"От любви до ненависти... и наоборот"

"Что же могло произойти?" - последние два дня меня одолевают только эти мысли. Моё тело стало чувствовать себя намного лучше, и все потому, что с того дня от Шики и след простыл. Нет, он, конечно, пропадал иногда, но чтобы на двое суток вот так просто уйти, как обычно, и не приходить вообще? Из-за боли в ребрах я стал гораздо чувствительнее спать, так что мысль о том, что он приходил по ночам отметается. Не то чтобы я волнуюсь... Просто всё это странно. Та ночь, мои мысли, а теперь еще и это. Нет уж... Да что за бред! Ни одного человека в мире нет, чтобы победить этого самурая. Блин, я точно не нормальный! Теперь я еще и восхищаюсь им? В таких мыслях я пребываю до самого вечера, занимаясь совершенно бессмысленными вещами, шатаясь по пустой комнате. На улице наступает ночь, окутывая своими крыльями каждый уголок потерянного и затхлого города Тошима. В ситуации есть и некие плюсы: за время его отсутствия я действительно отдыхаю. Не долго думая, я решаю насладиться этими редкими моментами и погружаюсь в сон. Тихий шорох, и мои глаза неохотно распахиваются. Я не сразу понимаю, что меня разбудило. На кухне горит тусклый свет, и мой сон как рукой снимает. Шики... почему он сидит там? Его не было столько времени, неужели ему есть хочется больше чем спать? Сомневаюсь, что ему удалось вздремнуть в ближайшей подворотне. Немедля поднимаюсь на ноги и отправляюсь к причине моего пробуждения. Но уже у дверей моё тело будто каменеет. Я наблюдаю за просто невероятной картиной. Шики, оперевшись корпусом о стол, поливает содержимым бутылки бурбона огромную рану на животе. В ноздри ударяет сильный запах спиртного. Моё тело не может пошевелиться, я не в силах вымолвить ни слова, глаза становятся шире еще в сто крат, в сознание врываются вопросы. Кто же нанес Шики такую рану? Она огромная, словно Шики хотели вспороть все брюхо. Глаза замечают большую иглу и нить лежащую подле него, и множество кровавых следов. Столько крови, словно тут только что кого-то убили. - И долго ты тут собираешься стоять и любоваться? - холодный хриплый голос выводит меня из транса. Когда я поднимаю глаза вверх, чтобы заглянуть в его лицо, то поражаюсь еще больше. Ни тени боли нет на его бледном до серости лице. Взгляд немного уставший, но бесстрастный, впрочем, как и всегда. - Акира, ты что заснул там, - даже вопросительной интонации не прослеживается в его тоне. Верно, Шики никогда не задает вопросов, он в курсе всех событий, и даже тех, что скрыты глубоко во мне. - Выспался уже, - взяв себя в руки, я изображаю полную незаинтересованность, что даётся мне достаточно сложно. - Сдаешь позиции, Шики. Кто же тебя вспороть хотел, неужто мразь, которая тебе не под силу? Выходит, ты такой же как и все, смертный. - Нужно признаться, я просто потрясен, неужели кто-то смог так сильно ранить его, что требуется зашивать рану? Поверить не могу, даже я не смог приблизиться к нему так близко, хотя считал себя достаточно сильным. - Ты меня с другими не сравнивай, не хватало еще заснуть в самом разгаре веселья, - надменно шелестит он. - Что? Хочешь сказать ты специально позволил себя ранить? Только потому, что тебе стало скучно во время сражения до такой степени, что ты мог заснуть? Да есть ли конец твоей самоуверенности? Есть люди сильнее тебя! Проиграл, так признай! Перед кем ты пытаешься выглядеть крутым? - Это я-то проиграл? - ядовитый прищур пронзает меня насквозь. - А то, - бормочу я, невольно отойдя в сторону. Неужели у моего тела появилось чувство самосохранения? - Как бы там ни было, тебе нужно что-нибудь сделать с раной, ты уже всю кухню залил своей кровью. - Уж не хочешь ли ты помочь? Что ж, попытайся. - Он протягивает мне иглу с нитью. Неужели я должен зашивать его? Наживую? Без анестезии, да и не имея особого опыта... Это же не просто брюки зашить, человека, пусть и такого, как он, но все же человека. К тому же, разве он доверяет мне? Неужели позволит прикасаться к себе? Не боится, что я наврежу ему? Или наоборот, он смеется надо мной, будто говоря мне, что даже ослабевшего от потери крови, я все равно не смогу победить его? И ведь он прав. Вместо того чтобы воспользоваться этим, я стою тут и просто бездействую. Видимо, все же он видит меня насквозь. - Если