Удиви меня

Все, что оставалось Сэму, это убрать от горла Дина совершенно бесполезный нож. Вспомнил, что единственное способное причинить вред оружие находится у Кроули, решил не злить еще больше, без толку поранив, или же надавить на жалость, особенно этим своим взглядом потерявшегося щеночка? Не выйдет, Сэмми! Не в этот раз и ни в какой больше другой! Дину вдруг нестерпимо захотелось сказать очень многое, поднявшееся в душе черной мутной яростной волной, подхватившей с самого дна множество острых осколков. Захотелось напомнить о том, как Сэм не искал его, когда надо, зато резво и уперто пустился по пятам, когда его по-человечески попросили отпустить и оставить в покое. Нет брата и не надо, а есть, но не с ним — да ни за что в жизни, никому не отдам свою личную частную собственность? И о том напомнить, как Сэм выбрал исчадье ада, поверил, доверился ей, а не ему, как душил родного брата своими собственными руками, как перешагнул через него, души и жизни ради его спасения не пожалевшего. И то даже припомнить, что Дин пережил тогда, на мосту, и мучительно переживал долгое время после. После того, как Сэм сказал, что они больше не семья, не братья. Пусть Сэмми сказал это, усыпляя его внимание, нанесенная рана оказалась настолько глубока, что все равно напоминала о себе. Хоть и не болела больше. Спасибо наркозу Темной Стороны Силы. А что Сэм делал только что? Если не убивал брата, медленно, целенаправленно, заставляя страдать так, как врагу не пожелаешь, если только враг не смертельный. Если ты, Дин, не со мной, так не достанься же ты никому, так, Сэмми, малыш, да? Убил бы с одного удара отданным Королю Ада кинжалом, быстро и верно, если бы хотел выполнить свой охотничий долг и очистить белый свет от еще одной адской твари! Никакого права смотреть на него так у Сэма больше не было! Ничего этого и много чего другого Дин говорить не стал. Но мелькнувшие слепящей молнией воспоминания не оставили от игривого настроения и следа, заставили глаза и душу почернеть, а сжавшийся кулак рвануться вперед. Сэм, получивший в скулу, а заодно разбивший нижнюю губу о зубы, когда кулак Дина проехался по его рту, выронил нож, взмахнул руками с изяществом собирающейся взлететь мокрой курицы, и на самом деле полетел — вверх тормашками до ближайшей стены, о которую гулко стукнулся затылком. Этого разъяренному демону Дину было слишком мало! Подскочив к грустно мычащему братику, Дин цепко захватил в горсть его излишне длинные волосы и пару раз припечатал головой об пол. Вот же дурья башка, короткие волосы не просто так носят, для красоты, как он свои ненаглядные локоны! — Только не говори, что тебе не говорил я — оставить меня в покое. И что я ненавижу уколы. Когда нужно мне, ты никогда не слушаешь, Сэмми, — неприязненно бросил Дин, устало и иронично смотря на потерявшего сознание младшего брата. Потом, подумав кое о чем, резко наклонился, прихватил того за шкирку, и поволок вперед по коридору. С каждым шагом, приближающим его к намеченной цели, к Дину все больше возвращалось хорошее настроение. Давным-давно надо было это сделать! *** Хранители какого только хлама к себе в нору не натащили. Найти среди которого два понадобившихся Дину предмета было вообще не проблемой, как обычно, когда знаешь где искать, проведя в каком-то месте долгое время. Удивительно счастливое время… И наоборот препоганое, несчастливое настолько, что о том не хотелось вспоминать и на долбанную минуту. *** Очнувшийся, но пришедший в себя еще не до конца, Сэм, едва увидев Дина, улыбнулся ему, счастливо, светло и облегченно. Дин! Наконец-то! Дин вернулся к нему! Они с братом снова вместе! — Дин… — радостно и неуверенно проговорил Сэм отказывающимися слушаться губами. Почувствовал боль в них, затем в