Оплачено!

А чудесное место имело название «Малфой-Мэнор», и оповещало об этом гигантской светящейся вывеской, с лже изумрудами размером с кирпич и змеюками по краям. Фасад здания украшали две шестигранные колоны, а ко входу вела, аккуратно выстеленная, красная дорожка. - Мило... - оценил Филипп внешний вид клуба, выходя из машины. - Похоже кто-то «Гарри Поттера» начитался... «Так может надо было в мантии явиться... или на метле... или со шрамом..... если хозяин клуба не длинноволосый блондин, я плюну ему в лицо...» - развлекал себя Филипп мыслями. Но не успел Киркоров ступить и шагу по красной дорожке, как на него налетела стая репортёров и журналистов, обступив его и отрезав путь к отступлению. «Замечательно» - подумал Фил - «сейчас прям сразу выскажусь и даже заходить не стану, через 10 минут дома буду, зашибись!» - Филипп скажите, Вы сегодня пришли один? - Филипп, Вы не пытались пригласить Аллу Борисовну? Что она Вам ответила? - Филипп, вы скрываете свою спутницу в машине? Это правда, что она дочь арабского шейха, вывезенная в Россию незаконно? - Филипп, скажите Ани Лорак разводиться с мужем потому, что рискнула прийти сегодня с Вами? - посыпались со всех сторон вопросы. Стоя и оглядывая беснующихся репортёров скучающим взглядом, он разочарованно понял, что пути назад к машине нет и если он дальше не хочет слушать этот бред, то идти придется вперёд — то есть внутрь. Вырвавшись из цепких лап сумасшедших писак, Филипп бодро прошёл по дорожке, почти прыжком проскочил внутрь и попытался смешаться с толпой... Смешаться с толпой не так просто, если ты двухметровый Киркоров в красном пиджаке. «Вот, дурак» - подумал Филипп и взял у проходящего официанта с подноса бокал шампанского и сушеную улитку. Отхлебнув из бокала, Киркоров скривился и выплюнул кислую газированную жидкость обратно в бокал. «Зачем я взял шампанское, я же не пью... да ещё и такое гадкое» - Фил закинул в рот улитку, что бы забить вкус кислятины. Но улитка была в разы отвратительнее шампанского, на вкус она напоминала воздушный шарик и жевалась так же тяжело... - Привет, Филипп! — послышалось со стороны. Фил обернулся. Улыбаясь во все 32 зуба, на него пялился Золотой Голос России — Коленька Басков. На Коле красовался розовый атласный пиджак и чёрные брючки из дешевенькой «чешуи». Киркоров, разглядывая наряд Золотого Голоса, скептически поднял бровь и подумал, что интерьер в стиле английского замка если и выдержит его собственный красный пиджак, то при взгляде на Колю хотелось вырвать себе глаза и кинуть их в него же. - И тебе Коль, привет! - с трудом размыкая челюсти, сцепленные противной улиткой, промямлил Филипп. - Что это ты такой перекошенный? Галкина, что ль увидел? - ехидничал Басков. - Это всё мерзкая улитка... - предпринял новую попытку высказаться Фил. - Ну и гадость... Столько денег у них, а они улиток жрут. - Но это же деликатес. — поумничал Николай. - Хорошо... приятно... и жуётся долго... - скуксился Киркоров и выплюнул гадкую тварь в не менее гадкое шампанское. - Ты что там про Галкина говорил? - Да видел его в толпе...тусует. Давай надаём ему лещей. - заговорщицким тоном начал Басков. - Да, Коля, конечно надаём, прямо сейчас. — хмыкнул Филипп, всучил Баскову свой бокал с плавающей на дне тварью и вновь попытался раствориться в толпе. Он лениво прошёл к бару думая, чем бы ему себя занять. Минутное общение с Басковым сыграло с ним злую шутку: Филипп подсознательно шарил в толпе глазами, опасаясь и одновременно желая увидеть тощего очкарика Галкина с его логичной «+1» - Примадонной Борисовной. Но пока взгляд Киркорова улавливал только мечущееся по залу, розовое пятно — Басков наворачивал круги в толпе. Завидя знакомого, Коля подходил к нему и подвывал его имя на весь зал, задерживался у каждого собеседника не более 2-х минут, нес околесицу про то, что гипсовые гарпии на фасаде лепились с его бывшей, в противной своей манере растягивал слова, выдирая у гостей из рук закуски с криками: «Выбрось, не ешь, ты что — Киркоров не одобрил!». И снова брался гасать по площади клуба, заходя на новый круг. Иногда Филиппу казалось, что у Коли острый недостаток общения, когда у Баскова после бутылки шипучего «Сristal” активизировалась опция «шила в заднице». В такие