La mondo esperas.

Место, в котором остановились сотоварищи, оказалось очень уютным и очень…большим. Комнаты класса люкс на восьмом этаже гостиницы радовали глаз и не только. Уютные двухкомнатные апартаменты, с плотными пыльными гардинами, большие кровати, картины, столики и бар в каждом номере обещавший спиться простому обывателю из ходоков, пивших алкоголь крайне редко. Нап обустроился в той же комнате, где и жил ранее, Бальзак занял комнату рядом, а Джек и Тед поселились вместе по другую сторону. Тишина скользившая в этом месте, порождала какой-то определённый страх, но Наполеон всех уверил, что тот беспочвенен, однако, как только все пожелали друг другу ночи, по коридору слышался отзвук шагов. То Бонапарт охранял сон своих товарищей, рассекая по мягкому грязному ковру от картины к картине, что висели на каждом шагу. Напу нравилось это место, он здесь жил практически с самого рождения и знал каждый уголок, подземные ходы, где спрятаны сигареты или же запас кофе. Бонапарт, на удивление своих друзей, первый раз пил. Причём это походило на желание утопить что-то в невменяемом состоянии, когда голова не работает, а мышцы расслаблены. Боец никогда не терял своей активности, всегда был бодр, весел и светился энтузиазмом. А теперь, похоже, он решил наконец-то хоть немного расслабиться и слонялся по этажам, выискивая хотя бы одну живую душу, вместе с тем проверяя ходы-выходы, чтобы ничто не потревожило сон его друзей. Бальзак не мог уснуть, переворачиваясь с боку на бок до самой глубокой ночи – хоть место было и вправду уютным, всё же, привыкший находиться рядом с людьми – протяни руку, открой дверь и их можно было потрогать, он не мог освоиться и перестать думать. Мысли как неспокойный океан бушевали внутри его черепной коробки, не давая спокойно пропасть в мир дрёмы, а случайные шорохи и завывания ветра за окном пугали. В каждом тёмном углу он видел призраки людей, которое, возможно, здесь жили ранее. Наполеон вручил Балю альбом с фотографиями – картинками, запечатлевшими миг жизни кого-либо, природы и красивых мест. В этом альбоме была и их гостиница. Именно это, считал Оноре, и породило видения уставшего от постоянного движения мозга. Чувство одиночества захлёстывало едва ли не сильнее, чем раньше. Да, он, как только Джек и Тед стали парой, почувствовал себя одиноким – спасало только навязчивое внимание Наполеона, но похоже, теперь и его Оноре лишился. Решившись не томиться, он встал с постели, думая, что уже не уснёт и, услышав хлопок двери со стороны Наполеоновой комнаты, поплёлся туда. К Драйзеру и Лондону лезть он даже не подумал, а вот единственный пьяный, и, может быть уснувший, Нап был куда лучше, чем полное одиночество. Тихонько постучавшись в двери, Бальзак планировал её открыть, но та оказалась заперта. И, только решив уйти, ему открыл заспанный, пьяный, от того еле державшийся на ногах, растрёпанный Бонапарт, явно недовольный, что его побеспокоили тогда, когда он собирался заснуть. - Баль, ночь на дворе, шёл бы ты спать, а? Бальзак опешил, но виду не подал, без разговоров развернувшись и направившись в свою комнату. Наполеон, поняв только через несколько мгновений, что натворил, перехватил его. - Ладно, стой, чего ты хотел? - Уже ничего. - Да чёрт возьми, затем ты припёрся ко мне ночью? От делать нечего, не ври мне. – Наполеон складывал слова в предложения сначала в голове, а после старательно высказывал вслух, оттого его речь была замедленной, и слишком чёткой – говорящий произносил слово побуквенно, стараясь не перейти на пьяное бормотание. - Я не мог уснуть, а Джек и Тед давно спят. Услышал, что ты пришёл и решил заглянуть, это всё. - Непривычно тебе спать одному? – вдруг усмехнулся пьяный Нап, приобнимая Баля, на что тот выставил руки, упершись ладонями в грудь. - Отпусти, я всё же лягу, как ты и сказал. - Ляжешь, но со мной, – мигом решил Наполеон, тактично забывая о своей обиженной гордости, подхватывая Баля на руки, очень неуверенно продвигаясь обратно. Бледный Оноре вцепился в Напа, молясь, чтобы тот не уронил ни его, ни упал сам. В любом случае под руку лучше ничего не советовать. Комната Наполеона не блистала ухоженностью и практичностью – там, можно было сразу сказать, кто-то живёт. Повсюду газеты, пожелтевшие от времени, альбомы, какие-то