La mondo esperas.

Всё хорошее когда-нибудь заканчивается – этому принципу решили последовать Наповы сигареты и кофе, что весьма злило их хозяина. Реже курить и ещё реже пить кофе – уже не помогало. Наполеон ходил по «Пауку» из угла в угол, когда не находился за рычагами, надоедая своим мельтешением всем без исключения. Радовал рыжеволосого только Бальзак, а точнее ночи с ним – успокоившийся после заявления Бонапарта, тот позволял себе даже устраиваться с ним на одной кровати, только изредка огрызаясь, когда его «сожитель» начинал уж больно настойчиво гладить его тело, однако не переходя пределов дозволенного. Теодор косился на них уже с большим подозрением, думая, что же всё-таки Наполеон сделал, раз уж Баль стал таким тихим и спокойным, но молчал, потому что более прозорливый в этом Джек то и дело одёргивал свою пассию, когда взгляд Драйзера подолгу задерживался на сотоварищах. Последней каплей в железной выдержке Теда было утро, когда Бонапарт, куря пол-сигареты, уронил Бальзака к себе на колени, а тот, сделав пару попыток вырваться, остался там, устроившись поудобнее. Джек тихо посмеивался, а Драйзер, хлопнув ладонью по столу, попытался сдёрнуть с колен Напа Баля, потянув того за руку. - Тед, всё нормально, – тихо высказался серокожий, под наглую ухмылку Наполеона, что отпускать Бальзака, видимо, не собирался. – Всё в порядке вещей. – Со вздохом признался Бальзак. – Я не против. Против-то он, конечно, был, но разве танк имени Наполеона остановишь? Да и Теду незачем было знать подробностей их личной жизни – иначе драка будет обеспечена. Хорошая, с кровью и бранными словечками. - Я не вижу ничего нормального… в этом. – Холодно ответил ему Драйзер, играя с Наполеоном в «гляделки», потому что оба казались взвинчены – до города, после той деревни не было более-менее целых поселений. А Напова тяга к никотину и кофеину обернулась против него. - Да, ладно, Тед, ты серьёзно? А ваши с Джеком ночные стоны, это на твой взгляд нормально? А то, что я просто обнимаю Бальзака – всё, ядерная катастрофа! – не выдержал Наполеон, воткнув бычок в пепельницу. - Я по его лицу вижу, что ему неприятны твои объятия. - Да, что ты говоришь! – язвительно, скорее прорычал рыжеволосый. – Если бы ему было так неприятно – на моём лице светилась бы хорошая пощёчина. Или ты сам плохо знаешь нашего тихоню? Джек, сидевший за рычагами и оттого не успевший вклиниться до конфликта и тем самым устранить его, замычал – голова от криков начинала болеть нещадно. – Тед, хватит думать за Баля, правда. Он сам в состоянии дать отпор Напу, давал же до этого… - и замолчал, проговорившись. Повисла нехорошая тишина. - До этого, значит? То-есть до этого ты получал отворот, но всё равно не отставал, так что же произошло, что, вдруг так изменило характер Оноре… Баль. Что ты ему предложил, за то, что он остался? - Ничего. Пустые подозрения. - Не пустые, не смей мне лгать! – Драйзер не сдавался, буравя бледное лицо Бальзака взглядом, от которого любому хотелось спрятаться и больше не показываться, но Баль лишь передёрнул плечами, поднимая глаза на Теодора. - Тед, уймись. Он остался, потому что так хочет, а не потому что я стал его подстилкой, – Оноре говорил спокойно, рассуждая, казалось бы о том, какая завтра будет погода, станет ли меньше хога падать или же всё-таки пойдёт снег. Теодора передёрнуло от такого, но он, видя, что выдержка Наполеона катится ко всем чертям и тот уже прилагает все усилия, чтобы ссадить, неожиданно крепко вцепившегося в него Баля, успокоился. Отвернувшись он выгнал Джека с пульта управления, добавляя ходу. Обычно они шли спокойным шагом – это экономило