моменты посещала мысль, что Басков повсюду таскает с собой клонов и на самом деле их — Басковых, около 10 особей, которые, расползаясь повсюду, захватывают всё большую территорию... Стоя возле барной стойки и рассматривая разношерстную толпу, Филипп бросил взгляд в сторону фуршета. Взгляд зацепился за пышную рыжую причёску дамы стоявшей спиной. В груди что-то подскочило. Это было так очевидно: рыжие волосы, столик с десертами... Это могла быть только она - Алла. Филипп метнулся, беспардонно расталкивая компании, туда, где увидел Пугачёву. Пока он с грацией ледокола пробирался сквозь толпу, мираж уже исчез. Киркоров разочарованно вздохнул, через секунду к нему пришло осознание своей импульсивной реакции на Пугачёву. - Умгрх!!! - прорычал Филипп в отчаянной злобе на себя. "Блядь! Взрослый мужик, веду себя как малолетка! Кто она мне такая в конце концов?! Она же со своим галчонком, вечно ведут себя со мной надменно, как будто это я, не они, просрал свою карьеру, и вступил в брак, смахивающий на инцест. Тоже мне, феодалы хреновы, замок они построили..." - Киркоров глянул на отражавшееся в алюминиевой чаше с пуншом своё перекошенное лицо и сам себя укорил: "Стыдно, Бедросович, стыдно!" В страстном желании заесть свой позор, он схватил блюдце с тирамису и, не церемонясь, отхватил от десерта добрую половину. Пирожное было необычайно вкусным, как раз такой гарнир стоит подавать к своему позору. От неожиданного удовольствия, растирая кофейный крем по нёбу, Филипп даже зажмурился. Но тут подсознание начало подкидывать ему жуткие картины его концертного мучителя - жёсткого корсета... Сцены того, как весь балет "Рецитал", под чутким руководством костюмера, втискивают артиста в этого монстра, а барабанщик своими мужественными руками потуже затягивает шнуровку по бокам... Филипп быстро поставил блюдце на стол и отошёл на два шага, от греха подальше. Как бы ни манило его итальянское пироженко доесть себя, он не поддавался: после таких затяжных приступов чревоугодия, корсет стал слишком частым партнёром на гастролях. Обычно после трёх часов мучений на сцене, он психовал в гримёрке: "Почему МЕНЯ подгоняют под костюмы, а не наоборот, как должно быть?!" Костюмер спокойно на это отвечал: "Костюмы дизайнерские, эксклюзив в одном экземпляре, вы так и задумывали, помните?", а потом отводил взгляд, в котором Киркоров успевал прочесть: "Сам виноват Филя, сам..." "Какого хрена?" - повторно ругнулся на себя Филипп. - "Я терплю лишения, чтоб не терять лицо, и блин, получается же! А эта семейка в конец расслабилась, жрут что хотят, спят сколько хотят!... И, сука, умудряются регулярно делать меня лузером и чувствовать себя, как кусок дерьма! И все вокруг такие друзья сразу, типа, Филичка, мы тебе сочувствуем! Им сочувствуйте! Я блядь, Киркоров, или кто?.. - отметка злости на себя плавно переехала к "Филипп ненавидит Пугачёвых" - “Быстро забыли, кто чего стоит... Пора напомнить! Нашли себе игру - 100 способов унизить Киркорова... Сегодня я открою свой счёт в вашей забаве..." Ничего, теперь они будут играть на его стороне поля, ведь Филипп решил использовать свою самую сильную сторону. Он исполнит дерзкую выходку, которая поставит звёздную чету в неловкое положение. Его воображение живо рисовало, как он пригласит Аллу на танец, та при муже откажется, тогда Филипп упадёт на одно колено, потребует микрофон, уставится ей в глаза щенячьим взглядом и будет страстно заливать ей о своей безграничной преданности, вечной благодарности и нескончаемой любви. Он станет хватать её за руки, блаженно восклицая "Пусть об этом узнают все!" Потом он дождётся, пока Галкин с супругой будут на грани взрыва. И тут он вскочит и заставит Аллу слушать, как он ей сейчас будет петь. Начнёт надрывно голосить любой припев из своей лирической песни, пособирает по всем столам декоративные букеты и примется осыпать ими Примадонну. А потом раскланяется, вернёт микрофон и пойдёт ржать с Басковым. И никто другой не сможет сделать это всё так искренне и с душой, как мог он. Конечно, Максимка будет тупо семенить за разъярённой и потерянной Аллой, в драку, как следовало бы, не полезет. А уж наутро, акулы пера отделают их, как Бог черепаху. Кто-то из особо впечатлительных журналисток обязательно напишет: “Ах, как же глупо и необдуманно, со стороны Аллы Борисовны, было Киркорова - настоящего мужчину, талантливого непревзойдённого артиста и просто жгучего красавца, способного на сильные поступки ради любимой женщины (а на презентации “Малфой-Мэнора” мы в этом убедились), променять на эту безмолвную, бесхребетную пародию на особь мужского пола. Нам остаётся только пожалеть Примадонну и пожелать ей быть немного разборчивее в людях, тем более что её возраст обязывает. Что же касается Филиппа, ему мы можем очередной раз крикнуть “Браво, Король!”