Чужие

- Джи-хён, - шепот Сынри сбивается, когда Квон стягивает с себя футболку и вопросительно смотрит на нижний ярус кровати, - а ты ведь мне еще «правду» должен. - Серьезно? – устало отзывается Квон, разминая плечо, которое сегодня стало жертвой железной лапищи Чхве, - и что ты хочешь узнать? - Хён, ты уже был… Ну, - Сынри краснеет, шмыгая носом, - с девушкой? Джиён замирает, вертя в руках снятую футболку, и внимательно рассматривает младшего, словно пытаясь прожечь его насквозь. - А почему ты спрашиваешь? Сынри краснеет еще сильнее и совсем теряется под этим пронзительным взглядом. - Просто… Мне нравится кое-кто. У нее наверняка уже кто-то был, и я… Ну, не хочу ударить в грязь лицом. Квон расслабляется, чувствуя, как отпускает то мерзкое, склизкое, что держало его сердце в лапах последние пару минут. Он фыркает и с силой бьет младшего по плечу, падая следом на его постель. - А что, хорошенькая цыпочка? Сынри отчаянно кивает, да так, что голова, кажется, грозится отвалиться. Сунмин и правда очень хорошенькая, а еще она дочка полицейского, патрулирующего тот район, где пару раз сам Ли пытался пощипать богатеньких буратин. Он нипочем и думать бы себе о ней не позволил, если бы только она сама не передала ему записку через Хёнсына. О том, как и когда с ней сошелся Хёнсын, Сынри предпочитал не думать. - Просто прислушивайся к ней, вот и вся премудрость, - улыбается Квон, - нехитрое дело, но я тебе тут не помощник. Все равно облажаешься в первый-то раз. - Хён! – Возмущенно пыхтит Ли, накрываясь одеялом с головой, а Джиён тихо смеется. Сынри ему как младший брат, которого у него больше нет. Поддевать его – особое удовольствие, но Квон прекрасно понимает, что любой другой человек, позволивший себе оскорбить Ли, недолго будет топтать землю целыми ногами. За своих Джиён всегда рвет, не задумываясь, поэтому его и зовут драконом. - Что «хён»? – передразнивает он, забираясь на собственную кровать, - засыпай. Завтра побудка рано. - Угу, - бурчит Ли из своего одеяльного кокона, а потом, помолчав, добавляет еще тише, - и всё-таки зря ты ее спалил, хён… - Кого? – Джиён буравит взглядом пятна на потолке. Он прекрасно знает ответ, поэтому не понимает, зачем задавал вопрос. - Книгу эту… - голос Сынри постепенно стихает, превращаясь в невнятное бурчание, - … про лепреконов… - Знаю, - одними губами шепчет Квон, проводит по плечу ногтями, невесомо обрисовывая следы от пальцев Чхве, и переворачивается на бок, жмурясь до звезд под веками – без тебя… Утро бьёт под дых как ярким светом прямо в глаза, так и властным голосом комендантши. Джиён на несколько секунд зависает, вспоминая, кто он и где находится, а потом разом сбрасывает с себя одеяло. Сынри корчится на нижней койке, тщетно стараясь спрятаться от реальности в неге сна. - Подъём! – разносится по их этажу в дикой аккомпанировке из хлопающих дверей, - Умывайтесь и на зарядку! Джиён соскальзывает вниз по ступенькам и потягивается, разминая спину. Ли отчаянно старается увернуться в одеяло, пряча голову под подушку, но Квон успевает первым. - Давай, ленивая задница, - немудреные постельные принадлежности летят на пол, - если и в этот раз пропустишь утренние упражнения, мисс Ким здорово тебя вздует. Может, даже в исправиловку засунет, как особо злостного нарушителя. Сынри подгибает худые коленки к животу и страдальчески морщится, пытаясь поймать Джиёна в фокус одним глазом. - И отлично… Там хоть выспаться можно… - Ага, - бодро соглашается Квон, сдергивая со спинки кровати свои спортивные штаны и полотенце, - на бетонном-то