топливо, которого было в обрез. Заправки нечасто встречались и было очень сложно выудить хотя бы литр такой нужной смеси. Подходил и керосин, и бензин, и дизель, но керосин берегли для примуса, а остальные два вида – попадались очень и очень редко. Всё собиралось по каплям. - Ты сказал «нашего», – вдруг улыбнулся Бальзак, попивая заваренный чай без сахара – его тоже решили экономить. - Правда? - Нап, ты обладаешь весьма глупой привычкой переспрашивать, когда всё и так хорошо расслышал. - А ты не любишь повторять. Я усвою… - вздохнул рыжеволосый. Нет, Бальзак его во всём устраивал и особенно тем, что не давался в руки совершенно, оборачивая так, как было бы удобнее ему самому, нежели Наполеону. Тот же эпизод с коленями – Бонапарт прекрасно понимал, что сидеть на железных стульях, холодных и неудобных – было не очень приятно, а вот на мягких и тёплых коленях – удовольствия побольше. Конечно, немного это раздражало, но он смирился – в случае «приручения» Оноре выигрыш стоил того. - Мы приближаемся к городу. Такая махина… Нап, ты правда там жил? Это же целый мегаполис! Я никогда не видел такого! Сколько там людей живёт, расскажи. - Кстати да, делаем остановку. Мне нужно вам кое-что поведать. О ситуации в городе. – Со вздохом проговорил рыжеволосый, на что получил три пары заинтересованных взглядов. Даже Баль, который знал лишь часть истории, догадывался, что не всё чисто с тем местом, куда они держат путь. Город пестрил высотками, которые были видны с достаточно большого расстояния. Сугробы хога покрывали крыши, но сами дома стояли нетронутые вездесущей слизью – она не могла проесть высококачественные материалы, из которых состояло покрытие стен. Если бы не тишина, которая была чужда такому поселению, можно бы было сказать, что город живой. - В том-то и проблема, - начал Нап, когда все собрались за узким столом, - Что город мёртвый. - Как? Ты же говорил… - Постой Джек, выслушаем его, – привычно осадил Лондона Теодор. - В нашей общине насчитывалось около двух тысяч населения, и оно всё прибывало – ходоки оставались у нас надолго – много еды, работы и техники, однако, рядом, прямо за городом – лесополоса, которую, ещё до войны не стали вырубать, она разрасталась в сторону степей, оттуда, откуда идём мы. Так вот, голодные Люпы стали собираться в стаи. Мы, видя иной раз заходящих зверей в город, отстреливали их, выстраивая из оставшихся материалов, с разрушенных домов, стену между жилым сектором города и нежилым, но не успели. В один момент, Люпы, воспользовавшись гипнозом, искусали несколько десятков человек, половину которых утащили в лес. - Вирус… - тихо озвучил Баль общую мысль. - Да, заражённые, знаешь, не хотят умирать. Несколько обратились в госпиталь, но… никому не удалось избежать заражения. А вот те, что остались, томимые паранойей и постепенно теряющие рассудок, стали заражать остальных, набрасываясь, кусаясь и просто пользуясь шприцами, чтобы впрыскивать кровь. Мы, бойцы города, одевали защиту и шли на улицы, чтобы всех, у кого были явные признаки заражения, отстреливать. Мы даже нашли внешние изменения, которые ранее были неизвестны. Синяки под глазами, избыточная влага в глазах и пот. Бледное лицо. Мы без жалости истребляли всех, кто подходил под это описание. Но Люпы были прожорливы и умны – они быстро сообразили, что в городе есть чем поживиться и, организовавшись, всей стаей набросились на нас. – Нап поджег сигарету, уже не заботясь о том, что их осталось слишком мало. – Я и мой брат были на улице, когда всё случилось. Их жертвы, под воздействием гипноза также выскочили на улицу – бери и расстреливай, но они оказались