Конохские ночи

Третий Хокаге, в миру известный как Сарутоби-сама, постигал искусство земледелия. Началось это с трактата некоего Ми-чурина-самы, найденного среди свитков по тактике ведения окопной войны. Для укрепления духа и удовольствия ради Хокаге устроил в саду, между террасой и старой сакурой, грядку. То ли грядка пришлась в аккурат на геопатогенную зону, то ли элемент Земли старого шиноби сработал как радиация, но за три года земледелия на ней не выросло ничего путного. Хокаге сеял дыни — урождались огурцы, кривые и горькие, как хина. Сажал бутылочные тыквы — росли зеленые цукини, такие длинные, что об них спотыкались все домочадцы, чей путь пролегал мимо экспериментальной грядки. На третий год Хокаге, окончательно разочаровавшись в бахчевых культурах, посадил баклажаны. Впрочем, баклажаны тоже не избежали тяжелой кармы. Не прошло и пары дней их блаженного произрастания под рукой Сарутоби-самы, как на грядке обнаружились красивые жуки, полосатые, словно черно-белый оникс. Хокаге обрадовался божьим тварям, а те обрадовались баклажановым листьям, и принялись грызть их с поразительной скоростью. Цвела сакура, зеленела рассада, на деревню шиноби, как вражеский десант, опускались лиловые сумерки. Хокаге курил на террасе в компании Хатаке Какаши и любовался цветами. Любовался он ими часа три подряд, но гость пришел уже в потемках, оттого любование сакурой затянулось. — Слышишь? — поднял вверх узловатый палец Хокаге. — Грызут! Копирующий ниндзя прислушался, почтительно кивнул, но советов давать не стал. Не годится молодому дзёнину поучать мудрого Хокаге, снискавшего почетное прозвище Профессора. На террасу неторопливо вышла старая черепаховая кошка, уселась у ног Хокаге и принялась намывать мордочку и рваное ухо. Кошку звали О-Юми, и она была кошкой Хокаге, сколько Какаши себя помнил. Примерно с тех же пор, со вступления в эту почетную должность, О-Юми не ловила мышей. — О-Юми-чин, прогони жуков! — скомандовал Третий Хокаге кошке. Та посмотрела на хозяина с недоумением, сердито дернула ухом и, подрагивая хвостом от возмущения, ушла на колени к Какаши. — Пожалуй, затея с овощами была провальной с самого начала, — вздохнул Третий и принялся заново набивать трубку. — Не стоит отчаиваться, Хокаге-сама, — улыбнулся Копирующий ниндзя, почесывая ленивую О-Юми за ухом. — Овощи очищают каналы чакры от холестеринов и дарят бодрость телу. — Да знаю я, — отмахнулся старик. — Пора мне с мясом завязывать. Зубов-то уже нет, и ноги мерзнут. Мурлыкала кошка, жуки грызли рассаду, Какаши ждал, когда раскроется связь между мясоедением и замерзанием ног. Тактика выжидания всегда приносит свои плоды. — Стар становлюсь. Раньше-то, бывало, в городе миссию завершил, закатил пирушку в ресторанчике, наелся досыта свинины с перцем — и к блудницам! Хорошо!.. — Хокаге пыхнул трубкой и задумался. — А нынче? Внук, пострел, навел эдакое похабное гендзюцу, что хоть сквозь пол провались — и ничего! А как на ужин подали свинину, так под утро ногам холодно. Сочное хрупанье с грядки наводило на мысли, что листья уже съедены, и в расход пошли стебли. С теплого бока О-Юми на Копирующего ниндзя запрыгнула блоха и принялась кусать, словно раньше служила в допросном отделении Скрытого Листа. Но сбить с толку Какаши-сана такими мелочами невозможно. Решение загадки стариковского замерзания пришло само собой. — Овощи, бесспорно, очень полезны. Свинина же богата цинком, что хорошо для мужского здоровья. Вам достаточно лишь взять одеяло подлиннее, Хокаге-сама. — И то верно! Но как быть с жуками? — По законам военного времени, Хокаге-сама, — улыбается Какаши из-под маски и растворяется в ночи.

***

Наутро Третий взял бутыль керосина и пошел к грядке устраивать геноцид. Но ни полосатых жуков, ни рассады там уже не было, а были красные пузатые личинки, расползавшиеся во все стороны. Баклажаны же тем летом в Конохе не уродили ни у кого. Юность ушла, приближается старость. Что остается? Воля к победе.