"От любви до ненависти... и наоборот"

- Ну, не будем о плохом. Скажи Акира-кун, ты помнишь своё детство? А это тут при чём? Чёрт, и почему этому психу нужно заходить так издалека? Да и какое вообще это имеет отношение к нашему разговору? Я вообще ничего не помню. Сиротский приют, небольшие обрывки воспоминаний о нем. Я не был таким, как все остальные дети. Сколько себя помню, столько я и оставался точно таким же. Разве что в росте прибавил. Неразговорчивый и не такой дружелюбный или веселый, как остальные дети. Это всегда меня отделяло ото всех остальных людей. Ещё помню маленького Кеске. Точно такой же. Ничуть не изменился, став тем взрослым, которого я знал. Словно собачка бегал всегда рядом... Щенячий взгляд. Преданность. В этом был весь он. Это всё, что я помню... но какое ему дело до этого? - Я помню только приют, в котором я был. Это всё, что осталось из моего детства. - М-м-м, ну, отчасти это так. - Отчасти? Не пойму, что он хочет этим сказать? Он же не мог видеть меня в детстве? - У всех людей есть прошлое, и ты, мальчик мой, не исключение. Я говорю о том, что было до приюта. Ты что-нибудь помнишь? Да что, чёрт возьми, он хочет сказать? До приюта... я вообще не помню ничего подобного. Моя жизнь началась там... так ведь? - Хах. Вижу, ты никак не можешь вспомнить. Тогда я расскажу тебе. Оставив меня в недоумении, он вновь проходит к своему столу и вновь опускается в кресло. Его локти ложатся на стол, пальцы сцепляются в замок, словно речь идёт о деловом разговоре бизнесменов. - Твоя история начинается гораздо раньше. Ещё до попадания в приют. Пройди и присядь рядом, разговор будет занятным. Его усмешка становится просто извращенной, отчего меня аж передёргивает. - Нет. Я останусь тут. - Ну, как знаешь. Уже откинувшись на спинку кресла, Арбитро начинает перебирать пальцами своё розовое боа, неотрывно смотря на меня из-под маски. - Жила была одна семья... Бля, ещё один со своими сказками. - У них был прекрасный маленький сын. Однажды плохие дяди лишили их этого счастья, отобрав маленького мальчика и пустив на благо страны. Где-то это уже было... Нечто про благо страны. - Всё время учёных исследователей в лабораториях приравнивали к военным за их грубые методы. Есть хорошие военные и есть плохие военные. Хорошие могут думать о благе страны и о том, как защитить всех людей. В общем, идеалисты. А плохие были в большей мере реалистами и понимали, что защитить всех и сразу нельзя. Нужно вначале пожертвовать чем-то, чтобы потом жить хорошо. Чтобы были деньги, нужно отложить немного и не тратить попусту. Понемногу пополняя запас и отказывая себе в некоторых радостях. Тут было аналогично. Чтобы уберечь большинство людей, населяющих страну, нужно было пожертвовать несколькими десятками, а может даже сотнями людей. Выбирались и дети, и взрослые, и женщины, и мужчины. Всех понемногу. Однако проходили лишь единицы. Многие были против, но их устраняли. Словно меня посещает дежавю. Как будто я снова в той коморке супермаркета, а подле меня сидит Рин. Но стоит повернуть голову в сторону, где лежал Шики, как иллюзия тут же развеивается. Я снова стою перед Арбитро, слушая очередную чью-то ужасную историю. - В чем дело Акира-кун? Показалось? - Ага. Где-то я уже слышал нечто подобное. О военных и об учёных, проводивших эксперименты на детях. Таким образом и появился Николь. - Всё верно, Акира–кун. А ты знаешь, что мальчик, которого отобрали у любящих его родителей, был Нуль Николь? Второй ребенок? Тот, что антидот? Наконец. Наконец-то он мне расскажет что-то стоящее. - Мальчик был такой симпатичный, словно котёнок, который, родившись, имеет