вооружены. Им хватило ума собраться в кучу и взять в руки оружие. Всё, что я помню, как мой названный брат вытащил меня из перестрелки. Я бросился помогать здоровым садиться в машины - отправлял в сторону моря и попал под перекрёстный огонь, а с другой стороны встретился со стаей обезумевших от выстрелов зверей. Не знаю, что мне вкололи, чтобы я вырубился, но мой брат оставил запись в дневнике «Жука». Сказал, чтобы я не возвращался в город. Я упрям, знаете ли, и вернулся. Но там была куча неживых и звери, что уцелели, бродили меж домов и утробно выли. Никого, ни в одном жилом доме. Нигде. Город мёртв, ребята. И полон Люпов. - На кой чёрт мы туда тогда идём? – спокойно поинтересовался Тед. - Там есть оружие и детали для "Паука". Я знаю, где можно взять медикаменты и довоенные запасы консервов. А ещё добротную пушку на «Паука». Это многого стоит. От люпов отстреляемся, а заражённых нет, те что были давно скончались – город я покинул несколько месяцев назад. Сотоварищи замолчали, переваривая рассказ – вопросов было немало. Куда делись уцелевшие, почему Наполеона отослали и главное – кем был его брат. Но спрашивать побоялись. Всегда улыбчиво-задиристый парень молчал, опустив взгляд, сосредоточенно, даже с остервенением куря вторую сигарету зараз. Бальзак, продолжавший сидеть у него на коленях так же не старался даже сопротивляться тому, что Нап, задумавшись, поглаживает его по талии. «Паук» медленно подступал к городу, вблизи оказавшегося ещё больше. Наполеон сел за рычаги, выпустив многострадального Баля из своих объятий, сейчас вышеупомянутый приводил себя в порядок, выглядя взъерошенным птенцом, исподлобья наблюдая. Тед и Джек возились с одеждой, примеряя на себя самые плотные костюмы для защиты, надевая на голени тонкие полоски железа – для предохранения от укусов. Люпы метились в ноги, кусая икру и голень – их и старались покрепче уплотнить. Никому не хотелось медленно умирать от вируса. Или того хуже – быть пристреленным от руки Наполеона: каждый знал, что его не остановит дружеское лицо – заболевшие были фактически уже трупами. В городе хога было меньше. «Паук», сбавив скорость на минимум, продвигался по улицам в направлении, известном только Наполеону. Окна домов выглядывали на них чернотой; витрины и прилавки, где сохранились кое-какие изображения прошлых, довоенных лет, привлекали взгляды, и Бонапарт, видевший уже это не раз, позволял своим друзьям смотреть, не торопясь. Больше всего всех привлёк кинотеатр. Цветные афиши гласили о новом апокалипсисе, рядом уместился постер со смешными зверюшками, ещё дальше – звёзды и люди с палками. - Звёздные войны, – разобрал Джек, задумчиво разглядывающий афиши. – Я бы поглядел. Бальзак ничего не сказал. Оживился он только тогда, когда ему на глаза попалась вывеска – «Книги». Он смотрел на всех столь умоляющим взглядом, что Бонапарт конкретно остановил машину и, попросив больше никого не вылезать, одел полное снаряжение, что при них никогда не доставал. Выглядел он по уши защищённым – высокие сапоги на закрытой шнуровке, шнурки были пропитаны особым раствором, который не растворяет хог. Сапоги полностью закрывали голень и были со всех сторон снабжены пластинами. Плотная чёрная кожа брюк и длинная куртка, со внутренней стороны похожая на кольчугу времён рыцарей – к ней, для прочности, были вшиты кольца, однако вес изделия и его гибкость не менялись. Патронташ через плечо. В крепления сзади на куртке была вдета винтовка военных времён, так, чтобы вытащить её можно было одним движением. На поясе – любимая «Ева». Наполеон одел респиратор и плотный капюшон. На бедре, на специальном ремне, была