"От любви до ненависти... и наоборот"

Еще несколько минут я не могу пошевелиться от услышанного. Но от неудобного и напряженного положения тело немеет, и мне приходится, наконец, двинуться. Все ещё боясь вылезти из-под кровати, словно меня в любой момент могут схватить поджидающие каратели, я не могу поверить в услышанное мной. Слова Гунджи так и звучат в моих ушах, а разум не хочет в них верить. Как такое может вообще быть? Арбитро убил Шики? Нет. Это неправда. Арбитро больше всех на свете боится Шики, и он не посмел бы... если только... Если только ему кто-то не помог. Кто-то, кто превосходит Шики либо силой, либо численностью. А может, и тем, и другим. Или я сильно превозносил Шики? Может, он оказался не таким уж и непобедимым? Как он мог проиграть кому-то? В голове не укладывается. Я даже не знаю, чем я расстроен. Тем, что кто-то, возможно, убил Шики? Может, тем, что это был не я? Или... тем, что он проиграл кому-то? А может, это вовсе и не он. Может, каратель ещё кого-то называет Шикити? Нет. Это слишком призрачная надежда. Речь точно шла о Шики и обо мне в самом конце. Теперь мне точно нельзя радоваться смерти Шики. Ведь он единственный, кто мог защитить меня от них. Но что же мне делать дальше? Ответа на этот вопрос я так и не нахожу. Идти куда-то сейчас очень опасно. В любой момент я могу наткнуться на этих двоих. И тогда мне точно конец. Но что будет, если я останусь тут? Просто сидеть и ждать? Трусливо бездействовать и молить о скорой не мучительной смерти? Отвратительно. К тому же, они всё равно могут вернуться и на этот раз уже со своим псом, который непременно меня унюхает. Времени ни на что нет. Решив подождать до рассвета, я все время провожу настороже у разбитого окна и с парой ножей в руках. Бессонная ночь и страх сильно подкашивают меня. Нервы сдают, и я часто впадаю в панику. Безрассудные планы всё больше заполняют мою голову. Сейчас я вообще не могу адекватно анализировать ситуацию, и местами, я понимал и сам, что так я не сдвинусь с места. Сейчас прошлые проблемы мне кажутся такой бессмыслицей. Особенно когда несколько часов я страдал от безделья и не мог заснуть лишь от каких-то там мыслей. Теперь мне просто до одури требуется вздремнуть хотя бы пару часов. Но тут я никак не могу расслабиться, даже при свете дня. А с разбитым окном тем более. Когда я вспоминаю в одну секунду все самые страшные моменты, которые я успел тут пережить, на ум приходит весьма неплохая идея. Я вспоминаю о подвале, в котором меня держал Шики. В этот момент это самая адекватная мысль за последние несколько часов. Главное, я смогу немного поспать. Ведь на свежую голову я смогу действительно что-то придумать, да и успокоиться мне не помешает. А если каратели заявятся снова, думаю они не сразу меня найдут там, даже со своей чертовой собакой.

