Проблемка из пробирки

      Долго. Очень-очень долго Санпуру сидел в этом странном мире рядом с двумя полностью противоположными копиями, чёрным и белым, двумя странными существами. Мальчик с первого раза понял, что спрашивать кого-либо об этом мире он не сможет — это бесполезно, ведь никто другой не знает этот мир лучше его хозяина, но что делать, если даже сам этот хозяин тут впервые появился?.. Лисы были противоположны и противоречили друг другу не только по внешним качествам — характеры у них тоже были зеркальными. За всё время они ни разу даже не намекнули на свои имена.       — Простите, а как мне обращаться к вам двоим? Вы — те голоса, которые меня звали, так ведь? — спросил в своей ребяческой манере ушастый, а белый лис ему таинственно улыбнулся. Хотя улыбаться он, похоже, вообще не прекращал.       — Мы — отражения друг друга, — издалека начал чёрный хвостатый. — Мы — свет и тень. Буйство и спокойствие. Чёрный и белый. У нас никогда не было имён или определённой силы, и мы проживаем твою жизнь вместе с тобой. Мы есть ты — даже не часть тебя, а ты сам.       Какое-то время Санпуру внимательно рассматривал совершенно безэмоциональное выражение лица чёрного парня, устремившего свой цветной взгляд в «потолок». Слова его всегда звучали мудро, будто истина, которая всем была давно известна, но её забыли. На лице не появлялось ни единого чувства; тембр голоса не менялся; в глазах всё время была какая-то тоска или грусть, но ни намёка на страх, ненависть — как и на радость или интерес к окружающему или самому себе. Белые глаза мальчика уставились на другого хвостатого, сидевшего справа от него. Этот придурок с вечной лыбой тоже тупил в потолок и, в отличие от своего чёрного братца, выражал каждую мимолётную мысль, причём, как оказалось, не всегда цензурно. Глаза, переливавшиеся всеми известными и неизвестными цветами, не имели бликов, были будто матовыми. Чёрные белки придавали какой-то контраст почти полностью белой туше. Когда этот лис переводил взгляд на тебя, хотелось схватиться за голову и бежать прочь, охваченным животным страхом, паникой, которую дополняла демоническая улыбка и безумие, чётко читавшееся в этих прекрасных, но настолько мерзких, страшных и пугающих глазах.       — Сколько можно на меня так пялиться?!       — Ну прости. Я впервые вижу ушастого белого парня с десятком хвостов и дырой в солнечном сплетении.       — Это ты на что только что намекнул?!       — Да ни на что. Не кричи. И скажите, у вас двоих совсем-совсем нет имён?..       — Нет, ну ты идиот?       — Нет.       — Хорошо, что так. Да, имён у нас никогда не было, как и сказал Куро-чан.       — Сколько можно меня так обзывать?       — Прикрой пачку, тебя я сейчас не спрашивал!       — Сам бы помолчал, а то шуму, как от курицы на сносях.       — КАК ТЫ ТАМ МЕНЯ НАЗВАЛ?!       Отражения поругались, а Санпуру какое-то время сидел и наблюдал за разборками, но стоило ему поднять руку — и оба заткнулись.       — Ребят, ну, как маленькие. Не надо ругаться; давайте я вам дам имена?       Довольно долгая и неудобная пауза. Лисы не знали, как реагировать; мальчик ждал ответа. Оба повернулись и посмотрели на него своими разноцветными гляделками, которые до этого момента казались абсолютно одинаковыми.       — Ты что, правда собрался назвать нас? По-твоему, это что-то изменит? — «Куро-чан» вопросительно смотрел на красноволосого улыбающегося мальчика.       — Да, хочу! — Санпуро встал и сверху вниз посмотрел на близнецов. — Вы ведь даже не можете обращаться друг к другу! А как я, по-вашему, должен к вам обращаться? Я не имею ни малейшего понятия, кто вы, какого чёрта тут делаете, что это за место вообще — и меня это уже не интересует! Я знаю только то, что я тут, вы тут, этот мир существует — а значит, всё остальное неважно.       — Этот мир уже начал снова меняться, — трагично сказал чёрный лис, разворачиваясь к тому месту, где раньше стояло красивое, огромное и зелёное дерево. То место будто пошло трещинами; от него, словно от разбитого стекла, отваливались кусочки и медленно падали, открывая новый вид за зеркальной стеной. — Смысл давать нам имена, если…       — Если что?       — Риторический вопрос.       — Ни тебе, ни твоему брату тяжелее не станет, если у вас будут имена. Мне неудобно кричать «Эй ты!» и видеть, как вы оба оборачиваетесь; я не хочу вас унижать кличками относительно цвета волос — я дам вам имена! — трещины, которые наблюдал чёрный хвостатый, стали резко в несколько раз больше и одновременно лопнули. Осколки зеркал открыли новый вид. Это было огромное весеннее поле, усыпанное белыми мелкими цветами с проблесками пучков свежей зелёной травы. Над ним не отражалась земля, трава была высокой и настоящей, а не картинкой на зеркале. Над ним сияло ярко-голубое, светлое небо с клочками белых облачков. Из стеклянной дыры повеяло прохладным ласковым ветерком.       Даже на безэмоциональном лице сверкнула какая-то искорка. «Беляк» только ещё шире улыбнулся и тоже встал, смелым шагом направившись к пробоине.

***

      — Зовите в другой мир, Куроширо Кицуне, — ночную тишину нарушили тихие слова спящего мальчика.