гудящей и идущей кругом голове, потом в запястье руки, почему-то задранной кверху. Кинув туда замутненный непонимающий взгляд, Сэм обнаружил, что та скована безжалостно впившимися в нее наручниками, а сам он, соответственно, прикован к турнику в тренировочном зале, на котором он исправно подтягивался, пока недавно не сломал другую руку. Дин все-таки подумал об этом… Не вытащил его руки из шины… Все-таки… С надеждой переведя взгляд на брата, Сэм натолкнулся на ледяной, чужой, бесчувственный взгляд таких родных, знакомых зеленых глаз, и опустил свой, не в силах его вынести. И Дин, и НЕ Дин больше… Дин никогда не оставил бы его в руках грозящего ему смертью человека… Тут только Сэм и увидел, что у Дина в руках. Нож. Только тут Сэм и вспомнил, кем был вынужден стать в Аду его истерзанный тридцатилетними пытками брат. Нет. Не может быть. С ним Дин так не поступит, его он пытать не станет, не сможет! Только не Дин, только не его! Это же конец… Дин молча жег его бесстрастным взглядом и Сэм тоже не сказал ничего. И что тут говорить, и зачем… Все потеряло смысл. Сэм едва удержал дрожь, когда демон, стоявший до того вольготно привалившись к стене, неторопливо, явно наслаждаясь моментом, пошел к нему навстречу. Такой до боли родной и знакомой походкой Дина вразвалочку. Улыбаясь в точности, как Дин. Только глаза, хоть и не черные сейчас, все равно были словно не его. Потеряв зашедшего к нему за спину брата из вида, Сэм не удержался, снова вздрогнул, почувствовав на шее его пальцы, и тут же укол острием кинжала ближе к лопаткам. Уловивший его дрожь демон разразился громким заливистым хохотом, заставившим Сэма до скрипа стиснуть зубы. Больше он не издаст ни звука! Но Сэм знал, что и это его самое последнее желание не сбудется. Кричать он будет. Под изощренными пытками Дина истошно орал даже Аластар, не говоря о простых смертных в Преисподней. Это действительно конец… И хорошо. У Сэма больше не осталось сил жить без Дина. Муки рано или поздно закончатся. И самая страшная из них — жизнь без него. В ничем до конца не заполняемой абсолютной пустоте. — Думал, я срежу с тебя кожу, Сэмми, малыш? — раздался позади новый взрыв издевательского и веселого, а от того еще более страшного смеха. — Всему свое время, Сэм, шкуру я с тебя тоже спущу. Сэм молча глотал с трудом проходящий в легкие воздух. Он задыхался, он был унижен и раздавлен. Тем, что у него всего-то разрезали и сорвали с плеч рубашку, а он содрогнулся так, как будто ему не поцарапали кожу, а вырвали хребет. Но это же был Дин… Его теплые, снова живые, ловкие, подвижные пальцы, прикоснувшиеся к его напряженной спине. Сэм ужасно хотел и отчаянно боялся обернуться. Боялся выказать этим свою слабость, страх перед неизвестностью. И демоном. Дином… Потому парень лишь закусил покрепче начавшую опять кровоточить губу, когда услышал, что Дин куда-то отходит. За чем-то. Чем станет рвать его на куски. Это было трудно даже осознать. Теперь звук таких знакомых прежде шагов неспешно, как будто оттягивая удовольствие, приближался обратно. Замер. Где-то совсем близко. И снова мертвенная тишина. Они только вдвоем. Никто не прийдет на помощь. На помощь Сэму всегда приходил Дин… Ничего странного в том, что Сэм, все еще не стряхнувший остатки дурноты, не понял, что именно произошло, не было. Обернулся он инстинктивно, не собираясь этого делать, как и кричать. Он ожидал чего угодно, но никак не этого. Предполагаемое и произошедшее вошло в такой диссонанс, что мозгу незамедлительно потребовалось убедиться в том, что за черт возьми происходит. Оглянувшийся Сэм как раз успел увидеть новый замах кнута в руке брата, прежде чем вновь почувствовал оружие наказания на спине, полыхнувшей огнем и режущей болью, как если бы по ней провели