приспособления, о назначении которых можно только догадываться, картины и фотографии, висевшие вразнобой на стенах. Бонапарт уронил Баля на кровать, нависая сверху, получив сразу отпор. - Нап, ты пьян. – Оноре зажмурился от запаха алкогольных паров, что шумно выдыхал Наполеон. - И что? Поцелуй я имею право получить? - Нет. - Баль, не будь недотрогой. Я еле сдерживаюсь, а ты поцелуем даже меня не одариваешь, а уж о «Спасибо, Нап, что спас нас» я вообще молчу. Вон Джек бросился обнимать Драя, а ты просто ушёл, ни слова не сказав! – с обидой в голосе проговорил Наполеон. - Мне нужно было тебя поцеловать, – вдруг вспомнил о альтернативном способе поблагодарить Баль. – Верно? - Да. Можно сейчас, и я перестану обижаться. - Твоя обида не рациональна… - Наполеон, не желая слушать доводы партнёра, мигом воспользовался ситуацией, накрыв губы Бальзака своими, нежно углубляя поцелуй, действуя весьма осторожно. Оноре, смирившийся с тем, что Бонапарт лучше себя ведёт, когда не обижен, сопротивления в этот раз не оказал. Только обхватил, обнимая, шею руками и зарылся в мягкие рыжие волосы, неумело отвечая более умелому партнёру. Закравшаяся мысль – откуда у Наполеона опыт, пропала сразу же, как только Бальзак ощутил отклик в своём теле на едва чувствительные поглаживания. Такого бедный Баль не ожидал совсем – он-то был уверен, что поцелуи он дарит Напу как благодарность, не испытывая ни отвращения, ни особого удовольствия. А тут такое… И ещё не страдающий совершенно выдержкой партнёр полез целовать шею, а Баль, отчего-то открыл её, давая доступ горячим губам, скользящим ниже, к ключицам. Судорожно вдохнув, серокожий попытался, из последних сил, оттолкнуть Наполеона, но легче было остановить «Паук» голыми руками, чем пылкого Напа, шепчущего что-то успокаивающее нежное. И самое печальное в этом – что тело Бальзака отзывалось на ласки, игнорируя разум. *** Утро было весьма приятным – наконец-то отоспавшись вволю и сейчас, находясь в приятном расположении духа, Теодор стучался в двери к Бальзаку, и, к удивлению, не получал отклика. Было не заперто и в комнате искомого не оказалось. Поэтому, Драйзер отправился к Наполеону, «угадывая» где ночевал его друг и с чьей подачи. А ещё Бонапарт забыл закрыть двери, и Тед без всякого стеснения влетел в апартаменты бойца, узрев весьма спокойную картину. На кровати, скомкав одеяло и положив на него ногу, спал Бальзак, полуодетый, к счастью Драйзера, за ним, в таком же количестве одежды, расположился Наполеон, давая серокожему спать вместо подушки, на его руке, вторая же уместилась на талии Оноре. И всё бы было хорошо, если бы не тёмное пятнышко засоса на тонкой шее темноволосого. - Наполеон! - Тед, какого чёрта тебя принесло с утра пораньше? – застонал тот, на кого грозилась обрушиться лавина гнева Драйзера – с похмелья болела голова, реагируя на слишком звонкий, так казалось Напу, голос Теда. Бальзак, проснувшись и нечего не разобрав со сна, спиной прижался к Наполеону, растеряно натягивая одеяло, спрятавшись, по самый нос, пряча распухшие губы – легли они несколько часов назад, до этого бездумно изучающе лаская друг друга. - У нас ничего не было, если ты об этом, Теодор, то прошу тебя – иди в комнату. – Баль говорил хриплым шёпотом. - Бальзак, иди в свою комнату. - Теодор! – выпрямившись наконец, Оноре без всякого стеснения выдержал тяжёлый взгляд друга. – Я не маленький ребёнок и соображаю, что делаю. Наполеон ни к чему меня не принуждает, и я сам пришёл к нему. Мне неуютно одному, как ты понять не можешь. Все твои опасения беспочвенны, Нап ничего мне не сделает, пока я против. - Баль, я обещал тебе, что буду тебя оберегать. - Я помню. - И мне бы не хотелось, чтобы этот человек принёс тебе неудобства. – Тед говорил так, как будто Наполеона не было в комнате. Впрочем, по виду рыжеволосого – тому было плохо, и он мечтал, чтобы его оставили в покое, поэтому и не лез в разговор. - Я знаю, но всё в порядке, уверяю тебя, – Оноре улыбнулся уголками губ. - Если так… - Так. Теодор наконец, успокоившись, вышел, закрыв за собою двери, а Баль, мысленно застонав, рухнул на подушки, чем разбудил снова задремавшего Бонапарта, мгновенно отреагировавшего и заключившего в объятия Оноре. - Спим. – Невнятно пробормотал рыжеволосый. *** Джек ожидал Драйзера