"От любви до ненависти... и наоборот"

Хах! Опять не чувствую конечностей. Предсказуемое состояние после очередной "битвы" с Шики. Шики... Так и хочется выплюнуть это имя вместе со всей накопившейся злобой. Хотя, нет. В душе уже нет ни злобы, ни разочарования, ни даже боли. Опять... опять всё онемело. Усталый взгляд скользит по усеянному сетью трещин и кусков ещё не до конца обвалившейся штукатурки потолку. Он даже не жёлтый, каким должен был бы казаться, а какой-то серый, как и извечный цвет лица этого морального урода. И как такая мерзкая натура может сочетаться с таким заманчиво-интересным обликом? Да, вынужден заметить, что внешность у него действительно чертовски притягательная, но вот этот его мерзкий характер портит всю картину. И почему я рассуждаю о мужчине, как об объекте влечения? Сколько бы я не задумывался, не могу найти ответа на этот вопрос. Возможно, дело в сексе? Ведь он неоднократно имел место быть между нами. Интересно, сколько раз этот урод умудрился отыметь меня? Ну, действительно, сколько? Как вспомню, всё тело начинает напрягаться - меня, да ещё и снизу! Возмущение берёт верх, и я кричу: - Всё, хватит! Надоело! Какая же я размазня. Подъём, Акира! Посмотри, до чего ты докатился! Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, когда я принуждаю себя сесть на краешек кровати. Просто так, чтобы посидеть ещё чуть-чуть и постараться привести себя в норму. Поясницу снова пронзает острая боль. Снова и снова, этому нет конца. Кажется, будто мне лет сорок, не меньше. Бросаю взгляд на дверь. На ту самую чёртову дверь, через которую он вышел, буквально полчаса назад. Как всегда, с этой его самодовольной ухмылкой на устах, бросив на прощание пару слов. Сейчас уже поздний вечер, и я думаю, что неплохо бы чем-нибудь перекусить, иначе я вообще ласты склею. Минут пять у меня уходит на то, чтобы подняться с кровати, потом надо бы душ посетить, ведь одна только мысль о том, что этот ублюдок оставил на моём теле свои следы, заставляет меня морщиться от отвращения.

***

Душ идет мне на пользу. В такие моменты начинаешь ценить даже такую ржавую, но всё же воду, ведь и это гораздо лучше, чем ничего. Хотя я всё ещё чувствую ненавистный мне запах в своих волосах. Запах пыли и крови - только этим он и может похвастаться. Медленно переставляя ноги, я, наконец, добираюсь до кухни. Обстановочка здесь скудная - ничем не примечательная комнатушка с единственным неаккуратно вырезанным окошком. Единственной особенностью является, разве что, холодильник, хотя надобности в нём никогда и не было, так как электричество - редкий гость в Тошиме. Из мебели - ветхий стол, на котором одиноко стоит кофеварка. На этом все удобства и кончаются. Помимо кофеварки, на столе лежит пара пакетов этого сраного солида и бутылка воды. Надо же... Какая забота! Его доброта не знает границ! Не сомневаюсь, он нарочно оставил всё это на столе, чтобы я наверняка заметил. Беру одну пачку и задумчиво сжимаю в руке. Есть-то, конечно, хочется, но принимать от него подачки, словно домашний пёс?!! Но всё же голод берёт верх над гордостью, и я дрожащими руками рву упаковку. Жадно запихиваю в рот и начинаю жевать, медленно, чтобы продлить удовольствие, приносимое чувством насыщения. Вкус, честно говоря, как у дерьма, но сейчас я готов съесть даже такую дрянь - лишь бы не сдохнуть. Водой я тоже не брезгую. Предусмотрительный, однако, ублюдок - наверняка знает, как после этой пакости хочется пить. Делаю несколько глотков и отставляю на место. Глаза снова слипаются. Каждая ночь проходит для меня по одному и тому же сценарию - мне катастрофически не хватает времени для того, чтобы выспаться. Кое-как выбираюсь из кухни и направляюсь назад к кровати и... боковым зрением замечаю в двери щель?!! Быть не может!!! Неужели, не запер? Почему? И как я раньше не заметил? Неужели я настолько измучен этими каждодневными оргиями, что перестал и думать о побеге? Окрылённый надеждой, я прорываюсь к двери, не обращая внимания ни на боль во всём теле, ни на какое-то уж слишком удачное стечение обстоятельств. Пальцы судорожно сжимают ржавую дверную ручку, поворот... и дверь распахивается, впуская в комнату столь приятный мне поток свежего воздуха. Удивительно, откуда в Тошиме свежий воздух? Неужели даже окружающая обстановка издевается надо мной? Или я настолько отвык от всего этого? Странное, однако, чувство - будто с ног до головы окатили холодной водой. Моё тело так отвыкло от этих ощущений, что я не чувствую, ни боли, ни страха, лишь только какую-то сосущую пустоту в груди. Словно в прострации делаю первый нерешительный шаг вперёд, но не успеваю пересечь даже порожка, как утыкаюсь лицом в до боли знакомую чужую грудь. "Почему?" - мысленно кричу я. Ноги безвольно подгибаются от нахлынувшей слабости, но всё же я нахожу силы, чтобы поднять свой взгляд вверх, о чём сразу же жалею. Эти ярко-алые глаза прожигают насквозь. В них столько злорадства и издевки... Невыносимо! Невыносимо видеть эти бледные тонкие губы, на которых сейчас, как и всегда, красуется эта мерзкая усмешка. И всё также усмехаясь он приподнимает мой подбородок, используя рукоятку своей излюбленной катаны, чтобы с ещё большим удовольствием наблюдать разочарование в моих глазах. Его губы приоткрываются, и он произносит всего пару слов: - Куда-то собралась, рыбка? Как же хочется ударить тебя хотя бы разок по этому самодовольному лицу! И, желательно, не один раз, а бить до тех пор, пока с твоего лица не сотрётся это омерзительное самодовольство, эта издевательская ухмылка, которая будто прилипла к твоим губам. Ничего, Акира... Надо вытерпеть всего одну ночь... Завтра я точно не упущу свой шанс.