закреплена кобура с ТТ. Руки в тонких перчатках, сверху более плотные краги – таким предстал перед товарищами Бонапарт, мигом вогнав их в ступор. Они в первый раз видели облачение бойца, защищающего город. - Это облачение солдат, на начало химической атаки. Только вместо респиратора предполагался противогаз. Бальзак, перерывший свои вещи нашёл лишь плотные кожаные брюки и высокие сапоги, ограничившись плащом, даже не надеясь найти что-то плотнее. Кожа бизона – самая плотная вещичка, которую они могли себе позволить выменять на торгах. Пригодилась же. Правда один минус был – волосы остались не закрытыми. Бальзак посмотрел на Напа, также надев респиратор. - Сойдёт. Возьми нож. А лучше два. Мачете, всунутые Оноре в руки, были малость великоваты для последнего. Он покрутил их со всех сторон и признал, что так оно лучше. Тут же его опоясали простым поясом с ножнами, плотно закрепив его на бёдрах – даже самая маленькая дырка была не по размеру худого Баля, поэтому пояс сполз на бёдра, оставшись там. Оноре лишь удобнее повернул его, оставшись доволен – мачете быстро выхватывался. В таком облачении они отправились наружу, а Джек с Теодором остались раскапывать свои вещи, чтобы изобразить что-либо похожее на наряд Наполеона. Высотка, в которой находился книжный, вероятно была торговым центром, на верхних этажах которого разместились офисы. Нап сразу же пояснил Балю, что там ловить нечего, кроме бумаги и неработающей техники. Деньги разве что, но сейчас действовал принцип обмена, и они были лишь ничего не значащимися бумажками. Двери магазина, стеклянные, прочно были занавешены толстенной цепью с неприступным замком. - Раньше всё закрывалось автоматически, – пожал плечами Нап. – Когда бросали, большинство магазинов закрывали именно так – цепями. – Тут же пояснил на взгляд Бальзака рыжеволосый. – А здания покрыты раствором, гляди, они на ощупь очень холодные и слизь отстаёт сама, поэтому они чистые, все стены, кроме крыш. – И действительно, дома, серые, невзрачные, были как будто очищенные. На них, как на остальные строения, не лепился хог – тот имел свойство липнуть ко всему, но тут, в городе, его было втрое меньше, чем в поселениях. - Что за раствор? - Позже попробуем проникнуть в лаборатории, – отмахнулся Нап, норовясь разбить стекло. - Стой! Я попробую открыть. Джек учил. – Баль достал примитивные отмычки и начал копаться в замке, пока Наполен, прикрывая его спину, не встал с винтовкой в руках, разглядывая окрестности и прислушиваясь ко звукам. Ему было не привыкать напрягать слух, он даже слышал, как в «Пауке» шуршат Джек и Тед. Прошло с четверть часа, когда Баль помахал перед носом у рыжеволосого открытым замком. Дверь пришлось закрыть – чтобы быть уверенными, что никого не зайдёт лишнего. В «Пауке» же было и так безопасно. - Нап, почему здесь никто ещё не был? - удивлённо выспросил Баль, смотря на то, что все отделы выглядели нетронутыми. - Сто лет прошло, хоть кто-то да должен был заглянуть сюда. - Тут такое дело...Долго рассказывать. Я попробую. Город не нуждался во всём этом ещё лет двадцать после войны - зачем нужна была одежда, которую насквозь портит хог? Посмотри - ты увидишь, что кожаных изделий совсем нет - их раскупили с руками, сразу, как поняли, что кожу слизь не проедает. Дальше в ход пошли жизненно-важные вещи, например: туристические наборы, железо всех мастей, еда. Украшения и красивая одежда, платья - стали ненужными средствами обихода. Книги, опять же большим спросом не пользовались - спрос пошёл на медикаменты и книги по изучению последствий химического оружия. Эра технологий катилась к завершению. Вскоре провода