. Ну или что-то вроде этого. Цинично и открыто Максим станет хлюпиком, тряпкой или, наоборот, в очередной раз его упрекнут, что брак с Пугачёвой фиктивный и ему на неё плевать, раз он ничего Филиппу из ревности не ответил. АБ с лёгкой руки журналистов станет опозоренной, бесчувственной, впавшей в маразм, раз опять-таки не ответила ничего Филиппу. И это не будет злом. Это возвращение долга за их наплевательское к нему отношение. “Как у вас выйдет закрыть на меня глаза на этот раз?..” - едва шевеля губами, Киркоров отрешённо задал вопрос, адресованный пугачёвской чете, параллельно комкая в руках серебристую салфетку. Возле парадного входа началась возня. По долетавшим фразам, стало ясно, что прибыл сам владелец мего-клуба. Толпа расступилась и, в окружении своей компании, в помещение проплыл хозяин "Малфой-Мэнора". Он расплывался своим фирменным, гламурным оскалом перед объективами, крутился, как красна девица, демонстрируя свою шубу. Филипп застыл в насмешливой улыбке, разглядывая эту "верхнюю одежду" - сплошное полотно розовых фазаньих перьев, до самых пят. "Не совсем та мантия, которую я ждал..." - подумал Фил, сравнивая вошедшего, с хозяином "Малфой-Мэнора" из волшебного мира Гарри Поттера. "Тот мужик, кажется Люциус Малфой, был нордический, высокомерный аристократ, с длинными платиновыми волосами, в чёрных элегантных мантиях, эдакий злодей альбинос". В реальной Москве, хозяином клуба "Малфой-Мэнор", оказался всем давно известный, приевшийся своей эпатажностью, бывший стилист Серёга Зверев. Филипп подумал, что нужно бы поздороваться, отметиться так, сказать и стал ждать, пока внимание к Звереву немного поутихнет. Вскоре тот сам подошёл к нему. - Приветики, Киркоров! - Сергей манерно расцеловался. - Конечно, король попсы пришёл поздравить короля гламура! Выглядишь как конфета. - он оценивающе оглядел Филиппа. - И кто нам теперь кудри укладывает? - Эдуардо. - с улыбкой ответил Фил. - Ой, Смирнов что ли? - Зверев надменно прищурился. - Это ж мой ученик. Притом не самая звезда, кого я учил... - У него много интересных историй... - загадочно улыбался Киркоров. Зверев пропустил это мимо ушей, присасываясь к бокалу. А потом задал главный вопрос: - Ну как тебе? - и обвёл руками пространство. - Как в Эрмитаже, Серёженька! Великолепие. Поддался моде на дворцы? Зверев выпятил грудь: - Я и есть мода, парень, я и есть тренд! Это не дворец. Вот все теперь любят фентези-разфентези всякое, а Зверев умеет воплощать волшебство в реальность. Вот утром встал я и решил : "Сказку в массы!" Заодно проверим, кто у нас читает модную литературу, а кто понты о своей продвинутости колотит. Это ж из "Гарри Поттера" название, такое стииильное! - закатывал густо накрашенные глаза Зверев. - Да ладно? - дико выпячивал глаза Филипп в липовом удивлении. - Кто бы мог подумать! - он размашисто всплеснул себя руками по бокам и уставился на Зверева. - Ой, все пришли, никто не отказался, только Лазарев чего там с очередным геморроем дома лежит, и Алла Борисовна позвонила, поздравила, но что-то там с самолётами у неё... “Ну что за облом!” - Филипп был разочарован до максимума, он практически был в отчаянье. - Вообрази, 200 человек сегодня кормлю ужином! - продолжал трещать Сергей, страдальчески всплеснув руками. - Это уже не презентация, а благотворительность какая-то! И все же до единого, своих пассий попритягивали. Иди лучше ешь, лапуська, все уничтожат! Эти модели худые -худые, а топчут как кони! - выпалил Сергей и отошёл принимать приветствия от запоздавших гостей. Оставаться на презентации далее Киркоров не видел смысла. Убедившись, что никто из его знакомых не видит намечающегося манёвра, он поспешил на выход.