Конохские ночи

Когда боги раздавали людям мозги, удачу и прочие ценные вещи, Майто Гай стоял в другой очереди. Там, где раздавали шила в задницу и упрямство. Какаши Хатаке полагает, что всякий человек волен сходить с ума так, как ему больше нравится, но Гай категорически против такого индивидуализма. — Мы должны подавать только лучший пример ученикам! — восклицает Гай-сэнсэй в обнимку с бутылкой сливового вина. — Хм-м? — уточняет Какаши, глядя на мастера тайдзюцу поверх книжки. — Вот скажи, Какаши-кун, чему ты научишь своих ребят, читая на тренировке такую пакость? — Я же не вслух. Этот аргумент сбивает Гая с толку. Он прикладывается к вину, хмурит брови и с выкриком «Я сейчас!» убегает подумать пару кругов вокруг деревни. Какаши пожимает плечами и подвигает бутыль поближе. Стоять на страже ворот с этим чудаком — сплошная комедия. Затеять состязание Гай не может, вот и ищет иных путей докопаться до флегматичного напарника. Стража — нечастая обязанность для дзёнинов, и воспринимается ими почти как выходной. В караулке есть набор для игры в сёги и го, но к вечеру лучше всего разгоняет скуку дружеский спор. — Но ты же своим примером растлеваешь юные умы! — восклицает Гай, набегавшись. — А ты ребенка напоил саке. — Да сколько же повторять: случайно это получилось! Не-ча-ян-но! — Хм? У Ли настолько плохо с обонянием, чтобы спирт в стакане не унюхать? Он отравится в первой же городской пельменной. Майто Гай сердито сопит, разрываясь между желанием выгородить ученика и суровой правдой. — Ну, каюсь-каюсь! Решил устроить парню праздник, ведь такое достижение в его юном возрасте… — Устроил? — Зато теперь он знает, почему не должен пить! — заявляет Гай с наигранным оптимизмом. — Эксперименты на детях? Далеко пойдешь, сэнсэй! — А твой Наруто, зато, таких девиц лепит!.. Сразу видно, чья школа! — идет Гай с козырей. — Ничего подобного. Он мне уже таким достался. Это у Ируки спрашивать нужно, откуда у парня такие дивные умения. — А тебе и горя мало! Какаши неопределенно пожимает плечами и снова погружается в бессмертную прозу Джирайя-самы. Но долго Гай молчать не может и вскоре снова начинает перепиливать опилки. — Шиноби должен быть хладнокровен и невозмутим, а вовсе не гореть низменными страстями! — А кто горит? — уточняет Копирующий ниндзя, сохраняя образцовое хладнокровие и невозмутимость. — А как назвать эти порнографические гендзюцу?! — Да как ни назови, лишь бы противника обезвредить. — Пф-ф! Да кто, кроме детей и стариков, купится на столь дешевый трюк?! — Да вот, хотя бы и ты, Гай-кун. Я даже готов поспорить. Спорим? — Спорим! А на что? — Да вот хотя бы на бутылку вина. Условия спора: смогу ли я исчезнуть из караулки под прикрытием секс-дзюцу? — Спорим! — горячо восклицает Гай и они ударяют по рукам. Какаши садится в уголок и снова раскрывает книжку, словно никуда и не собирался. Напарник не сводит с него глаз. Минута, другая, десять минут… — Какаши-кун, ты бежать будешь, или я выиграл? — Ты следи, следи! — Я и слежу! На пятнадцатой минуте Хатаке Какаши поднимает взгляд от чтения, а его правый глаз испуганно округляется. — Смотри, голый Хокаге! — тычет он пальцем за спину Гая. — Где?!. Но в караулке только они вдвоем… Точнее, уже один Майто Гай.

***

Наутро, сменившись, товарищи заглядывают в деревенский бар. Довольно посмеиваясь, Какаши прячет в сумку выигранную бутылку и замечает: — А еще меня извращенцем называешь!.. Зеленый васаби И жгучий дайкон. Что слаще?