в комнате – ему не сиделось на месте, хотелось поскорее изучить место их пребывания. - Баль и Нап идут? – тут же спросил Лондон, как только Тед вошёл. - Они спят и не желают вставать. - О, они значит спят вместе, - хмыкнул Джек, улыбаясь. - В этом ничего нет хорошего. - А по-моему есть. Теодор с Джеком отправились на разведку в холл, где, по-видимому, раньше был ресторан. Величественное место, огромная зала с маленькими уютными столиками, на каждом из них стоял медный подсвечник, декорированный под старину, алая скатерть и приборы, которые кто-то настойчиво не убирал с места. Казалось это место застыло в ожидании – вот-вот сюда придут гости, рассядутся, между ними замелькают официанты, а на маленькой сцене, в конце зала, запоёт какая-нибудь приглашённая дива. Теодор тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Судя по тому, что тоже самое сделал Джек – они видели одно и тоже оба. - Ты тоже это видел? - Ага. - А не ошиблись ли предки Наполеона? Мне кажется, что мы в аномальной зоне. В центре аномалии. - Надеюсь, что нет. Идём поищем что-нибудь. Столы они трогать не стали, только самый крайний, где была стопка газет, а пыль на отодвинутых стульях лежала не таким толстым слоем, как на всём остальном. «Грядёт третья мировая война! Страны готовятся к обороне» «Начались первые военные действия. Юг страны объяла стрельба. Погибшего мирного населения насчитывается уже несколько сотен» «…было применено химическое оружие класса «А»...В эпицентре образовалась мёртвая зона…» «Тучи над мёртвой зоной сгущаются и расползаются в стороны. Чем это грозит?» «Тучи покрыли всю планету, Земля потеряла связь со спутниками.» «С неба падает непонятная слизь, уничтожившая посевы» «Голод породил вирус» «Насчитываются тысячи погибших от вируса, население планеты вымирает.» «Пустые города. Учёные строят город, защищённый от падения хога…» - Стой. Что за город? - Так, сейчас: «Учёные собрали конвент, где решались вопросы по спасению жизни на Земле. Решено было построить купол, закрывающий достаточно большую площадь, чтобы переместить выживших под его защиту. Рядом с куполом решено было создать поля, так же закрытые от падения хога. Теплицы, с заменой солнечного света. Материал, представленный на конвенте для постройки купола, оказался удивительно прочным и подвергался экспериментам не только на слизь, но и на различные кислоты.» - Что ещё про город? Где они его строят? - Больше ничего нет, Тед, это последняя газета в этом цикле. - Так значит Наполеон знал или догадывался об «Атлантиде». - Тогда почему не сказал? - У меня есть подозрения насчёт него. Тёмная лошадка из вымершего города. Никого живого, Джек, хоть кто-то остался бы здесь. Посмотри – тут вдоволь ещё еды и ещё больше места. Есть оружие и боеприпасы. А также строительные материалы – воздвигнуть стену, оправившись от нападения. Что в итоге мы слышим – сказку про то, как бедного мальчика отослали с зоны боевых действий. Мальчика, обладающего силой, оружием и умением обращаться с ним. - Это теперь и мне кажется подозрительным. - Что мы знаем о Наполеоне? - Он родился в этом городе. Жил и работал тут. На вид ему не больше тридцати, силён, здоров, не любит распространятся о своём прошлом. - А почему? - Ему есть что скрывать? - Именно. – Довольно усмехнулся Теодор. И вправду – они настолько мало знали о Наполеоне, что не могли даже составить о нём более-менее хорошее описание. Наглый, хитрый, весёлый, любит курить и пить кофе. Всё. - Ищем ещё. - Подожди, с ним Бальзак! – Теодор резко развернулся, норовясь забрать Оноре из рук Бонапарта. - Стой, Тед, Нап ничего ему не сделает. - С чего такая уверенность? - Он влюблён в нашего Баля, разве не видно? – улыбнулся Джек. – Да он кружит вокруг него, добиваясь внимания, как хог над городом. Поверь, Нап Балю ничего не сделает. Теодор, сжав губы, всё же доверился чутью Лондона, кивнув. Они кружили по этажам гостиницы, долгое время не находя ничего более-менее ценного. Комнаты – стандартные или более жилые, с видимым беспорядком. В одной такой комнате им попалась ещё одна газета, которая вызвала интерес. «Население Земли вымирает. Учёные получили разрешение на официальное клонирование» - Учёные выдвинули на всеобщее обсуждение отмену запрета на клонирование известных деятелей, военных