La mondo esperas.

Атлантида была их мечтой – одной единственной на несколько сотен человек. То, что они никогда не видели, но так мечтали увидеть, мечтали о спокойной жизни, хотя никто из клонов даже не представлял, как она выглядит - эта мифическая жизнь без пустынь хога и с нормальной, растительной едой. Клоны не ждали никакой помощи, не стали долго разрабатывать план – когда подошла основная группа Наполеон был уже готов – он принёс голограмму карты города и показал её всем. Жуков стоял поодаль подсчитывая варианты, а Бальзак, Джек и девушки, под командованием Макса и с помощью лучших инженеров разбирались с реакторами. Все, абсолютно все работали, как слаженный механизм. *** Город оказался немного меньше Амброя. Он уходил под землю, начинаясь в горах и заканчиваясь под толщами воды. Наружу выходили лишь поля купола, которые давно были покрыты толщей хога. В самом городе преобладали двух-трёхэтажные строения, выдолбленные в горе – крышей служил свод пещер. Оказывается, что под хорошим слоем земли оказалась горная порода, на основе которой и выстроили «Атлантиду». Серые дома с небольшими окнами, зашторенные плотными гардинами, широкие улицы, по бокам которых, у самих домов, были насаждения для кислорода и приятной глазу зелени. В центре располагалось озеро, через которое проходили подземные реки, не загрязнённые хогом, впадающие в океан. В «Атлантиде» имелась своя система водоснабжения и канализации. А так же несколько десятков оранжерей, освещённых лампами, имитирующими солнечный свет. Сердцем города служила ратуша, такое же здание, отличное от других большим балконом, на котором висел кроваво-красный гобелен с золотой вышивкой имени города. Было продумано всё до мельчайших подробностей – крематорий, хоспис, детский сад и школа. Небольшие магазинчики и фабрики по производству товаров, пищи… «Атлантида» была красива своими серо-зелёными красками, с установленными на своде лампами, которые освещали улицы так ярко, как это было когда-то днём, когда солнце ещё пробивалось через толщу туч. Но с приходом анархии всё изменилось. В тюрьмах остались несколько верхушек, ратуша была заброшена, а на окраинах по четырём углам уединились четыре группировки. Несколько семей прятались в недрах города, не желая вступать в противоборство. Одна группировка проповедовала гуманизм и занималась обучением и воспитанием детей, прятала уцелевших женщин и поэтому была нетронута нападением остальных групп. Её обходили стороной, и она единственная состояла по большей части из детей. Вторая группировка называла себя Атлантами, она руководила всеми нападениями, разграблениями и не признавала никаких законов, кроме законов силы. Две остальных держались особняком, придумав свои Законы и правила поведения. Они занимались грабежами лишь тогда, когда еда заканчивалась, но им частенько приходилось отбиваться от атлантов, чтобы выжить. Им нужен был правитель, тот, кто сплотит всех, заставит их работать и сделает улицы чистыми от насилия. Распределит роли по уму. А не так, как сделали это бывшие богачи. Все группировки, кроме одной, втайне надеялись на приход клонов – многие даже не знали, не помнили, как они выглядят, но чувствовали, что те намного сильнее и умнее. Такой увидели «Атлантиду» группа захвата. Пока оставшиеся в Амброе клоны пытались перевести полезное имущество к «Атлантиде», в ней бушевал настоящий военный переворот. Клоны, всего пять десятков, спустились на лифте, оказавшись в самом конце города. Карта показала им, где находится первая группа, и они двинулись к ней – Наполеон не преследовал цели убивать, он хотел склонить на свою сторону, показать каким он может быть мудрым правителем. Кто кроме него может сделать город идеальным местом? Таким, которого они всегда желали. Таким, которое можно гордо назвать словом «Дом». Серый дом, стоящий в самом отдалении, окружённый живой изгородью цветов, стоящий в полумраке рядом с детской площадкой, где пустовали разноцветные карусели, домики и всяческие качели, турники и грибочки с песком, оказался на редкость красивым. Он был разрисован, куда доставала детская рука, цветными мелками, от этого казался живым. Внутри не горел свет, не было слышно голосов, но тишина прерывалась тихими, едва слышными всхлипами – завидев людей, так непохожих на основную часть населения, в спецовках, коже, словом боевом обмундировании, они перепугались. Малыши не понимали, кто это, девушки, предчувствуя недоброе, были спрятаны мужчинами в шкафы, как, впрочем, и дети, а сами воспитатели вышли, подрагивая от страха, навстречу этим воинам, с примесью