Не ходите, дети...

      Спустя неделю дом сожителя было не узнать. Его, впрочем, тоже. Вместо кошмарного сочетания оттенков щедро украшенных перьями, вышивкой и блестками появились спокойные строгие тона, подчеркивающие природную красоту Одди. И самому омежке это нравилось. Он вдруг понял, что хорошо выглядеть вовсе не значит переливаться подобно празднично украшенной витрине.       Сдвиг в лучшую сторону произошел и на почве кулинарных изысков. Конечно, до уровня шеф-повара в хорошем ресторане ему было еще топать и топать, но то, что омега готовил, можно было уже употреблять без риска выплюнуть всё немедленно. Особенно ему удавалась яичница. Каждый раз, когда тот снимал со сковороды кругленькую белую лепешечку украшенную желтым глазком, Маринка начинала бормотать:       «Утром - Яичница, в обед – Яичница, вечером - Яичница, а ночью – омлет. Я скоро буду кудахтАть, как цыпленок!»*       Первый раз Одди ещё спросил, что значит эта странная фраза с неправильными ударениями, получил невразумительный ответ и решил углублять вопрос. Сожительница ему попалась странная, но польза от такого симбиоза была несомненной, и парень старательно скрывал от окружающих незаконное подселение в свои мозги.       «Слуууушай! А почему ты всегда дома сидишь?» - вопрос Маринки застал омегу врасплох.       — А что мне ещё делать? Я же замужем.       «И что, даже сходить прошвырнуться нельзя?»       — Прошв… что?       «Забей. Пошли погуляем где-нибудь».       — Что забить? И куда пошли?       «Что – неважно. Куда… это ты мне скажи – куда у вас ходят омеги».       — Те, что на выданье обычно посещают публичные места, ну там выставки, спектакли, в оперу ходят. С сопровождением, конечно.       «В оперу!»       Маринка представила пышнотелого омегу с халой на голове поющего о неземной любви тонким голосом и передернулась.       «А клубы есть какие-нибудь?»       — Что это – кулбы? – вопросом на вопрос ответил Одди.       «Балда, не кулбы, а клубы! Ну такие места, где можно коктейльчика тяпнуть, на площадке повертеться… под музыку».       — Ты что! Как можно? Я же порядочный омега.       «Порядочный он… - проворчала Маринка. – А знаешь, чем отличается порядочная жен… порядочный омега от потаскухи?»       — Чем? — заинтересовался Одди, пропуская мимо ушей новое слово «потаскуха», но смутно догадываясь, что оно не очень хорошее.       «У порядочной… ного омеги всё по порядку: сегодня – один, завтра – другой, послезавтра – третий… мужч… альфа. А потаскуха потоскует, потоскует одна… один и спать ложиться».       — Это ты про «ночных мотыльков» сейчас говоришь, — успокоился Одди, — это они альф как перчатки меняют. Говорят, что некоторые за это даже деньги берут!       От ужаса в голосе омеги Маринке захотелось рассмеяться, вот наивный-то! Но она мужественно сдержалась и загнала подальше свои мысли.       «Так, а скажи, розовощекий друг мой, где у вас тут кипит ночная жизнь, с этими самыми мотыльками».       — А… это в Нижнем городе. Там собираются все развязные омеги и альфы. Только я туда не пойду.       «Это ещё почему?» - возмутилась категоричным отказом Маринка.       — Не положено, — отрезал Одди.       «Положено, не положено, зарыто… а вот интересно, клад – это поКЛАДено или зарыто? Эх, найти бы такую заначку, припрятанную лет этак триста назад…» - размечталась совершенно забывшаяся Маринка.       — И вообще, я сегодня хотел лобио попробовать приготовить, - услышала девушка и вынырнула из своих мечтательных мыслей.       « Что? Лобио? Ты хоть знаешь, что это такое?» - завопила Маринка, ненавидевшая фасоль во всех видах. Впрочем, та отвечала взаимностью и любое употребления этого вида бобовых вызывала у девушки стабильное извержение из всех отверстий. После того, как она в последний раз долго и плодотворно общалась с унитазом после съеденной малюсенькой порции фасоли, Маринка даже смотреть в её сторону не могла.       «Только через мой труп!»       — И как ты это представляешь? – фыркнул Одди, уже потихоньку привыкающий к Маринкиным фразочкам.       «Никак, всё, проехали. Фасолевую гадость будешь готовить без меня! А сегодня у нас в планах прогулка по злачным местам Нижнего города. Топай к шкафу, будем собираться»       — Да не хочу я никуда идти, - бурчал Одди, натягивая узкие брючки и тонкий свитер, - Мне и дома неплохо.       Для первого знакомства с развратом Маринка выбрала приличный на вид ресторанчик на небольшой улочке. Подкупила её стоянка для личных летунов и наличие здоровенного мужика на входе. Ленивый взгляд и кулачищи, не помещающиеся в карманах, почему-то вызвали у неё доверие, и она решительно направила внутрь своего сожителя.       Открытая дверь принесла оглушительную какофонию звуков, в которых с трудом можно было разобрать мелодию. На центральной площадке, приподнятой над остальным пространством, извивались вызывающе одетые омеги и брутальные альфы, лапающие их за все места. В пилоне, за решеткой танцевал полуобнаженный парень, время от времени снимавший очередную деталь своего туалета и, после вращения ею над головой, бросал тряпку в толпу. Счастливчик, поймавший очередной «подарочек» начинал громко визжать.       Одамар буквально замер, глядя на всё широко открытыми глазами. Маринка радостно завопила, требуя, чтобы он сначала тяпнул пару коктейлей, а потом шёл танцевать, потому что она ужасно соскучилась по такому времяпрепровождению. Одди вместо стойки бара стал выискивать глазами выход из вертепа разврата.       «Куда?» - рявкнула Маринка, сопротивляясь изо всех сил.       — Домой… - проблеял Одди.       «А ну назад! Я тебя зачем вытаскивала? Бегом к стойке!»       Одди, ошалевший от всего послушно развернулся и потопал в нужном направлении. Хмурый альфа с фильтрами в носу что-то спросил, Одди машинально кивнул и у него в руках молниеносно появился стакан с оранжевой жидкостью и зонтиком сверху. Омега с отвращением уставился на это и попытался вернуть бармену. Не вышло – Маринка почуявшая, что вожделенная выпивка сейчас будет возвращена назад, завопила так, что перекрыла шум, и растерявшийся омега быстро выхлебал половину стакана. В голове у него зашумело, голос Маринки куда-то удалился, а музыка показалась вполне удобоваримой. Вторую половину он выпил, уже не сопротивляясь. А следующий стакан вообще пошёл «на ура». Еще стакан и непривычного к такому количеству алкоголя омегу потянуло на подвиги. Одамар решительно повернулся и, как ему казалось ровно, пошёл к танцевальной площадке. Что он там делал, назвать танцем было невозможно – хаотичные рваные движения, ничего общего с ним не имеющие. Однако молодой и беззащитный омега привлек внимание некоторых альф. И если сам Одди не обратил на это никакого внимания, то более опытная Маринка насторожилась и где пинками, а где и уговорами вытолкала сожителя в сторону двери.       — Эй, красавчик, куда направился?       — Т..да… - язык у Одди заплетался.       — Зря. Не хочешь познакомиться с настоящими мужчинами?       — Неа…       «Ходу, дружок, ходу!» - подгоняла омегу Маринка, высматривая охранника. Как назло его вблизи не было, а недружелюбно, но любвеобильно настроенные альфы, напротив, оказались совсем рядом.       Одамар, спотыкаясь, вывалился наружу и стал оглядываться в поисках своего летуна. Увидел его, обрадовался и выпустил из рук тяжелую дверь. Та, оснащенная мощной пружиной развернулась и со всего маху отоварила предводителя альф по лбу. Мужчина взвыл, хватаясь за лоб, на котором появилась внушительная вмятина, а Одди уже забирался в летуна, нажимая кнопку автопилота.       «Ааааа, так тебе и надо! Мудак похотливый! Чтобы у тебя отсохло всё!» - орала довольная Маринка и жалела только, что не может показать незадачливому кавалеру средний палец.       Одди не поддерживал её радости – до него запоздало дошло, во что он чуть не влип по её милости. Омега понял, что ему ужас как страшно. И ужас, как здорово. Короткая вылазка в злачные места принесла столько удовольствия, сколько не было за всю его жизнь. Но повторять ему не захотелось. Вместо этого, Одди вдруг подумал, что было бы неплохо сходить куда-нибудь с мужем. Конечно, для этого стоит выбрать место поприличнее, чем это.       Утро принесло непривычному к возлияниям Одамару первое в его жизни похмелье. На бодрый Маринкин вопль, что пора вставать, она голодная, омега ответил страдальческим стоном. А когда девушка стала настаивать на бутерброде с сыром и яичнице с ветчиной, Одди позеленел и чуть не на четвереньках рванул к унитазу. Кстати сказать, тот по внешнему виду не очень-то отличался от привычного. Тесно пообщавшись с фаянсовым или, какой он тут, другом, Одамар, страдальчески подвывая, пополз обратно в спальню.       — Что ж так плохооо…       «Ерунда, - заявила девушка. – Вот когда я студенткой была мы однажды до пришествия окурков допились».       — Эээ? – завис на фразе Одди.       Маринка охотно рассказала, как она, с такими же первокурсниками поехала «на картошку». Красочное описание копания в земле в поисках грязных клубней, затем помывка в тазике чуть теплой водой, ужин, состоявший из миски вареной добычи и ящика водки, очень впечатлил омегу. А рассказ, как в разгар веселья у студентов закончились сигареты, и все киоски, магазины и прочие торговые точки были уже закрыты по причине глубокой ночи, и они буквально взмолились небу, богам и святому Йожику о ниспослании хотя бы пары окурков и высшие силы их услышали. Наверху что-то брякнуло, и на подоконник высыпалась целая горсть окурков. Обрадованные студенты мигом расхватали их и употребили по назначению.       «Мы тогда только об одном жалели, - печально говорила Маринка, - что не попросили пачку «Мальборо», ну что нам стоило, а?»       Одди пропусти мимо ушей незнакомые слов и поинтересовался, откуда всё же взялись эти самые «окурки».       «А над нами в комнате четвертый курс тогда жил. Ну парни, они нас курировали, чтобы мы там дел не натворили. Ругались утром сильно, что мы им спать не давали. Говорили, что уже всё терпение закончилось, а тут мы ещё громче заорали – это когда сигареты просили. Один из них разозлился и пепельницей в наше окно кинул. Вот так»**       За разговорами Одди даже не заметил, что тошнить его почти перестало и почему-то захотелось чего-нибудь кисленького. За этим он и направился на кухню. Там неожиданно появилось легкое ещё чувство голода, и омега соорудил себе пару бутербродов. День прошёл уже привычно в изучении сложной науки кулинарии, а вечером неожиданно приехал муж.       Маринка притаилась, во все глаза рассматривая альфу. В принципе объект ей понравился – в меру мускулистый, вполне симпатичный, и не очень строгий. По крайней мере, глаза у него сначала округлись от удивления, когда он сначала увидел преображённую квартиру, а потом вообще стали, как блюдца – после сытного ужина приготовленного Одамаром собственноручно. Разомлевший и довольнёхонький альфа не стал засиживаться до поздней ночи и направился спать, прихватив мужа, сразу, как только позволили приличия.       Почуяв, куда «дует ветер», вернее, что собирается сделать муж, Маринка запаниковала – ей и традиционный секс не был нужен, что уж говорить о таком? Неожиданно перед ней встал выбор – орать и отбиваться, или расслабиться и получать удовольствие. Она предпочла второе. ___________ *Не исправляйте, пожалуйста! Это примерная фраза из фильма "Одиноким предоставляется общежитие" **Реальная байка, ходившая среди студентов в эпоху моей молодости.