полу. Это немного отрезвляет Сынри, и он даже спускает вниз одну ступню, правда тут же отдергивает ее обратно. - Думаешь, мисс Ким будет недовольна? - Думаю, она будет в ярости, - ухмыляется Квон и, втискивая ноги в потертые кеды, исчезает за дверью, вклинивая еще один хлопок в десятки прочих. - Твою маааать, - обреченно тянет Ли, но тоже встает. Он никогда не признается в этом даже самому себе, но без Квона эта комната тяготит не хуже тюремной камеры. Находиться здесь без Джиёна – все равно, что ступать по острым камням на пляже: можно, но совершенно ни к чему. Поёжившись, Ли выскальзывает вслед за своим хёном в наступившее безрадостное утро. Книгу больше не вспоминают. Джиён вертит в руках полотенце и не может заставить себя шагнуть в ванную. Тихий низкий голос, который может принадлежать лишь одному человеку во всем интернате, обозначает, что Чхве Сынхён тоже встал в числе первых. Квону странно, он не привык отступать, не привык сдавать позиции, а с этим Чхве он словно бы только и делает, что танцует в обратную от финиша сторону. Это ненормально, это бесит, это не исправляется, как бы Джиён ни старался. - Блять, - выдыхает он, стискивая одновременно и зубы и пальцы на жестких петлях полотенца. А потом совсем не смело шагает внутрь. Сынхён замолкает на секунду, сканируя его своими глазами-маслинами, а потом кивает, брызгая в лицо водой. Стоящий рядом с ним Дэсон тут же расплывается в улыбке. - Хён! Доброе утро, однако! Ты уже слышал? - Что слышал? – Дэсон расслабляет, дает легкую передышку. Квон притирается ближе к раковинам и вешает полотенце на шею, наклоняясь вниз. - Ну, что одного пацана все-таки поймали. Кванхи, кажется. Джиён напрягается, новость та еще, если этот Кванхи сдаст их маленький секрет, то они лишатся и того подобия жизни, что еще держит большинство интернатских на плаву. - Но он оказался крепким орешком, - Дэсон развеивает тревогу так же мастерски, как и нагнетает обстановку, - утверждает, даже под угрозой исправиловки, что просто по нужде вышел. А то что в одежде был, так замерз просто. - Ему не поверят, конечно, - подает голос Чхве. Джиён едва заметно вздрагивает, удачно пряча эту мимолетную слабость за очередным всплеском в лицо ледяной водой, - одежда-то вся в песке. - Если не признается – ничего не докажут, - убежденно заявляет Дэсон и с надеждой смотрит на Квона, - верно же, хён? Джиён размеренно вытирает лицо, отбрасывая мокрую алую челку назад, и улыбается. - Если его-таки засунут в исправиловку, я самолично ему ништяков пронесу. Сынхён хмыкает, не пряча собственную ухмылку. - Я тогда постою на стреме. Дэсон хихикает и вдруг замолкает, выпучивая глаза. Дважды два Джиён складывать научился давно, так что тут же прикусывает язык, а для верности засовывает в рот зубную щетку. - Так, давайте быстрее, в темпе. Всех ждут на построении во дворе, - Резкий голос коменданта как по волшебству обрывает все остальные звуки. Квону даже поворачиваться не нужно, чтоб до мельчайших деталей точно представить каждую складку на ее вечно недовольном лице. Нахмуренные брови, поджатые губы с опущенными вниз уголками. Иногда ему казалось, что ее сослали сюда за какие-то грехи. Это было бы логично. Просто… Почему тогда и они все тоже здесь? Сынри нагоняет всех только в коридоре. Он так и не успел толком умыться, поэтому зябко ежится, сгоняя с кончиков волос прохладные капли. Молча, он косится то на Чхве, то на необычно притихшего хёна и не пытается вклиниться в тишину. Даже Дэсон молчит, в конце-концов. Джиён не обращает ни на кого внимания, он то и