раскаленным кинжалом. — Давно надо было это сделать, — сквозь зубы процедил старший брат, замахиваясь снова, — Не цацкаться с тобой, не сопли бегать вытирать, а выпороть как следует. Раз ты вел себя как капризный, обнаглевший от вседозволенности ребенок. Принимающий как должное все, что для тебя делалось хорошего и закатывающий истерики, когда что-то было не по твоему. Сэм хотел возразить. Даже рассмеяться хотел. От облегчения в том числе. Дин решил его всего-то навсего выпороть?! Но это могло быть только самое начало… А что если он решил запороть его до смерти?!.. На краткий миг Сэму захотелось признать правоту Дина, потом попросить у него прощения. Все-таки во многом он был прав… Если не во всем. Это ведь такое немыслимое счастье — попросить за все прощения у того, кого навсегда потерял, видел мертвым, сам смывал кровь с дорогого, любимого всем сердцем застывшего навеки лица! Миг прошел, сметенный новой вспышкой зверской боли и чувством униженности, совершенно детской обиды до слез. Дин еще и издевается над ним! Уж лучше бы ногти вырывал! А то порка! Это НЕ Дин, НЕ Дин! Думать так было несравнимо легче… Как и считать все им сказанное лживыми речами демона. Сэм покрепче сцепил зубы и закрыл глаза с желанием никогда их больше не открывать. Дина больше нет. *** Новая забава вскоре прискучила развеселившемуся было снова демону. Все оказалось совсем не так весело, как ему представлялось. Всколыхнувшаяся в нем лютая злоба улеглась, пороть Сэмми оказалось совсем не так интересно. Зато душу отвел, это да. Мелкий паршивец давным-давно напрашивался на хорошую трепку! — Что скажешь, Сэмми? Понравилось? Еще хочешь? — Дин лениво отбросил кнут и приблизился к брату вплотную. Медленно провел всей ладонью по мокрой от пота и крови спине, заставив Сэма снова задрожать. Насмешливо, издевательски фыркнул и смачно шлепнул брата по заднице. Один раз, другой. Потом снова схватил за волосы и откинул его голову назад, — Ну давай, скажи что-нибудь, умник. Что? Что ты говоришь? Не слышу, громче! Огрев младшенького по попе еще раз, Дин зашел к нему спереди, приблизив лицо почти вплотную. Ему стало любопытно, что там пытается прошептать Сэм. Слабак! Всего-то в нескольких местах ему кожу повредили, а он уже сознание теряет, языком едва ворочает! Посмотрел бы он на него, если бы ему вкалывали все равно что чистую радиацию! *** Сэм только того и ждал, понимая, что такого Дин от него точно не ожидает. Зачем ему это понадобилось? Мог бы — в морду дал, придушил бы еще раз, окончательно! А еще… Но времени толком подумать об этом не осталось. *** Едва лицо брата достаточно приблизилось, только претворявшийся немощным Сэм рванулся вперед и впился зубами в его губу. *** То, что произошло после этого, стало полной неожиданностью для них обоих. Едва из прокушенной губы Дина хлынула кровь, лишь только она смешалась с кровью разбитой губы Сэма, что-то, как будто бы с оглушительным грохотом щелкнуло и взорвалось в них обоих. Когда смешавшаяся во рту кровь сделала их настолько близкими, что дальше было уже вообще некуда. Если что-то и можно было назвать кровосмешением, то именно это. Как так получилось, что их губы не разомкнулись, а лишь прижались друг к другу еще сильнее? Как такое могло произойти, что они принялись исступленно целовать друг друга? Как испытываемое ими при этом чувство могло быть таким упоительно, несравнимо ни с чем прекрасным? Никто из них не успел задуматься об этом. Их как будто не то, что даже притянуло мощным магнитом, которому бесполезно сопротивляться, скорее уж засосало друг в друга, как в воронку, из которой нет пути назад. А в следующее мгновение получивший дозу, равной которой по силе у него никогда раньше не было, Сэм с легкостью разорвал цепочку наручников.