подверглись разложению хогом, а всё монтировать железом - не хватало денег и рабочих рук. Ещё спецодежда, стоимость которой превысила все имеющиеся пределы. Магазины закрывались, электричество перестало работать, вскоре все камеры, автоматические замки - всё это перестало функционировать, и такие магазины оказались заброшены своими владельцами. Потому что продавать, в общем итоге, стало нечего. После, как ты, наверное, в курсе, а может и нет - пошёл вирус, истребивший большую половину населения. Из-за того, что хог не переставал валить с туч, самолёты стали опасны - попав в двигатели, слизь не счищалась, что повысило риск падения, и инженеры придумали шагающие машины. Резина истончалась буквально за три-четыре часа езды по таким дорогам. Обычный транспорт переоборудовали, переплавили с учётом низкого потребления топлива, которого некому было добывать, и пустили на массовый поток. Все, у кого были деньги, земли, то, что можно было обменять - выменяли на такие машины. Но, как я и говорил - вирус уничтожал целые города и этот стал не исключением. Те, кто находились в бомбоубежище и не вышли - выжили. И из них состояла наша община. Мои предки вышли в мёртвый город, через месяц после потери связи с внешним миром. По крупицам собирая информацию из газет, они узнали о заражении и сделали всё, чтобы жить спокойно. - Наполеон прервался, услышав шорох, но то, кажется, было его больным воображением, потому что Бальзак, покрутив головой, пожал плечами. - В одном из районов этого города находятся дома - несколько высоток, связанных друг с другом подземными ходами - там мы и обосновались. Там же, на нижних этажах была выстроена, а точнее перенесена лаборатория, где учёные, что остались в живых, исследовали вирус. Резервный генератор, работающий на топливе. Некоторое количество шагающих машин и склад оружия. Второй склад мы заполняли едой. Но...понимаешь, почему в город не входят ходоки? Те, что поумнее? - Почему? - внимательно слушающий Бальзак поднял взгляд с разглядывания плитки на полу. - Аномальные зоны. Их тут сотни. Мы идём по тому пути, которым продвигался обратно я. Он безопасен, относительно. Кажется, когда мой "Жук" попадал в аномалии - тогда он и сломался. Могло быть и хуже - "Жука" собирал мой брат, сделав энергополе, защищающее от внутренних повреждений. Но, ты уже сам представляешь, что аномалии необъяснимы и что они делают - некому изучать. - Почему они тут возникли? - Город. Заводы, загрязнение атмосферы - всё это в сочетании с химическим оружием породило их. - То-есть, ты хочешь сказать, что ходокам тут опасно? Как вы тогда здесь жили? - Очень просто - найдя участок без аномальных зон опытным путём. - Каким же? - Очень простым. Мы нашли сведения об одной игре. До войны люди играли в такие игры, где был описан мир, на подобии того, который сейчас существует. И аномалии там тоже были. Узнав, что в той игре, проходя по той или иной местности - игроки кидали мелкие предметы, мы попробовали и знаешь, сработало. - Игры... Мир до войны... - Бальзак оглянулся по сторонам. - Это кажется нереальным. Всё, что я слышал и читал о мире. Там было много зелени и не было хога. Был только снег, град и дождь - когда вода, чистая вода падает с небес. Кажется, это должно было быть замечательным зрелищем. - Не то слово. Я покажу - есть несколько фотографий. Тебе, думаю, понравится. - Фотографий? Это что-то наподобие рисунков? - Практически, - не стал вдаваться в ненужные подробности Нап. - В общем то, что мы можем найти в этом магазине - бери, что нравится. А я поищу сигареты, кажется, тут безопасно. Если что, позови меня. Наполеон с этими словами