любопытства, от которых трясутся коленки и не слушается голос. В их глазах, помимо этих двух чувств, горела надежда. - Добро пожаловать в дом. Мы не преследуем целей убить или воровать. Мы воспитываем детей – прошу вас, уберите оружие, – первым заговорил парень, совсем молодой – видимо один из старших деток, ставший воспитателем. - Я в курсе. – Хмыкнул один из вооружённых, снимая защитный шлем с головы, оказавшийся на редкость ярким внутри. Рыжие волосы полыхали, как огонь, а на лице играла добрая улыбка. – Я Наполеон. Мы пришли, чтобы установить мир в «Атлантиде». - Наполеон… Бонапарт! – вспомнил один из более старших воспитателей. – Клоны…Вы нас нашли, мы спасены! – голос, показавшийся таким знакомым, пробудил в Напе недавние воспоминания. - Ты ответил, да? – хмыкнул он, усмехнувшись. – На мой звонок. - Да! Вы спасёте нас? - Я же сказал. Сидите и не высовывайтесь. Отлегло от сердца не только у воспитателей, но и у небольшого отряда – хотя они и предполагали, что с этим сообществом проблем не будет, всё равно победа их безмерно радовала. «Гуманисты» показали им путь ко второй группировке, которая не только приняла предложение Наполеона, но и в мгновении ока выступила с ним, пополнив его немаленький отряд ещё тридцатью людьми, что хотели восстановить шаткий мир – им порядком поднадоели постоянные стычки. За второй последовала третья, где люди были не столь добродушны. Их дом подсказал это сразу – ограждения, сооруженные из разного хлама, и охранники, что держали весь отряд на мушке. Такой же серый дом, как и остальные, люди в военной форме, с оружием в руках, держащих его неумело, но достаточно твёрдо. - Кто вы, какого чёрта пришли? Наполеон снова выложил всю историю, использовав поистине удивительный дар убеждения. К началу беседы их хотели расстрелять (под счастливый вопль Жукова: Ну, попробуйте), потом обругать (не менее довольный смех маршала: Ага, я тебе в рот {цензура} засуну), а после, к концу разговора, сменили гнев на милость. Или самоубийство на жизнь, как выразился всё тот же развеселившийся Жук. Община не была благосклонна к клонам, но согласилась, что они будут лучше, чем то, что творится в городе на данный момент. Всё-таки клонов было в несколько раз больше, и сопротивляться им было бы большей глупостью, чем попробовать жить нормальной жизнью, о которой им вещал добрых полчаса Наполеон. Однако недоверие в их голосе, желавшего приятного пути было очевидным. Но Нап на этом внимания не заострял – он знал, что все эти люди будут действовать по одному инстинкту – инстинкту толпы. А так же он знал, как управлять этой толпой. Язык у Бонапарта был подвешен едва ли не лучше, чем у любого другого клона. Хотя Нап не был самым умным, но у него для таких случаев были помощники. Последнее сообщество было едва ли не самым большим. И самым опасным. Оно привлекало к себе внимание крикливыми надписями, в которых угадывались пафосные лозунги довоенных времён. Такие, о которых писали в книжках про неформальную молодежь. Из каждого окна здания реял пиратский флаг. Старый герб анархистов, идущих против законов. Хотя закона в «Атлантиде» и не было, они всё равно против чего-то боролись – эта глупость, которую так и не понял ни один из клонов. Только если спросить, что они и сделали. - Эй, народ, против чего воюем? – Жуков был в собственном амплуа, знакомый многим хамством и напористостью. Ответом ему послужила автоматная очередь, срикошетившая по его бронекостюму. Жук и бровью не повёл, продолжив: - Чё-то непонятно и криво как-то. Повтори погромче. – Погромче оказалась гранатой, брошенной под ноги. Как по команде, хотя таковой и не было, клоны прыгнули в рассыпную, прячась за домами. Жук матерился сквозь зубы припоминая тех дебилов, что жили внутри кричащего здания. - Идиоты, они обрушат свод! Кто им дал гранаты? – перекрикивая гул после взрыва, спросил Нап. - Скорее всего из старых запасов бункера, – мгновенно ответил военачальник, рассредоточивая людей и клонов по точкам, что давала ему мини-голограмма. Вообще это полезное приобретение, с которым их познакомил учёный, так понравилась маршалу, что тот освоил её за каких-то десять минут. - Открыть огонь по команде. Клоны первой линией. Группа захвата за спиной. Кто без брони идёт сзади, не хватало ещё бессмысленных потерь. Наша цель – не дать выкинуть взрывоопасные предметы. - Гранаты ты имел ввиду? – ядовито усмехнулись сзади. Тед, ставший одним из атакующих, одетый в такой же плотный костюм, стоял рядом с Наполеоном, взяв его своей целью защиты. Потому что знал, что если Атлантида будет захвачена, то только рыжеволосый