Не отомстить, не значит все простить

Шли дни. Судный день был все ближе, но должного волнения ни у кого не вызывал или викинги просто умело скрывали свою дрожь. Уже очень скоро вокруг деревни построили невысокие барьеры, которые будут препятствовать свободному прохождению врагов. Со стороны моря были поставлены катапульты и баллисты. Основной удар, наверняка, придется с этой стороны, а значит и вражеские драконы полетят с той стороны. Не только меня мучила мысль, что придется их ранить или даже убивать, но что поделать. Некоторые поговаривали, что сначала вождь попробует договориться и предотвратить сражение, но у меня не было уверенности, что переговоры обернутся удачей. Все понимали, что они шли сюда не разговаривать. Магические тренировки проходили своим ходом. Все добились желанных от себя результатов. Даже Астрид временами начала улыбаться, когда у нее получалось то, что она хотела сделать. Я большую часть времени сидел в стороне, наблюдая за остальными, чтобы если понадобится сработаться в паре. У каждого свой стиль использования силы - грубый, мягкий, плавный; кто-то двигался быстро и резче, кто-то медленно и размеренно. Особого удовольствия это не вызывало, но тренироваться вместе с ними - я не хотел. Однажды на такую тренировку заглянул отец. Я сидел около входа, когда вождь, зайдя на арену и сложа руки за спиной, стал наблюдать за тем, как Сморкала боролся со своим драконом. Остальные в это время решили устроить себе перерыв. Борьба продлилась недолго, в следствие чего человек был брошен наземь. Кривоклык, как всегда, в своем репертуаре. По арене прошелся тихий смех ребят. - Смотрю, делаете успехи, - сказал отец, но так, чтобы услышал только я. Я посмотрел на него, но ничего не ответил. Я так не смог найти в себе силы нормально поговорить с ним за все время прибытия сюда. А возможностей хватало. Хотя он тоже не проявлял инициативы для разговора. Посмотрев еще немного, викинг кивнул и развернулся, чтобы уйти, но, сделал пару шагов, остановился. - Иккинг, - я слегка вздрогнул от своего имени и медленно повернул голову, чтобы посмотреть на широкую спину. - Пойдем со мной. Мне нужно тебе кое-что показать. Отец заметно вжал голову в плечи, видимо, боясь, что я скажу нет. Возможно, так и было бы, если б не любопытство. Выпустив воздух, я поднялся на ноги и, молча, вышел наружу. - Спасибо, - сказал вождь, выходя следом. - Не за что, - ответил я, пропуская его вперед, чтобы он показывал, куда надо идти. - У тебя больше нет дел, раз решил прогуляться? - Эта прогулка стоит в списке моих обязанностей на сегодня. Если не сделаю это сейчас, потом может быть поздно. - И что же ты хочешь мне показать? - Увидишь? Мы ушли из деревни, далеко в лес. Не доходя до скал совсем немного, отец пошел в обход, и что творилось в его голове, можно было только догадываться. Он молчал, уверено шагая в неизвестном направлении, а мне оставалось только следовать сзади. Это все немного пугало, но я старался не думать о плохом. Все-таки, если бы он хотел мне зла, давно бы уже что-то сделал. Слово вождя закон, и мама не поможет. Да и за что на меня гнать бочку? Не припомню, чтобы сделал что-нибудь плохое, пока здесь находился. Вскоре мы вышли из леса. Все это время мы шли вдоль скалистой стены, и давно можно было догадаться, что идем в сторону моря, к обрыву. Засмотревшись на скалу, я не сразу заметил объект нашего здесь пребывания. Когда глаза опустились к ее подножию, я увидел небольшой могильный камень. Он был грубой формы, в некоторых местах были отломаны целые куски, много царапин. Рядом лежали ремни, железки и уже ни на что не похожая материя. Осознав, что это за место, я на негнущихся ногах подошел к могилке и, опустившись на колени, взял в руки кусочек ткани, сильно ее сжав. Послышался треск, совсем обветшала. Или это не она рвется? В груди, вдруг, снова стало так больно, что появилось дикое желание закричать, спалить все вокруг, чтобы избавиться от всего. И как у меня еще хватает сил держаться? Сзади послышались шаги. Я заскрипел зубами и, если бы был в состоянии, то зарычал, чтобы отец ко мне не подходил. И плевать, что он одумался - слишком поздно; плевать, что перенес дракона сюда и закопал, как положено - это ничего не изменило. Решив сказать ему это в глаза, я резко выпрямился, развернулся и... промолчал: крепкие руки заключили меня в объятия. Отец все молчал, только сильнее прижал меня к себе, и тут силы закончились. Я не вырывался, не обнял его в ответ - я просто стоял и думал, почему он все понял так поздно? Чувства будто с ума сошли. Они рвали и метали, раздирая изнутри грудную клетку, и вместо того, чтобы подражать им, я тихо плакал, уткнувшись родителю в плечо, как маленький ребенок, которого обидели те, кто был сильнее. Через несколько минут стало легче. Буря затихла, и на ее место пришли спокойствие и защищенность. Как давно у меня не было такого умиротворения? Постояв еще немного, я выпутался из крепкий объятий и отвернулся, снова смотря на камень. Ночная Фурия - единственное, что было на нем высечено. - Я не прошу тебя сражаться с нами, - вдруг, сказал отец. Я посмотрел на него. - Ты вовсе не обязан этого делать. - Скажи это маме, - я запустил руку в волосы и глубоко вздохнул. - Она упрямая и ни за что теперь не улетит с острова, а без нее - нет смысла куда-то идти одному. - Ты можешь и не улетать, просто не вступай в бой. - И что прикажешь тогда делать? Сидеть и смотреть на все со стороны и наслаждаться зрелищем? Я не трус, чтобы прятаться, пока другие умирают. Не впервые придется видеть смерть. Ничего страшнее того дня я уже не увижу. - Я знаю, что ты храбрый, - сказал отец, отводя взгляд к горизонту. - Я знал это всегда. - Я усмехнулся. - Я... ни разу не был с тобой справедлив. Не было ни одного дня, когда бы я встал на твою сторону. Из-за этого сейчас я ненавижу себя. Если бы можно было вернуть все назад, все бы было по другому. Старик низко опустил голову. Он стоял совсем не далеко от края; дунь ветер посильнее, и вниз упадет. - Все совершают ошибки, - ответил я, посмотрев на небо. - И у меня их хватает. Но что теперь делать? Придется жить с ними до конца. - И тихо добавил. - Верно, Беззубик? Вспомнилось его урчание и широкая улыбка, отчего я тоже не сдержался улыбнуться. Моя ошибка в том, что я его сбил, а значит - тоже виноват в его гибели. Просто тогда подружившись с ним, ненадолго ее отсрочил.