ушёл вглубь торгового центра, задирая голову, видимо читая вывески. Бальзак же в недоумении стоял посреди зала, вокруг всевозможных отделов, и не знал, куда идти. Ему было интересно абсолютно всё, и так же сбивало с толку огромное количество ярких, даже в полутьме, освещённой лишь светом керосиновой лампы, вывесок, манекенов, разодетых в странные одежды, некоторые, для Баля были настолько открытыми, что складывалось ощущение, что это нижнее белье, если бы не вывеска, гласившая: "Одежда для всей семьи". Чётко прислушиваясь к тихим шагам своего сотоварища, Баль зашёл в первый попавшийся магазин и набрал самого необходимого - нижнего белья и носков. Чего не хватало категорически. Помня о том, что одежда, по своей сути тут бесполезна, он схватил ещё несколько удобных брюк и сколько смог, пачкой, каких-то самых простых футболок - пододевать под кожу что-то было необходимостью, иначе можно было подхватить кожную инфекцию. Следующий отдел порадовал несколькими кусками мыла, а ещё чем-то для волос - "Шампунь" гласила этикетка, на совсем такой же как у Напа бутылочке. Бальзак принюхался и взял сколько было - остальные малопонятные ему вещи остались нетронутыми и у самого выхода он нашёл нечто совсем выходящее из рамок - принадлежности для мытья. Зубные щётки, а покопавшись отыскалась и зубная паста, мочалки для тела - всё это вызвало невероятную радость. Люди до войны жили весьма и весьма счастливо, имея такие вещи под рукой, много воды, еды... И возможность читать столько, сколько тебе хочется. Они были счастливы - так подумал Баль, следуя дальше. Оставшись наедине со своими мыслями Оноре вдруг подумал, что нет, люди не были счастливы. Сейчас им - Теду, Джеку, Бальзаку, даже Наполеону нужно было совсем мало для счастья - помыться в тёплой воде раз в неделю, чтобы было что съесть, когда желудок болит от нескольких голодных дней, а так же - каждый день жизни был своеобразной радостью. Ты выжил - вот счастье в этом умирающем мире. А у них было всё, у тех людей. Они знали, что завтра у них это всё тоже будет. И оказались не готовы к послевоенной жизни. Именно поэтому - считал Бальзак, - люди так быстро погибли. Баль, отвлекшись от своих мыслей, вдруг улыбнулся - ноги его таки привели в нужный ему отдел книг... Наполеон, оставив Бальзака, намного быстрее шарился по всем отделам. Он проверял столы, где должны были стоять продавцы, на наличие сигарет. Иногда ему удавалось отхватить кем-то когда-то позабытые открытые пачки. Ещё Нап собирал кофе, умело находя небольшие помещения, где служащие этого магазина отдыхали, там, находил начатые банки кофе, забирая каждую в отдельный мешок. Больше его не интересовало ничего, кроме как, каждый раз выходя, прислушиваться к шагам и еле слышному дыханию Бальзака. Мысли Наполеона были просты, его не интересовали жизненные ценности, кто о чём думает и как что воспринимает - только то, где достать сигарет, кофе и как достать Баля. В хорошем смысле этого слова. Вообще, субъект по имени Оноре, оказался крепким орешком, не попадающим под влияние очарования Напа, что того беспокоило, но в то же время вызывало сильный интерес. Все мысли уходили в сторону серокожего, кажется Наполеон стал им одержим - эта мысль вызвала усмешку. Несколько ночей, пропитанных теплом чужого тела решили для Наполеона всё, раньше, когда Оноре его избегал, у Бонапарта не было сильной тяги, но теперь...