Лоскутная мозаика

Она сидела в темном углу чистенькой палаты, сжавшись в комок и покачиваясь на стуле. Безумная. Опустошенная и почти сломленная. Она никогда не чувствовала себя такой... жалкой, беспомощной. Смотреть на тело, аккуратно прикрытое простыней, опутанное проводами, тянущимися к равномерно испускающими назойливые звуки датчикам, не хотелось. Дыхательный аппарат помогал дышать, но Минории казалось, что трубка, выходящая из горла Нормана Аркса, необходима и ей, потому что она задыхалась. Хотелось царапать горло, чтобы получить еще хотя бы капельку чистого воздуха, не отравленного запахом лекарств и страха. Она не знала, зачем сидит в этой палате сутками почти не выходя. Мужчина на кушетке был ей незнаком, она не могла его даже почувствовать, хоть с таким жаром защищала его перед Зойсайтом. Из горла вырвался булькающий стон, щеки обожгли горячие слезы. Если Норман Аркс выживет, то она должна что-то ему сказать об уродливых ожогах на его теле и о сломанном позвоночнике, из-за которого он, скорее всего, никогда не сможет ходить. Представить Кунсайта инвалидом граничило с абсурдом, но сейчас она как никогда четко видела это. Столь же ясно, как и снимки, которые ей показывал рентгенолог, объясняя что-то на своем медицинском языке. Она видела лишь переломленный хребет и слышала внутри себя сумасшедший хохот старого друга, ушедшего вместе с огнем и ветром. Что она может сказать Кунсайту? Что его старый друг совершил справедливую месть, и тот это поймет. Но что ей сказать Норману Арксу, простому человеку, у которого воспоминания о произошедшем должны походить на сумасшедший каламбур? Все, что она могла бы ему рассказать, вся та правда, которую она видела своими глазами, будет походить для него на бред сумасшедшей девицы. Она должна что-то придумать, она должна... - Ты уверена, что кому-то еще что-то должна? - холодный смешок от двери заставил вздрогнуть так сильно, что она упала со стула, больно ударившись локтем. - Почему ты никак не хочешь понять, что твой долг в этой жизни никому не нужен, что мы все живем жизнью обычных людей по их правилам. С их болью, с их ошибками, с их мечтами. Что это память прошлого делает из нас чудовищ, потому что заставляет ломать себя. - Что ты здесь делаешь? - она поднялась на ноги и схватилась рукой за спинку стула. Голова кружилась от усталости и недосыпа, а еще от голода. Она не помнила, когда она в последний раз нормально ела, когда дышала свежим воздухом. - Я говорила, что ты не лишишь меня права мстить, - Диона безразлично пожала плечами, смотря сквозь неё на мужчину под белой простыней. - Это и есть моя месть: стать твоей тенью, тыкать в твои ошибки, показывать тебе твои промахи как лидера сенши, так и просто человека. Ты не всесильна сейчас, ты ничего не сможешь изменить. - Уходи, - она произнесла это очень тихо, ощущая внутри себя разрастающийся гнев. - Почему? - Диона легким жестом подправила прическу и шагнула в палату. - Потому что ты так хочешь? Потому что тебе это доставляет дискомфорт? Хорошо. Когда-то мне могла бы попробовать приказать Миранда, мы понимали друг друга. Я могла согласиться с Диссой, потому что она всегда была мудрее и дальновиднее, я признаю это. Но сейчас ни та, ни другая не могут меня остановить в силу разных причин. А твоим приказам я не подчинялась ни в одной из жизней. - А если я попрошу? - Минория хотела было опуститься на стул, но одернула себя. Она становилась кем-то другим, не самой собой, это пугало и вызывало отвращение к себе. Она никогда не пасовала перед трудностями! - Ох, Минория, не считай меня дурочкой, - девушка усмехнулась. - Ты никогда не умела просить. Никогда я не видела у тебя умоляющего взгляда, никогда не слышала просительских ноток в голосе. Ты всегда была сильной, лидером, даже когда проигрывала. - Больше я не лидер, - Минория покачала головой и обхватила себя за плечи, зябко ёжась. - Значит ты трусиха! - и Диона оказалась к бывшей соратнице так близко, что последняя еле устояла на месте, стараясь не отшатнуться. - Та Минория, которую я знаю, никогда не пасовала. У неё на руках была кровь любимых, дорогих, близких, она теряла свою принцессу, королеву, любимого, подруг, но она никогда не опускала голову! - в глаза девушки было смотреть страшно, но Мина смотрела, тяжело сглатывая вязкую слюну. - Я буду ходить за тобой до тех пор, пока ты не вспомнишь, что значит быть настоящим лидером, а не столпом твоего личного правосудия. Пока ты не перестанешь быть просто человеком, который считает, что поступает правильно, а снова будешь лидером сенши. Только тогда я, так уж и быть, исполню твой приказ, даже если ты скажешь мне самоустраниться из этой жизни. - Ради чего? - Минория зажмурилась, сдерживая слезы. - Ради твоего будущего, венерианка, ради нашего будущего, - устало произнесла Диона и быстро покинула палату. Она никак не думала, что этот мимолетный разговор так сильно подействует на неё, почти вывернет наизнанку. Видеть Минорию Вененрианскую такой было мучительно и противно.