сможет ей управлять. - Заткнись. – По-доброму ответил Жук, махая рукой – жест означавший начало наступления. Бой продолжался недолго. Люди, привыкшие сталкиваться с плохо обученными воинами, не ожидали чёткого наступления настоящих военных. Гранат было несколько, но их успели перехватить вовремя. И вывести из строя подоспевшим Робьеспьером. Людей старались не убивать – Наполеон был против того, чтобы начать с насилия. Поэтому стреляли в руки, плечи и ноги, оставляя жизненно важные органы в порядке. Противники клонов были не столь миролюбивы и целились прежде всего в голову, но не учли костюмы, защищавшие тело от выстрелов, хотя и оставлявшие на теле синюшные пятна. *** На каждом реакторе трудилось по три инженера, складывающих на экранах сложные формулы расщепления целого на отдельные составляющие. Учёным показался именно этот путь самым простым: без должной синтезации на молекулярном уровне химико-биологическое оружие не могло существовать – это был бы всего лишь выброс ядовитых веществ, которые погашались бы другими веществами, для коих запускали пустые реакторы – таких было всего пять, но того должно было хватить с лихвой. Бальзак ходил сам не свой по рубке управления системой, надеясь, что захват города проходит успешно. Как бы серокожий ни старался – он не мог выкинуть из головы Наполеона. И не мог не признать, что его тело реагирует на близость рыжеволосого. А эмоции, неподвластные Оноре, захлёстывали волной, исходящей от Императора. Такой, что хотелось совершать немыслимые вещи. Например сдаться. Да, Бонапарт его завоевал. И теперь, волнуясь за исход дела, Баль это ясно понимал. - Отсчёт пойдёт в обратном порядке. - Сколько нужно, чтобы Земля вновь возродилась? - Не менее пятидесяти – ста лет. Для полного очищения. Несколько реакторов успешно нейтрализованы, но нас беспокоят ядовитые испарения. - Реактор очищения запущен. - Уже не беспокоят. Сплошь и рядом раздавались голоса. Клоны были похожи на рой муравьёв, работающих системой, настроенной Максимом Горьким. Тот контролировал весь процесс, успевая мелькать повсюду. Джек давно ушёл наружу, помогая отстраивать путь для прохождения машин. Оказывается, к дамбе шёл обходной путь, огромная дорога, что позволяла перевести вещи в «Атлантиду» без особых последствий. Дост, прибывшая следом за Штирлицом, получала данные о снабжении, вместе со своим мужем – Гек отправился в Амброй. Все исполняли свои функции, движимые общей целью. *** На площади, расчищенной машинами класса «Муравей», стояла вереница нагруженных до основания «Кузнечиков» и «Палочников». Они направлялись по другую сторону гор и им это успешно удавалось. Машины кренились в бок, поддерживаемые «Сколопендрами», которые рассекали местность, не прибегая к горизонтальной плоскости. Сверху, с надзорной башни, где стояла Гамлетесса, это было похоже на шествие насекомых. Она любовалась этим зрелищем, сняв с лица защитную маску и откинув мешающие волосы назад. Прямые чёрные пряди и полу-азиатское личико с ангельскими голубыми глазами. Кто-то ей сказал, что она похожа на нечто нереальное – иллюзию. И она стала иллюзией для всех, кроме клонов. Её единственную не могли поймать люди. А они словили даже Есю. Жизнь среди людей была ужасна. Многих девушек заставляли быть игрушками для высших господ, заставляли рожать детей, да клоны догадались как предотвратить это после первого раза. Они изобрели собственное противозачаточное и стали бесполезными. Насколько Гам помнит – клоны держались друг друга, тогда как люди убивали всех, кто был им неприятен – своих, чужих. Избивали до полусмерти или унижали так, что после хотелось лезть в петлю. Гамлетесса помнит и то, как она успокаивала девушек после серий изнасилований, их страх и сумасшествие в глазах. Боль, не физическая, другая, которая обесцвечивает весь мир, поглощала их. Клоны заново приручали свой слабый пол любить, потому что после такой жестокости они могли лишь ненавидеть. Мужчин, прикосновения, всё вокруг и даже себя. Гам тряхнула головой, отгоняя болезненно-неприятные мысли прочь. Люди сами себя обрекли на вымирание. Пришло время клонов – тех, кого создали из ДНК людей. Ев, созданных из ребра Адама. И таких рёбер у них предостаточно, чтобы создать идеальных людей, сплотить их под началом фактически бессмертного лидера и не дать им забыть те ужасы, что случаются, когда делят на касты. *** Наполеон стоял на балконе. На полшага позади, за правым плечом, был Жуков, с другой стороны – Драйзер. Они смотрели вниз – на молча взиравший вверх народ, состоящий из клонов и людей. Тишина, казалось, отражалась