Теперь он был готов на всё, чтобы достучаться до своенравного партнёра. Особенно когда тот давал слабину - с каждым днём всё больше. - Баль... Баль! *** Теодор и Джек, разрывшие все запасы и теперь что-то колдующие над своими "выходными" формами, с помощью иголки и чудом найденной катушки ниток, вздрогнули, когда услышали посторонний звук. Такого они ещё никогда не слышали - утробный, хрипловатый, с нотками безысходности в голосе вой. Такой и человеческий, и звериный одновременно. Драй первым вскочил к обзорному стеклу и тихо охнул, судорожно метнувшись к люку, задраивая его ко всем чертям - на улице стояло нечто. Огромный, в два метра в холке зверь с плотной шкурой, на который налип хог - от этого он выглядел вдвойне объёмным. Сероватого окраса, с мощными, снабжёнными шипами лапами. Вытянутая морда с маленькими, закрытыми костяными острыми надбровными дугами, глазами, цвета которых, с такого расстояния, было не разглядеть. Зато пасть, с двумя рядами острых клыков - была вполне видна, чтобы те, кто был в "Пауке", поняли, что им грозит повреждение агрегата - такие зубищи, от которых морда зверя казалась неприятно - угловатой, могли вполне прогрызть металл, не говоря уж о когтях на лапах. Когда существо подошло поближе, то они смогли разглядеть - то, что им показалось налипшим хогом на шерсть, оказалось всего лишь...шипами, которыми существо было покрыто едва ли не полностью. - Джек, ложись! Благо, что тот не стал задавать ненужных вопросов и кинулся на пол по одному слову беловолосого. - Баль и Нап! Надо их... - Они, вероятно, уже услышали. - Что это? - Не Люп. Помолчи, может услышать. *** Бальзак, увлечённо раскладывающий книги в вещмешок Наполеона, только удивлялся, как всё удобно устроено в этом отделе. Он ахнул, когда увидел эти высокие полки с уютно лежащими томиками, жмущимися друг к дружке. Их было столько, сколько Баль не видел в жизни. А после, он отыскал систему - читая надписи жанров, авторов, тематик, и был счастлив - не нужно было открывать и смотреть описание, чтобы понять о чём книга, теряя время, которого так мало выделил Наполеон. Кажется, когда мешок был наполнен наполовину, до слуха Бальзака донёсся вой и крик Бонапарта. Вещмешок уместился на спине, а в руке, уже автоматически, был зажат мачете. Что дальше с ним делать, Бальзак не знал, но сталь, так приятно холодившая руку, его успокоила. Ещё больше успокоило то, что в книжный отдел влетел Наполеон с винтовкой наперевес. - Баль, нам кранты - на наш след вышел Бестор. Ты бежишь до "Паука", а я постараюсь его задержать. Никому не вылезать на поверхность, ясно? Сидите в машине. - Но.. - Баль! - Наполеон, казалось сошёл с ума - его глаза светились предвкушением битвы, а то, как он, забросив Бальзака к себе на плечо, потащил того ко входу, говорило о том, что он совсем не соображает. - Наполеон! Со второго этажа. Стрелять... Отпусти меня, мать твою! - Помолчи. Зверь, услышав голоса, медленно повернулся и стал приближаться к стеклянным витринам, внимательно заглядывая в каждую, стараясь уловить движение. Но Бонапарт успел вовремя, буквально выпихнув Баля к себе за спину, как только он выволок его наружу, предварительно опустив на ноги. Раздался выстрел и Баль, не помня себя, кинулся к "Пауку", пока рыжеволосый бесстрашно палил, прицеливаясь. Раненый Бастор зарычал, не видя ничего перед собой - меткий Нап умудрился прострелить ему глазницу, но по косой, не убив. Теодор, видевший краем глаза, что происходит, моментально разблокировал люк, втаскивая Баля. Он и Джек успели доползти до спального отсека, где хранились вещи Наполеона и найти заряженный револьвер - тот стоял на предохранителе, но Тед догадался, как его снять, выскакивая наружу - в помощь Бонапарту, к которому зверь подошёл уже почти вплотную. Единственное, что мешало ему вгрызться в сладкую плоть - то, что жертва, бросив винтовку, отстреливалась