молочные голубые глаза, а после того, как подрастёт, они окрашиваются в зелёный. И, как мышонок, пепельноволосый. Такое сочетание в детстве легко прогнозировать в будущем. Повзрослевшему парню сейчас бы было около двадцати. А глаза бы, наверное, имели стальной оттенок. И кодовое имя в проекте он получил - Николь Нуль. Может ли человек в одну секунду испытать столько чувств разом? Недоумевание сменяется страхом, а после столбняком, и в конечном итоге осознание нервным импульсом попадает прямиком в мозг. Спина покрывается липкими мурашками от затихшего голоса, который до сих пор эхом отзывается в голове, путая мысли и блокируя мыслительные процессы. Не знаю сколько минут я простоял молча, уставившись на усмехающегося блондина, приходя в себя. Столбняк сменяет нервозность. А на смену ей приходит отрицание и гнев. В голове звучат последние слова карателя: «А он? Считаешь, ему будет место рядом с тобой? Арбитро ищет его. Он... Антидот». Недостающие кусочки паззла собираются в полную картину, которая никак не складывалась у меня в голове уже долгое время. Моё прошлое и настоящее. Всё это время я был рядом с Шики. Всё это время я мог спасти его сам. Если бы я только мог знать. Если бы мне кто-то рассказал это раньше, мне бы не пришлось оставить умирающего Шики в том гребанном супермаркете. Ему всё это время нужен был я со своей кровью, а не мой героический прорыв в логово Арбитро. Теперь то, почему меня так тянуло к нему, не кажется чем-то из ряда вон выходящим. Мы ведь с ним так похожи. Мы оба родились не в том месте не в тот момент. Мы оба испытали жестокость людей на себе и превратились в нелюдимых отбросов общества. Только ему было ещё хуже. Мне удалось всё это время не вспоминать то, что произошло со мной. Да я и не мог, наверное, вспомнить без чьей-то помощи. Когда я попал в приют, ещё тогда я был слишком мал для того, чтобы в памяти могло что-то остаться. А Шики... Шики жил с этим по сей день. Оставался таким же сильным. Он, наверное, и не на секунду не забывал, как собственный отец пустил его на эксперимент, словно подопытную мышь. Все его шрамы, как клеймо воспоминаний, от которых никак не избавиться. То, что я испытываю сейчас, даже рядом не стояло с болью, которую испытал он. - А-а-аки-ира... Теперь ты понимаешь?! Как только ты вступил в Игру, я уже знал, как ты бесценен. Ты уникален. Я так долго ждал этого дня. Премьер Николь и Нуль Николь в моих руках, в этом забытом богом месте. Это судьба, мальчик мой! Премьер Николь уже сдался со своим существованием, и теперь он в моей власти. А теперь и ты! Вы оба наконец вернулись к своему папочке! Прямо как побитые жизнью собаки! Разве это не чудесно? Иди же к создателю того, чем ты являешься сейчас! Иди к папочке, мой ненаглядный Акира! Голос становится писклявым, а смех истерическим. Арбитро словно с катушек слетел, гипнотизирует сумасшедшими, пожирающими меня глазами. - Нет. Меня уже начинает колотить от так и рвущихся наружу эмоций. Чувствую, как до боли сжимаю рукоять катаны. Как гулко мое сердце отбивает ритм. Как не хватает кислорода, а пульс просто зашкаливает. Мне страшно. - Акира, мальчик мой, в чем де... Арбитро неожиданно подрывается с места, когда я уже готов кинуться на него с истерическими воплем «не подходи». Сглатываю, стискивая нихонто в правой руке. Шаг. Неосознанно. Ещё шаг, даже не слышу скрипа двери, и... Голубые глаза наполняет такой ужас, что не скрыть даже под маской. Взгляд не на меня Что за?.. Сзади. Это не притворство. Так нельзя притворяться. Это истинный страх чокнутого масочника. А единственный, кого он боится, это... Не может быть.