"От любви до ненависти... и наоборот"

В этот раз ни Шики со своими ранами, ни боль во всем теле после его ласк не тревожат мой сон. Меня будят лишь лучи дневного солнца. Неохотно, сонно приоткрывая глаза, я с некой раздраженностью бросаю взгляд на причину моего пробуждения. Занавешенное покрывалом окно приоткрыто наполовину. Вот в чем дело, ведь даже для Тошима слишком ярко. В сидячем положении, до половины торса укрытый белой простынью, я опускаю лицо в ладони, окончательно просыпаясь. Странно, но я даже не помню, как уснул. Шики приставал ко мне, а потом... Черт, Шики! Как его рана? Резко убрав голову с ладоней, я даже не успеваю повернуться, как боковым зрением отмечаю бордовые пятна на простыни и огромный «кокон» подле меня. Глаза расширяются от удивления, я забываю даже про алые капли крови на постели. Наверное, я еще ни разу не видел, как Шики спит. Тихо, почти не слышно выдыхая воздух, совершенно беспечно и спокойно. Как обычный человек. Не маньяк-убийца и не псих-наркоторговец. Безмятежно сопя, он уже не похож на того непреклонного, холодного и надменного мужчину, каким выглядит всегда. Так необычно видеть его спящим. Он, наверное, сильно устал за эти дни. Еще бы... Как его тело вообще выдержало несколько дней полного отсутствия сна, еды, с такой раной. Да еще и вчера, в таком состоянии он взял меня. Даже, по моему, два раза. Не удивительно, что спокойно спит тут рядом со мной. Раньше он бы ни за что так не поступил. Это ведь беспечно, лежать с врагом, который его ненавидит и мечтает убить. Я бы мог перерезать ему горло во сне. Обычно он уходил еще задолго до моего пробуждения, привязывал меня к батарее, и спал настолько чутко, что я сам сомневаюсь, возможно ли это. Черт, это смешно, я ловлю себя на мысли, что мне хочется смеяться по-настоящему и искренне. Впервые за столько дней боли и отчаяния мне наконец едва удаётся сдержать смех. Шики... пхаха! Зажав обоими ладонями рот, я пытаюсь успокоиться. Иначе мне не поздоровится. Боже, Шики такой жестокий и сильный самурай, всегда непоколебимый, и спит как ребенок, почти с ног до головы укутавшись одеялом, словно в коконе, и совсем с этим не вяжутся его слегка напряженные черные брови и густая черная челка, ниспадающая на лицо. Я моментально воображаю продолжение его тела, вспоминая его широкие плечи, выступающие ключицы, сильную подтянутую грудь, которую всегда скрывает черная ткань безрукавки. У него, наверное, шрамы по всему телу. И сейчас не хватает повязки с маленьким бурым пятном на том месте, где у него рана. Зря он отказался перебинтовать. Он, наверное, вчера перетрудился, вытворяя со мною все, что вздумается. Наверное, швы разошлись, только это может быть причиной багровых пятен. Задумчиво размышляя, я вновь рассматриваю его лицо. Бледные тонкие губы сжаты в линию. Может, стоит посмотреть рану пока он спит? Рука все-таки неуверенно дрожит. Нужно сначала незаметно распутать его из кокона этого одеяла. И хоть он уже не выглядит столь устрашающе, все равно меня терзает нехорошее предчувствие. От моих манипуляций мужчина даже не шевелится. Все та же поза, все то же выражение лица. Только вот без одеяла он уже не выглядит тем милым ребенком, с которого я смеялся несколько минут назад. Безмолвно лежит, скрестив жилистые руки на груди. Может и не так устрашающе, как обычно. Но уже и не безмятежно, а как-то настороженно, словно сосредоточив свое внимание на чем-то даже во сне. Нет, не обычный человек, не знающий зла и жестокости, не непослушный ребенок, укутанный в несколько одеял, словно прячась от этого мира. И как же мое мнение и мысли могут меняться, переворачиваться всего за одно мгновение? Мой взгляд скользит ниже, к влажному пятну на его животе. Даже на черном фоне можно заметить еще более темные и влажные пятна. Ему это не мешает? Или... Не умер же он во сне? Грудь едва заметно вздымается, я даже не уверен вздымается ли она. - Шики... - я тихо, но все же зову его, а он неподвижен словно статуя. – Шики ты спишь? - глупый вопрос, но все же мне будет легче, если он ответит. Волнение окутывает меня с головой, и я не знаю даже почему я волнуюсь и переживаю. Это же мой мучитель. Он не мог умереть от потери крови во сне, верно? В страхе, забыв обо всем, я накидываюсь на лежащего мужчину, с непонятным мне рвением кладу голову на его грудь, проверяю дыхание. Есть! Сердце уже чечетку отбивает на тот момент, когда я еще не убрав головы с груди Шики, закрываю глаза от непонятной мне радости на душе и успокоения. Ну и ну, вот же встряска для нервов. - И почему я ничуть не удивлен? Ты ведь так желал моей смерти! Почему ты печёшься обо мне, словно мамочка? – спокойно, без малейшего удивления он смотрит на меня. От его взгляда сквозит ледяным холодом. Мои глаза вмиг открываются, а лицо заливается пунцовой окраской. - Да кто тебе сказал, что я пекусь о тебе? Просто лежать с трупом не доставляет мне удовольствия, да и решил проверить. Вдруг подфартит. – Хватая то покрывало, что я стащил с него, укутываю свои обнаженные бедра, стараясь не смотреть на Шики. - Ты краснеешь, как девочка, Акира, – ухмыляется Шики, внимательно наблюдая за моими действиями.- Подумать только. Я столько времени был беззащитен и все на что тебя хватило, это разбудить меня своими оханьями. - С чего ты взял? – грубо отвечаю, заливаясь краской еще больше от смущения и злости на себя. - Сдалось мне делать что-то с тобой. - Я ныряю в ванную комнату в надежде укрыть себя от его смешков и каверзных издевок. Укроешься тут. Как же. Уже минут пятнадцать я не могу успокоиться. Стою под едва теплыми струями воды, и мои мысли никак не хотят приходить в норму. Пылающие лицо все еще сохраняет свою окраску, да и сердце бьётся все с той же скоростью. Это чувство. Оно уже не впервые. Стоп Акира! Вспомни... Подумай и вспомни, когда же оно появилось в первый раз? Чтобы понять, что именно это, сперва нужно определить источник. Я точно знаю, что это связано с Ним. Вот только что такого он сделал, и почему меня так колбасит, когда он не ведет себя, как мудило. Глаза почти сами прикрываются, и я откидываю голову назад, подставляя лицо под струящуюся воду. В голове разом мелькают все насыщенные встречи с Шики, и из всех этих до боли въевшихся в память мгновений, лишь та ночь заставляет распахнуть глаза. Точно, в тот раз, когда в очередной раз он избил меня, а после, так же как и сейчас, остался на ночь, именно тогда он вел себя не как обычно, словно играя в хорошего хозяина и как бы прикидывая один из вариантов ролевой игры. И именно в тот раз я ощутил что-то странное после всех этих дней побоев и унижения. Но почему-то это мне кажется куда опаснее, чем всё предыдущее. Мгновенно прихожу в себя, почти так же быстро успокаивая и тело. Что-то мне подсказывает, что он сегодня устроит себе выходной, и это не в моих интересах, ведь я уже решил все для себя. Я ухожу, Шики.