от свода, была густа и наполнялась фразами, которые легко читались в глазах ожидающих. Нап прочистил горло, навалившись на перила, и начал речь. Она была заготовлена заранее. Не вся, конечно, основные моменты, по планированию жизни в городе. Он рассказал о достижениях, о еде, работе, спокойной жизни, начав, как водится, с приятного. Закончив тем, что придётся для того, что ранее описывалось потрудиться и что разделения на касты – господ и рабочих не будет. Люди, уставшие от постоянного скитания, ссор общин, охотно поддерживали Наполеона, клоны, что стояли вперемешку с жителями – и подавно. Так началась новая эра в жизни на планете – эра «Атлантиды». Весть о городе дали разнести разведотряду на быстроходных «Клопах», отправив их в различные общины. Каждый должен был добраться до города своим ходом и никак иначе – это посоветовал сделать Теодор, ставший правой рукой Наполеона в судебных делах – он разрешал споры и конфликты, распределял рабочих, учитывая их навыки и интересы. Город стал наполнятся. Даже бывшие анархисты, выбравшиеся из тюремного заточения, продолжавшегося месяц с небольшим, отметили, что в таком городе им хотелось жить. Дома светились жизнью, постепенно заполняющиеся людьми и их хламом. Были выпущены деньги, а точнее подобие на них, с лицом Наполеона на каждой, чем сам рыжеволосый был не особенно рад. По улицам свободно передвигался люд, а рынки вскоре заполнились всяческими товарами и уже через неделю, получив первые доходы, горожане отправились закупаться. События разворачивались слишком быстро для тех, кто привык ждать. *** - Баль? – Наполеон пришёл как обычно поздно ночью. Его заваливали делами и работой – в первые месяцы им всем пришлось туго. Бальзак был назначен советником Императора – на том настоял сам рыжеволосый по причине того, что отпускать Оноре Нап не собирался. Даже поселил его в свою квартиру. Но Баль не сопротивлялся, однако в постель Наполеона упорно не ложился. Спал на диванчике в гостиной, что стала его личным кабинетом и спальней – его собственной комнатой, личным пространством. Сейчас советник города «Атлантида» находился в наполеоновском уголке хаоса, развалившись на кровати, укрытый хвостами двух пушистых любимцев Наполеона. Кошка с круглым животиком лизала лапы коту, которого обнимал Оноре – Бонапарт не двигался, стараясь не спугнуть столь мирную картину. Сколько им всем пришлось вынести, чтобы наконец-то зажить счастливо? Джек с Теодором живут в этом же доме, счастливые и спокойные. Постоянное напряжение Драйзера, сковывавшее его во время пути исчезло. Джек занялся выпуском газеты. Еся и Гамлетесса спустя каких-то пару месяцев во всеуслышанье объявили о своём интересном положении, поторопив строительство роддома. Максим и Жуков налаживали систему охраны и смену времён на день-ночь, подстраиваясь под верхний мир. Оставшихся девушек, людей, изучали медики, стараясь понять, что послужило причиной смертности после родов. Гек вернулся через несколько месяцев, а за ним на стареньких машинах, переехали общины, одна из которых оказалось той, где жили Драйзер и Бальзак. Люди заполняли «Атлантиду» и уже достаточно давно их не интересовал вопрос о том, что ими правят клоны – мужчины и женщины охотно вступали, не взирая на своё происхождение – регистрацией занимался сам Тед, так же взяв на себя перепись населения их мирка. Тучи рассеивались неохотно, но пришедшие с моря ветра потихоньку рассеивали их, сделав мир немного светлее. Но, для того, чтобы планета расцвела, требовалось ещё немало лет… Наполеон, предавшись воспоминаниям, опираясь на косяк двери, затуманившимся взглядом смотрел на спящего Баля – тот снова заснул с книжкой, видимо дожидаясь Бонапарта с работы. Он всегда его ждал: иногда в комнате рыжеволосого, но чаще всего в своей, потому что иначе его сгребали в объятия и целовали до сладкой истомы во всём теле, сопротивляться которой было раз за разом сложнее. Наполеон был терпелив и всегда отпускал Баля, будь на то его воля. - Не устал стоять? Может присоединишься? – Оноре проснулся, потягиваясь и смахивая с кровати кошек, давая место императору лечь рядом. Наполеон удивился, но безропотно подчинился совету, тут же обнимая серокожего. - Что упало, что ты сегодня так ласков? – промурлыкал он, занимаясь привычными нежными ласками того, кто не особенно сопротивлялся этому. - Решил, что хочу проводить ночи в твоей постели. – Больше слов не понадобилось, теперь император был счастлив целиком и полностью. У него было всё о чём можно мечтать - Атлантида дала им всем толику того, что можно было считать "нормальной" жизнью.