дело царапает ногтями предплечье и кусает нижнюю губу. На улице прохладно; часов у Квона нет, но он и по солнцу видит, что сейчас всего семь утра. От остывшей земли поднимается похожий на разведенное молоко туман. Квон бессознательно ищет взглядом широкоплечую фигуру Чхве, а потом резко опускает глаза долу. Сдался же ему этот пацан. Тренером у них мисс Ким, больше напоминающая фигурой боксерскую грушу. Иногда, хихикая ночами у очередного костра, парни строили предположения: что же у нее там, под бесформенной темно-бордовой спортивной формой. Да и женщина ли она вообще? Впрочем, Джиёну доподлинно было известно, что у костра всякий раз присутствовали минимум один или два субъекта, которые знали это наверняка. Женщина или нет, но соки она выжимать умеет как никто другой. На ближайшие полчаса его мозг ждет благодатная тишина, а мышцы – непосильная нагрузка. Джиён улыбается, ловя заинтересованный взгляд Ёнбэ из другой шеренги. То, что надо. Легкие горят, словно бы их обваляли в красном перце, а потом крепко сжали в кулаке. Квон бежит уже восьмой круг по приинтернатской территории и пытается не размышлять о том, что впереди осталось еще два. Обещанная пустота все никак не приходит, оставляя вместо себя звенящее «что, если». Хочется остановиться и засунуть голову куда-нибудь в песок, но он-то знает, что так просто от этого не избавиться. Плюнув на нормативы, все равно стремящиеся к недостижимым идеалам, Квон плюхается на задницу прямо в пыльную траву. Внутренности потихоньку расслабляются, позволяя дышать медленнее и глубже. Правда, ненадолго. - Ты чего это тут расселся? – голос Сынхёна заставляет только-только разошедшиеся ребра снова сжать нутро. Квон щурится, пытаясь скрыть суженные зрачки, и лениво качает головой. - Завидуешь? - Свело чего-нибудь? – Сынхён переступает с ноги на ногу и загадочно хмурится куда-то в сторону здания интерната, - помощь нужна? Зачем Джиён кивает? Даже потом, когда он будет думать об этом, стоя под струями холодной воды в душевой, он так и не сможет понять. Либо просто не позволит себе это сделать. Но в данный момент существует только чужая широкая протянутая ладонь, да собственные на самом деле подгибающиеся колени. Сынхён отработанным, совершенно естественным движением перехватывает его за талию, помогая встать на ноги. А Джиён стискивает зубы, пытаясь убедить себя, что ему до лампочки чужая лапища в такой опасной близости от собственной филейной части. - Мы ж все равно впереди? – уточняет Джиён, Чхве усмехается. - Пока да, но Убин вместе с инопланетяшкой в спину дышат. А ты тут в траве штаны протираешь. - Ты не трогай мои штаны, - Квон поджимает губы, но ненадолго. Ладошка у Чхве горячая, жжется сквозь тонкую ткань футболки. Отвлекает. - И не собирался, - беззлобно смеется Сынхён, - не ершись. - Кто это тут… - собирается уточнить Джиён, но не успевает. Из-за поворота показывается Убин, - так! Поднажмем. Они приходят вторыми, только Сынхён больше не держит Джиёна за талию. Это отзывается в позвоночнике ноющим ощущением пустоты, но Квон не подает виду, разворачивается к ребятам. Убин стесняется радоваться своей победе, по отношению к Джиёну он всегда испытывал какой-то необъяснимый трепет, но Квон сам хлопает его по плечу и громко грозит отыграться. Кажется, это немудреное обещание приводит Убина в полный восторг, а самого Джиёна на край ямы. Ямы, которую он сам себе выкопал. Даже потом, смывая с себя пыль и пот, он никак не сможет понять: насколько же она глубока. Как он и думал, после завтрака приходится стоять на стреме возле