееся молчание Волдеморт. Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за происходящим, так, что даже боль от врезавшихся в тело цепей ушла на второй план. Перед ней была неизвестная, очень сложная темная магия и она билась в попытках разгадать ее суть. От глаз Гермионы не укрылось, что узкий столик на котором лежала Лаванда Браун находился прямо под черной радугой в самом центре. Вряд ли это было простым совпадением, наверняка ведь имеется какая-то связь. – Пожалуй, пора приступать, – сказал Волдеморт и сделал жест рукой приглашая своих последователей «приступить». Лаванда сейчас чем-то напоминала пациентку на операционном столе перед сложной операцией – лежащая на узком столике, с вытянутыми вдоль тела руками, с черными лентами, которые крепко впились в каждую часть ее тела, даже в лоб и шею, она жалобно попискивала и сильно дрожала от страха. Волдеморт подошел к изголовью и склонился на Лавандой. Он похлопал ее по пухлым щечкам и вымолвил: – Кусок мяса, которому волей случая придали форму человека, для тебя будет большой честью быть подношением для меня и моей силы. Сказав это, Волдеморт протянул руку и взял одну из паривших в воздухе свечей. – Взгляни на мир последний раз. Ибо сейчас я запечатаю твои глазенки, – сказал Волдеморт. Его тонкие пальцы коснулись глаза Лаванды, которая судорожно заморгала, оттянули веко. В следующий момент тишину пронзил захлебывающийся вопль Лаванды – капля расплавленного воска упала в ее раскрытый глаз. Она орала как резанная, но что было толку – все новые порции горячего жидкого воска лились на ее радужную оболочку. Вскоре, застывающая желтовато-белая лужица полностью закрыла одну из глазниц. – Нет! Нет! Не надо! – тонким голосом молила Лаванда, крепко зажмурив уцелевший глаз. Волдеморт погладил ее лицо, потрепал мочки ушей и сказал притворно-ласковым голосом: – Ну же, котенок, будь паинькой. Открой свой глазик. Пальцы Волдеморта оттянули веки и стал виден бешено мечущийся по сторонам зрачок. Взгляд девушки лихорадочно скользил туда-сюда тщетно пытаясь найти зацепку к спасению от жгучих капель. Найти хоть что-то, способное предотвратить грядущее ослепление и невыносимую боль. Бесполезно, Темный Лорд был беспощаден к жертвам и горячий воск снова пролился на белесую поверхность радужки. С хладнокровием Волдеморт выжигал второй глаз, попутно играясь с волосами Лаванды, накручивая отдельные пряди на палец. Гермиона с содроганием смотрела за происходящем. Как же это ужасно, ясно видеть как над твоим лицом склоняется свеча, знать что скоро горячий воск начнет капать прямо в твой глаз и понимать, что ты ничего не можешь поделать, что ты не можешь даже пошевелиться. Ее кольнула совесть от осознания того, что страх в ее мыслях сейчас затмевает сочувствие, что она больше боится того, что с ней проделают подобное, чем жалеет Лаванду. Вот так ее исподволь ломают, постепенно превращают в тупое, покорное, дрожащее от страха животное, без собственной воли, без способности к сопротивлению. – Глаза я лично успешно запечатал, – сказал Волдеморт с удовлетворением рассматривая залитые воском глазницы, не обращая никакого внимания на громкие стоны Лаванды. – Теперь ты, Яксли, введешь ей иглу. – Будет исполнено, милорд, – откликнулся Яксли, извлек не самую тонкую иглу и стал греть ее на пламени свечи. Сочтя, что игла достаточно горяча, Яксли склонился над вагиной Лавандой, раздвинул половые губы и следуя воле Темного Лорда, не дрогнувшей рукой ввел раскаленную иглу в мочеиспускательный канал. Лаванда к этому времени сорвала голосовые связки от крика, теперь из ее рта вылетали истошные шипящие хрипы. Каждый мускул на ее теле был напряжен, а по щеке стекала кровь из прокушенной насквозь губы. Волдеморт оттянул сосок Лаванды и с интересом смотрел на него, словно пытаясь отыскать в нем ответ на какой-то важный для себя вопрос. – Я полагаю, мы достаточно наполнили болью ее тело. Можно приступить к заключительной части, не так ли? – обратился к своим последователям Волдеморт. – Безусловно, милорд, – ответил Яксли. – Я думаю, вполне хватило, – сказал Долохов. В руках Яксли и Долохова появились ножи. Один встал по левую сторону от столика с Лавандой, другой по правую. Оба одновременно вырезали по небольшому отверстию на теле Лаванды, сбоку на уровне живота. Их цель быстро стала понятна – каждый воткнул в свежую кровоточащую рану свой напряженный член. – Тело как тесто, но его забавно трахать, – довольно похмыкивая, Долохов прокомментировал свои ощущения от такого своеобразного вида секса. Яксли же пихал свой член в надрез с каменным лицом, на котором не было видно никаких признаков эмоций – ни вожделения, ни отвращения. Спустя некоторое время, Волдеморт, до этого отстранено наблюдавший за изощренной оргией, решил сам принять в ней посильное участие. Он прибрал волосы Лаванды и ткнул палочкой в кожу на ее голове. На темени у девушки тут же появилась крошечная трещинка, начавшая стремительно разрастаться пока не превратилась в небольшое отверстие идеально-круглой формы внутри которого виднелось что-то бурое. Не мешкая, Волдеморт извлек свой молочно-белый член и вставил его в образовавшееся отверстие. – Готовься получить дар, малыш. Я чувствую, что скоро извергнусь и залью своим черным семенем содержимое твоей глупой головы. Впрочем, ты все равно меня уже не слышишь, – немного запинаясь, бормотал Волдеморт, пока его член в буквальном смысле вклинивался в густую массу мозгов Лаванды. – Да! Вот оно... Ах! Пришло! Еще... – ликующе воскликнул Волдеморт и поднял руки вверх. Черная радуга над его головой начала быстро тускнеть и таять в воздухе. – Как же это прекрасно. Каждая клеточка моего существа наполняется темной силой невиданной мощи. Желание... Желание исполнено. Волдеморт извлек свой перепачканный кровью, мозгами и черной спермой член из черепной коробки покойной Лаванды и подошел к Гермионе. Та даже сквозь неизменную холодно-меланхоличную маску на лице могла понять, что он торжествует. – А теперь настало время поиграться с тобой, – сказал Волдеморт обращаясь к Гермионе.