Ships in the Night (Корабли в ночи)

Все, что изменяет нашу жизнь, — не случайность. Оно в нас самих и ждет лишь внешнего повода для выражения действием. Александр Грин

Лиз, с широко распахнутыми глазами, очень тихо нажала на кнопку пульта и откинулась на диване. Бенедикт, сидевший рядом с ней, выглядел немного смущенным. Хотя, когда девушка повернула голову к другу, его мысли летали где-то далеко, и достучалась она до него только со второго раза. - Бен! - Что? А, ну конечно… Новенький диск с аккуратно разорванной упаковкой блеснул серебристыми краями, когда дисковод со щелчком открылся. Экран телевизора воззрился темным провалом. Едва различимая в наступившей темноте надпись «Хокинг» на коробке из-под диска привлекла внимание Элизабет. - Ты хоть понимаешь, что это твой шанс на новую актерскую жизнь? – прошептала Лиз, осторожно касаясь ладони молодого человека. – Твоя игра безупречна. - Спасибо, - искренне улыбнулся Камбербэтч и взглянул на подругу. Они просидели в молчании еще некоторое время. Первой тишину нарушила Лиз: - Я помню, как ты мне звонил из больницы… - Да, - резко перебил Бен. – Только идиот мог туда наведаться. Лиз помнила, как ее друг позвонил ей около семи вечера в среду несколько месяцев назад и трясущимися руками чиркал зажигалкой. Характерный звук затяжки послышался тогда из трубки, и на долгое время повисло молчание. - Я только что встретил Стивена Хокинга, - дрожащим голосом шепнул Бен, и Лиз восторженно выдохнула. – Он такой слабый, мне так жаль его… Потрясающий человек, великий ум, а из-за болезни вынужден вести такое существование. Голос Бенедикта дрогнул, и он снова затянулся, подавляя рыдание. - Он просто смотрел на меня, пока я пытался рассказать ему, что меня привело, как я желаю сыграть его… А потом я струсил. Извинился перед ним и вышел в сад. И вот теперь звоню тебе, Лиззи. Я только что встретил Стивена Хокинга. - Я читала критику в интернете, - снова заговорила Лиз. – Никто не посмел назвать тебя «чурбаном с лошадиным лицом». Они восхищались тобой. И я думаю, этого ты уж точно достоин. Бен иронично хмыкнул и снова вперился в темноту перед собой. - Эта роль… слишком много сил отняла у меня. Мне жизненно нужен отдых. Лиз молча притянула его к себе, и он неуклюже повалился вперед, удобнее устраиваясь между ее ног, опираясь спиной и плечами на ее грудь, глубоко вздыхая. - Они сказали, что ты даже каким-то внутренним чутьем узнал про походку… Помнишь, ты рассуждал воскресным вечером о чуть смешной, подпрыгивающей походке, которая одновременно внушала бы чувство внутреннего уважения. А теперь они номинируют тебя на BAFTA. - Ничего подобного не ожидал в своей жизни. - О, наверняка Оливия ожидала. Ведь хоть кто-то из вас должен стать выдающимся актером. Бен резко поднялся и отстранился от подруги. - Чем Олли тебе насолила, Лиз? Мы счастливы, тебе этого не достаточно? У меня нет таких высоких запросов к партнеру, какие есть у тебя. Может, поэтому ты все еще одна? Элизабет горестно скривилась и отвернулась. Это было ее молчаливым указанием на дверь. Мужчина встал на ноги и тихо вышел из квартиры, щелкнул дверной замок. Позади себя Бенедикт краем уха уловил судорожно подавляемые всхлипы.

