Проблемка из пробирки

      — Твою мать, женщина! Я щас этого горе-эмо пародировать начну, к меносам одноглазым, с такими-то раскладами! Ай, блядь!       Было несложно определить хозяина реплики по её содержанию. Туша бывшего Сексты Эспады была пинками накаченных конечностей выбита сначала обратно в тренировочный зал, а потом самовольно вылетела в коридор в попытке спастись от этих самых пинков со стороны Йоруичи. Грозная мамаша пыталась наглядно показать дальнему родственнику, что мат в этом доме далеко не желателен, но до того это, видать, вообще не доходило, и, несмотря на довольно ощутимые удары с паралельным чтением лекций, Гриммджо продолжал высказываться далеко не угодным «госпоже» образом. К тому моменту, как Санпуро высунул ушастую голову из дверного проёма — понаблюдать за ситуацией, на дерущееся семейство кошачьих уже пялились из покоев младшей Кучики их хозяйка и друг-ананас. Мацумото, видимо, было положительно пофиг на происходящее, Хицугаю и упоминать не стоит, а Хисаги вообще смылся фиг знает куда, так что эпичное избиение Джагерждака он упустил.       — Сколько раз я должна ещё тебя долбануть по твоей пустой синей башке, чтоб до тебя, адьюкаса тебе в жёны, наконец дошло?! В. ЭТОМ. ДОМЕ. ЗАПРЕЩЕНА. НЕЦЕНЗУРНАЯ. ЛЕКСИКА, чтоб тебя! — вопила вышедшая из себя Шихоин. Синевласка ей изрядно нервы потрепал.       — Не буду я на адьюкасе жениться! — орал в сопротивление Гримм. — И иди нахер — как хочу, так и буду говорить!       За очередной мат арранкар в очередной раз получил. Причём так, что взвыл, аки собака бездомная, когда женщина двинула ему коленом в двойную челюсть. В этот самый момент Шихоин наконец обратила внимание на зрителей в количестве трёх штук — а точнее, на одного из них, только что присоединившегося к созерцанию процесса. Всё ещё подпирая челюсть Джагерджака, Йоруичи попыталась состроить дружелюбное выражение лица, стараясь «не напугать ребёнка», а «ребёнок» стоял с пофигистичной рожей и наблюдал сцену. Наступила настолько гнетущая тишина, что даже полуубитый бывший Секста не решался очередной раз высказаться, а Ренджи с Рукией медленно повернулись в сторону Сан-сана.       — Что? — удивлённо спросил мальчик, всматриваясь в широко открытые глаза матери. — Что-то не так?..       — Твои глаза.       — А что с ними?       — Т-ты линзы купил?       — Нет, а что это?       — Тогда какого чёрта?! — кошка-старшая пихнула арранкара, того отнесло по вящему соизволению пинка в стену, и желания встать он не проявил. Мамаша командирской походкой подошла к сыну, наклонилась и уставилась мальчику в глаза суровым взглядом.       Слегка прифигевший от таких речей ребёнок испуганно смотрел на мать, которая следующим махом потащила его к зеркалу, как-то странно на него поглядывая. Как только Рапунцель оказался перед отражательной поверхностью, его гляделки стали похожими на тазики в одной из ванн Магазина Урахары. Его заслужившие такое внимание глаза были ядрёно-жёлтыми. Не белыми, с какими он «родился», а жёлтыми… как у одного знакомого лиса. Санпуру долго не мог поверить своему отражению, протирал зеркало, моргал, тёр лицо, пытался себя ущипнуть в надежде, что под пламенные речи Широ и трёхэтажный мат от «старшего братика» он всё же уснул, но это не сработало, и глаза всё никак не меняли своего ядерного цвета.       — Ма, что со мной? — как ни странно, как в голосе, так и на лице шокированного ушастика не мелькнуло ни единой эмоции, а яркий взгляд упёрся в Йоруичи.       — Спроси чего полегче, — Шихоин еле заметно вздрогнула. Этот взгляд… Так не похож на её дорогого ребёнка. — Что это за реацу?       — О чём ты? — ни единой эмоции.       — Ты источаешь не свою реацу, — в этот момент страх всплыл в голосе богини скорости. Последовал вопрос, спасший Куроширо Кицуне: — С Йоро-чан всё в порядке?       Из-за патлатой головы красноволосого высунулась розовая мордочка.       — Я в норме, Йоруичи-сама, — зверёк улыбнулся.       — Сан-чан, у тебя есть мысли, по какой причине твои глаза…       — Может, реацу Йоро-тян, — развёл мальчик руками, улыбаясь. — В конце концов, мне от этого ни холодно, ни жарко. Пусть будут хоть серо-буро-коричневыми — мне-то что?       — Пожалуй, ты прав, малыш, — мамаша вздохнула и положила руку на кроваво-красную шевелюру дитёнка.

***

      — И всё-таки я тебя не понимаю, — ворчал Широ. — Почему ты не расскажешь им обо мне?! Или хотя бы этой женщине, Йоруичи. Она же типа твоя мать, должна тебя принять даже с моим высочеством во Внутреннем Мире.       — Не примет, — сказал — как отрезал. — Ты видел. Она боится, причём меня. А ты хочешь, чтоб она узнала об огромной белой лисе с дырой в груди, которая может и матом загнуть при надобности, которая говорит со мной вечерами и, вырвавшись, может разнести Сейрейтей в щепки, только выпустив малость духовной энергии?       — Чё ты там про лиса вякнул?!       — Не ори, Йорокоби напугал, альбинос облезлый.       — Кто бы говорил, мелочь!