Конохские ночи

По Конохе ходят слухи. Иногда Какаши кажется, что на сплетни пора вводить единый налог. Вот кому непонятно, что Копирующий ниндзя (он же — Шестой Хокаге, к чему сам всё никак не привыкнет) ходит в больницу каждый вечер, чтобы навестить своего товарища, залегшего на долгую реабилитацию? Гай теперь нескоро встанет на ноги, если встанет вообще, но и сейчас не устает вопить о силе юности при виде своих воспитанников. Ли и Тен-Тен вымученно улыбаются и подкармливают отставного Зеленого Зверя Конохи диетическими разносолами с ложечки. Это днем. А вечером к нему заглядывает заклятый товарищ Какаши Хатаке, с которым бедняга теперь даже в камень-ножницы-бумагу не сразится, пока с рук гипс не снимут. И кому какое дело, что после этих посещений он заглядывает к своей ученице, справиться о прогрессе или его отсутствии в состоянии Гая? Вот всюду людям нужно нос сунуть! Сакура ведь лечащий врач. И уж конечно никого не должно волновать, что после этих посещений госпиталя Копирующий ниндзя идет в лес. — Вечер добрый, Какаши-сан! А что это вы так поздно? Погулять, или за грибами-ягодами? — любопытствует госпожа Нара, владычица этих угодий и мать Шикамару. Ага, в конце апреля! Самый сезон, не так ли?.. — Да вот, лягушек послушать. Соловьев-то нет еще? — улыбается Какаши из-под маски. — Ну, удачи вам, — подмигивает женщина и пристально смотрит на удаляющегося в темнеющую чащу Шестого Хокаге. Что-то в его походке не так, спотыкается на ровном месте, да и тень… Неправильная тень, но вот он уже скрылся из глаз, и госпожа Нара делает наиболее вероятный вывод: на свидание пошел! Ходят слухи по деревне, и не спрячешься от них, и никого за язык не поймаешь, здесь же каждый второй — шиноби. Разведчики-диверсанты, особенно те, что в юбках.

***

Сакура Харуно тоже думает, что за длинные языки пора вводить штрафы. А жители Конохи уверены, что целительница в последнее время сильно изменилась. Сегодня у Сакуры ночное дежурство в травматологическом отделении. Этот пост принимает пациентов двух категорий: «Помрет на операционном столе» и «А вот еще припарки помогают». Первая категория — раненые шиноби, вернувшиеся с миссий. Вторая — обыватели, которые ближе к ночи вспоминают о застарелом радикулите, и о том, что по деревне ходят слухи… Раненым не до наблюдений, им бы зашиться, уколоться и забыться. И Сакура шьет, вправляет вывихи, накладывает гипсовые повязки и обезболивающие печати. Их с Цунаде-сама лучшее изобретение, чтобы не разрываться ниндзя-медику на весь госпиталь. Мирные пациенты с их радикулитами и хроническим любопытством замечают же следующее: Сакура не так стоит, не так сидит, а уж спины правит — куда там здоровому мужчине! Но она лишь улыбается, и, прилепив очередной пластырь-печать на страждущего, прощается подчеркнуто вежливо. А из кармана белого халата торчит яркий корешок книжки, которую можно видеть в руках Шестого Хокаге, но никак не у приличной девушки. Ах, какая пикантная новость!.. Ходят слухи по Конохе. А когда вся деревня спит, в самый глухой час предрассветной поры, в освещенное окно приемного отделения стучит рука в перчатке. Окно распахивается, и Копирующий ниндзя запрыгивает внутрь, зацепившись плащом за оконный шпингалет и сердито цокнув языком. Сакура подхватывает ночного гостя под руку и тут… Посторонний наблюдатель был бы потрясен, но в половине четвертого утра такового не нашлось. Какаши и Сакура одновременно складывают пальцы в печать отмены и произносят: «Кай!». И вдруг оказывается, что вернулась из лесу в дорожном плаще молодая куноичи, а шил, вправлял вывихи и костоправничал в больнице ее учитель. Какаши вешает на крючок белый халат и внимательно смотрит на Сакуру, а у той — смеющиеся, пьяные, одуревшие от любви глаза. — Спасибо, Какаши-сэнсэй! — Не стоит благодарности. Он надолго? — На три дня. — Хорошо. Выправим тебе миссию в город попроще… Не надо плакать, Сакура! Победители не должны плакать. — Какаши-сэнсэй, почему все так глупо и сложно?.. — Хм-м? Должно быть, это всё моя кривая карма, — печально вздыхает он и гладит девушку по растрепанным волосам. — Всю жизнь я совершал ошибки, и они отбрасывают длинные тени. — Нет, это всё моя неподъемная мечта, — вытирает непрошеные слезы Сакура и улыбается виновато. — И невыносимое счастье…

***

Рассвет Какаши Хатаке встречает у памятника Героев Посмертно. — Знаешь, Обито, ты был прав. Я — жуткий эгоист. Но мне позарез нужно завершить эту миссию, иначе Рин меня никогда не простит. Представьте только, по деревне ходят слухи… Слухи наполнят толпу, Правда в тени притаилась. Счастье украдкой…