исправиловки и ждать, пока Сынри передаст Хёнсыну сигареты и бутерброды с колбасой. Джиён перекатывается с пятки на носок, засунув руки в карманы, кажется, будто он тут стоит только для красоты, но его безмятежность не более, чем видимость. Здесь, как в джунглях, один закон: всегда будь быстрее своего врага и сделай все, чтоб тебя не сожрали. Квон – мастер. Вдалеке раздается цокание каблуков и Джиён, сплюнув, шипит Сынри что-то нечленораздельное. Мелкий, впрочем, понимает все быстро, сует под дверь последнюю пачку сигарет и на похвальной скорости сигает к хёну. - Через пожарку? - Ага, - Квон мгновенно оценивает обстановку и бежит к двери в дальнем конце коридора, уверенный, что Сынри идет за ним след в след. Он толкает дверь плечом, и хлипкий замок тихо звякает, выкидывая их на пожарную лестницу. - В темпе, - усмехается Джиён и первым ставит ногу на ступеньку. Сынри старается не отставать. Не то, чтоб отставать от хёна было обидно, скорее нет, но куда обидней было бы не оправдать ожиданий. Земля мягко бьется о подошвы и Квон отбегает поближе к стене, глядя вверх. Сынри запаздывает всего на несколько секунд, спрыгивая на примятую траву. Наверху снова скрипят дверные петли, Квон тихо матерится и вжимается в стену, но похоже удача на их стороне, потому что этот кто-то, судя по всему, скрывается обратно. Они оба выдыхают синхронно, а потом Джиён тычет мелкого в бок локтем. - Твою налево, Ли! Этот огрызок того не стоит. - Этот огрызок – мой друг, - надувается Сынри, но Квон только качает головой. - Как тебе угодно. Но попомни мои слова, когда-нибудь из-за него ты огребешь так, что даже я помочь не смогу. - Ай, брось, - Сынри хохочет, он и представить себе такую ситуацию не может, чтоб Джиён, да не мог помочь, - анбеливыбыл. - А придется, - неожиданно серьезнеет Квон, беря курс на столовую, - поверить-то… Весь вечер Сынри не может выкинуть из головы эти слова хёна. И не может понять что сложнее: согласиться с тем, что друзья у него не ахти, или досоображать до конца, что Джи-хён не будет вытирать ему нос всю жизнь. Они вырастут, а потом их раскидает по всей стране, кого куда. И все, их больше не будет, костра больше не будет… Ничего не будет. - Неверленд, - беззвучно шевелятся губы Ли и он зябко ведет плечами, - вот было бы здорово, если… Ноги ведут его сами; мимо коридора, ведущего в холл, мимо собственной комнаты, куда-то дальше и дальше. Он не понимает куда именно шел, даже остановившись перед одной из дверей. Встав, он еще долго не может сообразить, почему остановился именно здесь, но потом из-за дверей раздаются слова, и все собирается на свои места. - Джиён, - говорит голос Чхве Сынхёна, ты вообще в своем уме? - В своем, конечно. И я прошу тебя помочь… Кроме тебя никто другой так хорошо город не знает. - Разве что ты? - Разве что я, - Сынри зуб дает, что в этот момент Джиён кивает, - но это мне никак не поможет. Одному несподручно. - Дашь время подумать? - До ужина. После уже поздно будет, сам понимаешь. Ну, и… Никому. - Обижаешь, - судя по интонациям Чхве и правда обиделся. - Упреждаю, - в голосе Квона бегают лукавые искорки и Сынри многое бы отдал, чтоб заглянуть сейчас к нему в глаза. - Хорошо. После ужина я тебе точно скажу. - Договорились. Только тут до Ли доходит, что они, похоже, договорили, а это значит, что один из них скоро выйдет наружу. Он срывается с места, словно торпеда и уносится дальше по коридору. Не зная, что там за дверью Квон Джиён борется с собой, чтобы не проверить кое-что прямо сейчас. Пока он выигрывает. Но это пока. До ужина.