***

Сон, чего я никак не ожидал, занял намного больше, чем пара часов. Из-за психоза и страха быть найденным карателями я никак не мог заснуть нормальным сном. Мой сон длился около пятнадцати минут, а затем я вновь просыпался, с учащенным сердцебиением или всхлипом, а иногда мне просто не хватало воздуха, и я просыпался, задыхаясь, бился в приступе, как астматик. Укутавшись во все тряпки, что были в доме, я пытался унять дрожь в теле, но все никак не получалось... и ясно почему - эта дрожь была не от холода. Проваливаясь в сон, а затем вновь просыпаясь, я оглядывался по сторонам и долго вслушивался в тишину, как-будто вот-вот ожидая чего-то. Но ничего не происходило, и я вновь засыпал. Вокруг только тишина. Открываю глаза. Странно. Луна. Едва уловимый, слабый лунный свет проскальзывает в темное и сырое помещение. Надо же... я почему-то совсем не помню тут окна. А сейчас тусклый свет бросает отблески на каменный пол, отчего оттенок света кажется просто невероятным. Глаза привыкают к полутьме довольно быстро и отстраненно изучают уже не такой на вид, чем раньше, холодный пол. Луна в окне. Его почти не видно. Это даже не окно, а скорее, небольшая дыра под потолком. Уже не так холодно, как было прежде. Сколько же я был в отключке? Кажется, прошли, как минимум, сутки. Хотя нет. Больше. Почему нельзя по одному хотению проснуться в другом месте? Почему нельзя проснуться в другое время? Как же не хочется возвращаться в такую жестокую реальность. На улице уже давно стемнело. Надо выдвигаться? Ночь. Мне кажется, я всегда чувствовал себя хорошо исключительно ночью. И ночью гораздо легче скрыться от карателей. Да, это то, что мне нужно. Вспоминаю... я даже не боялся никогда темноты. Потому что темнота рука об руку идет с тишиной, отождествляя одиночество. Мы ведь этим так похожи с тобой, Шики? Приходя в себя и отсекая все нахлынувшие странные мысли, я оцениваю ситуацию, в уме отмечая удачную идею пересидеть тут. Это оказалось весьма неплохим планом. Мне это помогло и я весьма успокоился, да и чувство страха стало гораздо меньше. Однако последний сон, который разбудил меня, оставил неприятный осадок. Наверное, поэтому я все еще чувствую себя странно, даже не знаю почему. Это как ощущать холодное дыхание смерти на своем плече, тебе становится страшно, только почему–то не за себя... Да, этот страх был вызван не опасением за мою будущую судьбу. Мне снился Шики. Такой странный сон. Мне до сих пор не по себе. Я помню, как я его везде искал, но никак не мог нигде найти. Как я кричал в пустоту и просил его не бросать меня. Как меня одолевали печаль и отчужденность, совсем как после пробуждения. Я помню полную луну, нависшую над потерянным городом Тошима. Она не обременяла небо своим алым свечением, как раньше. Ее свет был прекрасен но и холоден одновременно. Это была не серповидная луна, какую можно увидеть ночью в разных странах мира. Она светила чисто белым светом. Свет, который она имеет лишь днем. А ведь луна даже не светится, а просто отражает свет солнца. Но именно такой я помню ее с детства, до того, как попал сюда, до того, как впервые увидел, что луна может иметь алое свечение, и вовсе не из-за погодных условий или каких-то катаклизмов. Этот цвет, цвет крови, цвет войны и цвет таких знакомых мне глаз будто предвещает нам войну. Судный день, который расставит все на свои места. Словно я возвращаюсь в детство, когда сотню раз перечитывал скандинавские мифы о рагнарёке, о последней битве между чудищами и богами. И во сне было точно такое же чувство, будто я в эпицентре всего происходящего, только не в разгар всей битвы, а наоборот. Единственный выживший в этом мире. Я блуждал по пустым безлюдным переулкам, в гнетущей тишине искал одного единственного человека, которого во сне мне было страшно потерять. И я до сих пор помню эту боль в груди, она была как наяву, когда я очутился у замка Арбитро... когда... его катана была в руках у масочника. И я вновь кричу что есть сил: Не бросай! Когда я вспоминаю это, мне вновь становится не по себе. Моргнув еще раз, словно какое-то наваждение прогоняю плохие мысли. Не хочу думать об этом сне. Не хочу понимать, почему он меня так напугал. И почему сейчас я готов многое отдать, чтобы узнать, что с ним все в порядке. Теперь, когда я наконец от него избавился и, возможно, его больше никогда не увижу. Но почему меня это вовсе не радует, а так угнетает? Почему я так точно понимаю, что мне вовсе не хочется, чтобы он вот так просто умер? Наверное, я просто хочу хорошенько ему врезать за всё то, через что он меня заставил пройти. И я не могу позволить ему сдохнуть прежде, чем он за всё это не ответит. Прогоняя тоскливые мысли, я пытаюсь поверить в то, что этот сукин сын всё еще жив и просто затаился где-то, возможно, даже недалеко от меня. Собрав все свои силы и решимость, я, наконец, сдвигаюсь с мертвой точки. Первым делом я возвращаюсь назад в дом, аккуратно крадясь, словно вот-вот могу попасть в лапы к Арбитро. В доме никого нет, и я торопливо собираюсь. Что я буду делать дальше? Я знаю. Единственное, что мне остается, так это постоянно двигаться и не останавливаться на одном месте. Если каратели уже ищут меня, то их пёс скоро приведет их ко мне. А чтобы отсрочить это, мне нужно постоянно двигаться. Незаметно передвигаться ночью и восстанавливать силы днем. Вот только куда идти? Даже не знаю. Но я должен найти Шики. Если он жив... Нет, он определенно жив! Такие не умирают просто так. Он не может так поступить со мной, после того, что мне пришлось пережить, он просто обязан быть рядом. Знакомое чувство торопливости, когда я собираю все необходимые мне вещи. Чувство дежавю не покидает меня ни на секунду, особенно когда я распределяю по карманам пайки. Совсем, как тогда. Когда я убежал от Шики. Когда я вспоминаю это, сочувственная усмешка проскальзывает на моих губах. Умей я заглядывать наперед, остался бы в тот день дома. Да и избежал бы вообще множества глупостей. Беглый взгляд в разбитое окно. Черт, нужно спешить. Мне нужно пройти хоть немного до рассвета. Если меня ни разу не подводило это мое предчувствие, то сейчас остается лишь полагаться на него. И оно мне вторит, что как бы опасно и безрассудно не было идти ночью, мне это необходимо сделать, ибо каратели обшарят улицы днем. Если кого–то и искать, то, естественно, при свете, чтобы жертва не могла утаиться в темноте. Всё, в этой квартире оставаться больше нельзя. Так. Что же еще мне может понадобиться? Точно. Вода. После этой дряни ох как хочется пить, и благодаря предусмотрительному Шики в нашем доме есть всё то, что может мне пригодиться. Нужно взять все необходимое, ведь неизвестно, сколько дней я проведу в его поисках, и через что мне придется пройти. Единственной моей ниточкой к спасению остаётся надежда на то, что Шики жив. Мне это просто необходимо, чтобы не сойти с ума. Задав себе цель, я искренне надеюсь её достигнуть, игнорируя всеми силами мысли о том, что его уже нет. Что прошло уже много времени, а я даже не знаю, что ему пришлось пережить, и почему даже каратели были уверены в его смерти. Прикинув несколько вариантов того, куда может податься раненый человек, чтобы скрыться от псов Арбитро, я понимаю, как мало я знаком с этим потерянным городом. Я ведь ни одного района толком и не знаю. Хотя... Рин! Ну, конечно! Этот сученок знает Тошиму, как свои пять пальцев, он поможет мне отыскать Шики. Я нашел выход. Ему придется мне помочь, тем более за ним должок.