и учёных. Процент смертности женщин продолжает расти – в связи с этим запрет был снят и первые клоны уже искусственно выращиваются, получая по современным технологиям нужную информацию, которая будет в их мозге, для нормального существования. Тела, выращенные искусственно, более жизнестойкие, имеют сильный иммунитет и защиту от вируса. Из них готовят бойцов для защиты города… После прочтения этой статьи, каждый задумался о своём, спускаясь ниже – первый этаж они уже облазили целиком и полностью. Остался нижний. Точнее, судя по всему – сеть подвальных этажей. Там, спустившись по слабо освещённой лестнице – Наполеон поставил генератор на аварийный режим – свет горел только там, где необходимо, чтобы не тратилось топливо в резервуаре, они нашли лаборатории. Все три подземных этажа составляли они. Там свет горел везде и было ярче, чем днём. Первая комната, которую они посетили, составляла архив – множество папок ютились на высоких полках, разобранные по алфавиту. Вторая комната – сплошь и полностью стеклянные шкафы с пробирками, столы с реагентами, и прочие, не известные ни Теодору, ни Джеку вещи из хрупкого стекла. Первый этаж составляла лекарственная лаборатория – это они прочли в отчётном журнале, что лежал на одном из столов. И друзья, решив, что это они позже осмотрят – спустились ниже. Эта лаборатория встретила их могильным холодом и походила скорее на морг. Железные шкафы и что в них лежало было понятно и без неуместного любопытства. Столы и заспиртованные органы, стоящие на них. - Гляди, Тед, тут, видимо сравнивали неживых, мёртвых и живых. «Сердце нормальное. Сердце неживого. Сердце умершего не от вируса» - Вижу. Видимо, тут работали над изучением действий хога. Это оказалось ближе к правде – в журнале действительно велись записи о хоге и только о нём, а так же здесь же были успехи по уничтожению слизи. - Осмотримся дальше. Джек кивнул. Ещё один лестничный пролёт и увиденное их удивило. Огромные резервуары с белым прозрачным желе. Там, в резервуарах, плавали странные животные, некогда существовавшие на планете, и несколько резервуаров, а именно около десяти, в человеческий рост были пустыми. Теодор поднял с пола валяющийся журнал. - Лаборатория клонирования. - Ещё газета. «Клонированные люди устроили восстание», - прочитал заголовок Лондон, вытаскивая её из урны рядом со столом для записей. - Читай. - «… Количество клонированного населения возросло. Было решено ограничить их деятельность военной и общеполезной сферой деятельности, а именно: выращиванию продуктов питания, чистке хога, а так же составлять ряды наёмного служебного персонала - прислуги. Клонам не разрешается заниматься управлением, учиться, руководить и заниматься наукой. Предводитель клонов, созданный из ДНК мумии императора древней вымершей династии, найденной в подвалах музея древностей, прозванный в честь Императора….» Не может быть! – удивлённо вскрикнул Джек. - Как его звали? – тихо осведомился голос Оноре. В лаборатории раздались шаги. На свет вышел весьма обескураженный Бальзак и следом за ним, усмехающийся рыжеволосый, их вид говорил, что они стояли здесь уже давно. - Его звали Наполеон Бонапарт, – сказавший это, выхватил газету из рук Джека и продолжил чтение. – «…прозванный в честь императора Наполеона Бонапарта, потребовал равных прав для клонированного населения и людей. Коалиция объединённых народов выступила с категорическим отказом, ссылаясь на то, что клоны представляют опасность, находясь в верхах власти, вполне могут совершить неадекватные поступки. На что лидер клонов собрал армию и выступил против выживших, захватив склады с оружием, и через несколько дней в городе не осталось ни одного клона, а оборудование по клонированию было разрушено и воссозданию не подлежит…» Это всё что осталось. Остальное мы уничтожили. - Где остальные клоны? – Тед потирал виски, пытаясь переварить новую информацию, которой оказалось слишком много. - Здесь. Под землёй. – Пожал плечами Бонапарт. Бальзак, сложивший руки на груди и впившийся пальцами в кожу, выглядел весьма спокойно. Внутри же у него творилось нечто невообразимое. - Ты знаешь, где город «Атлантида»? – один-единственный Теодор сохранял ледяное спокойствие. - Нет. - Почему ты, чёрт возьми, нам врал? – взвился справившийся с