более быстрым ТТ, не давая сократить расстояние до прыжка. Никем не замеченный Драйзер целился, он был спокоен, в отличии от азартного Наполеона, которым, похоже, владели эмоции, перекрывая напрочь здравый смысл. Выстрел оглушил Теодора, отдавшись в плечо неприятной болью - как держать оружие он не знал, и отдача застала его врасплох, но своё дело он сделал - Наполеон, умело прыгнув в сторону, пока Бастор отвлёкся на новое повреждение, перекатился, взяв винтовку, прицеливаясь, посылая пулю прямо в глаз. Теперь уже точно попадая. Зверь взвизгнул, забившись, разрывая пласты хога когтями, катаясь по земле. Он умирал в дикой агонии - пуля, выпущенная Наполеоном, задела мозг существа. Сам же рыжеволосый, отставив винтовку за плечо, достал сигарету и поджёг её, считая бой оконченным. Теодор, подойдя к товарищу, поинтересовался: - Ты совсем сумасшедший? - Не-а. - Или ты героем хотел показаться. - Тед, я с такими имел дело. В первый раз просто промахнулся. И отдай мой револьвер! Я тебе покажу где есть получше. - Нет уж, это останется у меня. Наполеон скривился, приняв решение - поспорить в другой раз, запрыгивая в люк сразу же после Драя. На последнего накинулся Джек, сжимая в объятиях и говоря что-то быстро, от волнения неразборчиво. Баль же не смотрел ни на Наполеона, ни на Теда, кивнув и оставив их в рубке управления, забирая с собой добытые вещи. Бонопарт облизнул губы и не раздеваясь сел за рычаги, обернувшись: - Пару часов ходу до места. Отдыхайте, я доеду. - Точно? - Да, идите. - На лице Напа была улыбка и Тед, успокоившись, моментально был уведён Джеком в комнату. Улыбка Наполеона погасла, как и напускной весёлый, разгильдяйский вид. Он внимательно следил за дорогой, мыслями улетая к тому, кто сидел в их комнате. То, что Бонапарт был обижен, не сказать даже части. Но, мысли - мыслями, и он решил, что ему никто ничего не должен. Особенно Оноре. Мимо проплывали тёмные провалы окон домов, какие-то магазины, подъезды и офисные здания. Наполеон старался обходить все большие улицы и, если был не уверен в пути, долго вглядывался на падение хога. Ему везло - в аномалию он не угодил, и твёрдо продвигался по заданному маршруту, наконец, без приключений, через пару часов останавливая "Паука" и выбираясь наружу. Место, в котором они сделали остановку, выглядело, как и любой другой уголок города, если бы не огромная стена из старых бетонных блоков. На неё не налипал хог, скатываясь вниз, устроив тому, кто попробует перелезть, дополнительное препятствие в виде топи. За стеной высились четыре многоэтажки. Бывший спортивный комплекс, гостиница, частная больница и офисное здание этого центра здоровья. Они не дышали жизнью, как те места, в которых обитали люди, казалось они, так же, как и другие части города давно заброшены. Наполеон остановил машину в том месте, где находился въезд в подземную стоянку. С пару минут пошуршал замком, а ещё через несколько - ангар открылся и внутри зажегся свет, открывая взгляду несколько моделей шагающего транспорта. Бальзак, выскочивший сразу после того, как услышал скрежет, сел за рычаги, вводя машину на место, куда указывал рыжеволосый. Двери за ними закрылись на замок, что подтвердило тихое щёлканье, прозвучавшее на весь ангар и красный цвет. Баль, который читал путеводитель, уже догадался, что красный означал - стоп. Он, осторожно вышел, чувствуя под ногами ровный асфальт без примеси хога. - Это то место? Наполеон кивнул, залезая в "Паук", чтобы позвать остальных, но этого не потребовалось: оказывается, Теодор собирал вещи, как и Джек, полностью доверяя рулевому. - Где мы? - Там, где мы сможем спокойно отдохнуть.