будет больно, сильно не кричи, - хочу посмеяться над ним, но что-то не особо выходит. Не уверен, что сам я был бы бесстрастен, если бы пришлось вот так наживую зашивать себя, как это собирался сделать он. Как только мои пальцы касаются иглы, меня начинает трясти с новой силой, ноги становятся ватными. Я даже не знаю с чего начать. - Встань слева, чтобы не загораживать себе свет, - он вновь будто читает мысли. Мне это весьма помогает, я делаю так, как он сказал. Мои глаза внимательно осматривают низ живота, ведь безрукавку он так и не снял, оставив лишь тот участок на котором была рана. От раны сильно несёт спиртным, видимо он таким образом производил дезинфекцию. Точно. Помою-ка и я руки, а то занесу туда инфекцию, тогда он меня точно убьет. Положив на стол иглу, я подхожу к раковине и почти до локтя мою руки. Затем беру иглу и окунаю ее в горлышко бутылки. Еще раз взглянув на рану, я, наконец, решаюсь сделать это. Дрожащие пальцы ложатся на неповрежденную поверхность и немного смыкают края раны. Я делаю глубокий вдох. Ну, понеслась... Игла тяжело проходит сквозь кожу и делает первый стежок. На моем лбу выступает испарина, разум затуманен мыслями, правильно ли я все делаю. Какого черта я так волнуюсь? Да меня никто не осудит, если Шики помрет после моей скорой помощи! Может, даже наградят. От этих мыслей мне становится полегче. Нет не из-за награды. Из-за того, что мой мучитель может погибнуть от моих рук. Пока я размышляю об этом, игла успевает сделать уже пять стежков, рана почти зашита. Я только думаю... Не может же быть этого! Он человек вообще? Только сейчас я обращаю внимание, что Шики не проронил ни единого звука, ни стона, ни хрипа. Более того, его дыхание остается спокойным и ровным, как и прежде. Поднимаю глаза вверх, и наши взгляды встречаются, мой растерянный и его едкий алый взгляд, холодный, совсем непохожий на взгляд человека, который испытывает боль в данную минуту. Но этого не может быть! Он должен чувствовать боль, я уверен, она адская, вон даже края раны покраснели. Шики, твоему телу больно... но не тебе. Как такое может быть? Будто совершенно два разных человека. И вновь я отмечаю не менее важную деталь: из-под краев черной ткани безрукавки выглядывают несколько наскоро зашитых шрамов, небольшая бугристость неровных стежков, еще несколько сбоку, нет, с обоих боков. Шики, я вижу всего небольшой участок твоей кожи, и тот усеян паутиной старых неуклюжих шрамов, сколько же их у тебя? Если я подниму твою безрукавку, будет ли им конец? Вот почему ты спокоен в такой момент. Ты уже переносил эту боль, и не раз. Почему мне страшно спрашивать о том, где ты их получил? Всегда такой уверенный в себе и непоколебимый... Почему-то я думал, что и тело твое должно быть в идеальном состоянии, но я вижу, что это не так. Некоторые шрамы едва заметны, если бы я не приглядывался, я бы никогда их не заметил. Сколько же тебе было лет, когда ты их получил? Забывшись, я скольжу другой рукой по одному из них, особо отличающемуся - и неожиданно ты вздрагиваешь и грубо перехватываешь мою руку. - Ты отвлекся, продолжай. Я не хочу просидеть тут до самого утра. - Твои глаза угрожающе блестят в тусклом свете этой комнаты, и я молча возвращаюсь к делу. На этот раз я продолжаю более уверенно. Нужно закончить с этим, не время сейчас отвлекаться. Спустя некоторое время я полностью заканчиваю свою работу. Получается весьма ровно и аккуратно, но почему-то рана все равно выглядит страшно, словно в фильмах ужасов. Перед моими глазами ткань опускается до низа и закрывает мне вид. - Нужно еще раз продезинфицировать и, наверное, перевязать, - мямлю я, неотрывно глядя на то место, где недавно было жуткое зрелище. - И твоя одежда грязная и воняет пылью, и... - "кровью" хочу добавить я, но как-то слова комом застревают в горле. - Не нужно. И этого достаточно, знаток асептики, - ироничный голос Шики заставляет поднять глаза вверх. - Рана лучше заживает, когда подсыхает, а при перевязке этому не бывать. Все-таки смерти моей хочешь? - Он делает большой глоток бурбона из бутылки и неотрывно меряет меня взглядом. По моей спине вновь пробегает холодок. Думаю, Шики мог бы стать врачом, например хирургом. Резать живых людей совершенно законно - это самое то для такого, как он.