ошеломлением Джек. Наполеон только усмехнулся. - А как бы вы восприняли эту новость? С вами путешествует Император, клон и лидер клонов, выгнанных из города людей, за то, что он и его товарищи не являются полноценными людьми. Нас не считали людьми, дав нам рабскую работу, поместив в самые низы. Знаешь, что значит армия клонов, которой командуют люди? Это адское место. Нет жалости, нет гуманизма, нет ничего. Нас пытали и били за любую провинность засранцы, которые ничего не стоили, а мы должны были терпеть. Наших женщин насиловали, заставляя их рожать детей, забирали их на опыты, чтобы потом во всеуслышание объявить, что они нормальные – потому что их женщины не стали рожать детей, боясь подохнуть после родов. И мы всё оставили, разрушив к чертям лаборатории. Мы уходили на год. А когда вернулись, узнав, что жизни фактически нет нигде – узрели мёртвый город. Их убил вирус и только единицы по-видимому укрылись в «Атлантиде». Потому что выживших людей было некому защищать. А сами они, слишком сильно полагаясь на нас, ни черта без нас не умели. Вот и результат, если Всевышний существует – то его кара пала на них. – Пылкая речь Наполеона буквально заставила увидеть его глазами ситуацию. Джек вздрогнул, Бальзак поднял взгляд от пола, а Теодор смотрел в глаза Бонапарту. - Газеты, что мы собрали, лежат у меня в комнате – там события после нашего ухода – мы не видели «Атлантиду». Но я знаю, что это город, а не остров. Друзья хранили молчание. Они не знали, что говорить, и так же не понимали, что делать, а главное - почему Наполеон, судя по всему, ненавидевший людей, взял их с собой. Когда мог вполне выкинуть их на улицу, забрав транспорт. - Почему? – не удержавшись, задал вопрос Бальзак, коснувшись плеча Императора. - Потому что вы не они. Мы вместе отыщем «Атлантиду», если, конечно, вы не захотите сделать это одни. - Расскажи о себе, Наполеон. Расскажи всё. Больше ничего не утаивая. - Ладно. Меня зовут Наполеон Бонапарт, прозванный в честь императора Франции. Мне 54 года, и я не постарел ни на один день, после того, как меня создали. Моё ДНК принадлежит какому-то императору, что правил в древности и был мумифицирован после своей смерти. Его мыслей, воспоминаний я не помню. Но умею некоторые вещи, которым меня не учили. Я один из стандартных бойцов, которых обучали, как защитников города. Позже, я собрал ассоциацию клонов, для развлечения, но в течение времени это пригодилось, чтобы отстаивать свои права, которых у нас не было. Несколько лет назад я и мои товарищи устроили то, что люди назвали бунтом или восстанием, и отбыли в направлении моря. Через год, не найдя более-менее пригодного для жилья места, мы вернулись в этот город и нашли его пустым. Собирая по каплям данные, мы узнали, что город поглотил вирус, а выжившие отправились в «Атлантиду» и насчитывалось их едва ли больше сотни. - Сколько вас на данный момент? - Триста с лишним человек. Мы понесли потери, о которых не писалось в газетах. Это всё? Теодор, подойдя ближе к Бонапарту, процедил: - Убил бы. На что получил незамедлительно ответ: - Многие пытались. Остальные молчали, изредка смотря на Наполеона, который возился с приборной панелью одного из резервуаров, что-то подсчитывая и проверяя. Животное, что плавало там, задёргало конечностями также, как происходит сокращение мышц у спящего. Бальзак, увидевший это, заинтересованно подошёл к рыжеволосому. - Они живые? - Конечно. Ещё немного времени, и они начнут просыпаться. - Нап, где остальные? – Бальзак оглянулся на Теда и Джека, что-то решающих между собой, переругиваясь едва слышным шепотом. - Скоро вы с ними познакомитесь. Баль, ты простишь меня? – Наполеон приобнял Бальзака, тот же, на удивление, уткнулся лбом в его плечо. - Я всё понимаю, я логик. И то, что ты рассказал – логично. Если бы ты сказал об этом раньше – мы бы не поверили. Важно было самим увидеть всё это – город, лаборатории… - Спасибо. - Веди нас за собой, император, – правда в голосе Теда, сказавшего это, слово «император» прозвучало, как насмешка, но сам Драйзер был серьёзен. Джек, кивнувший в ответ на слова Теодора, и улыбающийся Баль в объятиях Наполеона – все были готовы следовать за ним, лишь бы туда, где можно было спокойно жить. Гул шагов, с пинка открытая дверь: - О, вы-таки договорились!