***

Прошло некоторое время, когда в дверь квартиры Лиз позвонили. Тогда была глубокая ночь, и сонная девушка выглянула в глазок. После увиденного ее сердце пропустило удар, и она с размаху открыла дверь так, что та громко стукнулась о стену дверной ручкой. Кажется, ручка даже отлетела, но ей было плевать. Бен, ее дорогой, искренне любимый Бен, стоял на пороге совершено измотанный, бледный, на лице и открытых руках тут и там виднелись гематомы, и ничего не приводило ее в жизни в такой ужас, как безжизненные, застывшие глаза мужчины и влажные от слез щеки. Они нормально не общались около года – у Камбербэтча были роли в театре и на телевидение, Лиз серьезно занялась фотографией и стала работать помощником фотографа в одном элитном журнале, и они даже на какое-то время забыли друг о друге, но теперь весь год исчез, как будто бы его и не было. Мужчина проковылял по направлению к кухне и там устало опустился на стул, склоняя голову на цветастую скатерть. Послышались рыдания. Лиз, сначала совершенно растерявшаяся, кинулась вперед, снося по пути стулья и ничуть не заботясь о боли, приникая всем телом к другу, отрывая его голову от стола, покрывая его лицо, побитые руки, волосы, шею поцелуями, ни на секунду не отрываясь, пока соленые капли не перестали течь из глаз мужчины. Они застыли, Бен со всей силы сжимал краешек футболки девушки, утыкаясь всем лицом в ее живот, словно щенок. - Я очень рада тебя видеть, Бен, но мне было бы приятнее, если бы ты вновь навестил меня не в таком плачевном состоянии, - прорезал тишину голос Элизабет, и Бенедикт нервно рассмеялся. – Что случилось? Хотя, нет, не говори сейчас. Тебе нужна медицинская помощь? - мужчина отрицательно мотнул головой. – Тебе ее уже оказали? – голова безвольно опустилась на грудь, а затем он поднял просящие глаза на подругу. – Хорошо, пошли в постель. Она позволила другу опереться об нее, и они медленно прошествовали в спальню, где девушка осторожно, стараясь не задеть поврежденную кожу, сняла с него одежду, оставляя лишь в трусах и ужасаясь признакам побоев по всему его телу. Потом Лиз уложила друга на бок, потому что на спине и животе было больше всего синяков, и уже собралась идти на диван, когда мужчина повернул голову и тихо позвал ее по имени: - Лиз, останься. Я не выдержу, если и ты еще оставишь меня одного сегодня. Девушка забралась под одеяло, почувствовала, как Камбербэтча всего трясет, и осторожно притянула его к себе, стараясь не причинить боль. - Спасибо, - прошептал он ей в плечо и вскоре уснул, прижимаясь всем худощавым телом к ней, жарко дыша ей в шею, переплетаясь своими ногами с ее. Ему тогда как никогда нужна была мать, и Лиз с облегчением заменила ее.

***

Утром Лиз проснулась одна и с испугом вскочила на кровати, когда почувствовала чуть слышный звук включенного телевизора и запах сигарет. Пройдя на кухню, она увидела на балконе Бена, закуривавшего сигарету, и молча занялась готовкой яичницы. Она нарезала хлеб для тостов, когда ее сзади обняли сильные руки и чьи-то теплые и влажные губы уткнулись ей в район соединения мочки уха с кожей шеи. Она небрежно ткнулась губами в его щеку и усадила за стол, накладывая завтрак. Бен был как никогда молчалив и, поковырявшись в тарелке, отложил в сторону вилку, сжимая губы в тонкую линию. Девушка тоже отложила столовые приборы. Она поняла, что ее друг готов рассказать, что с ним случилось прошлым днем. - Ты наверняка не знаешь, но я сейчас снимаюсь в «Путешествии на край земли», BBC добродушно согласилось взять меня на роль Эдмунда Тэлбота, черт бы побрал эту роль. Мы снимали в Южной Африке, как меня поначалу вдохновили ее пейзажи. Никогда раньше не бывал за пределами Англии, а здесь как будто целый мир передо мной открылся. Знал бы я тогда… - мужчина вздрогнул, вспомнив что-то, и отхлебнул остывшего чаю. – В свободный день мы решили съездить с друзьями в залив Содвана и заняться дайвингом. Ты же знаешь, как я в последнее время люблю плавать, будто бы мне не хватило занятий плаваньем в Харроу. Я заработал простуду и, сославшись на плохое самочувствие, заставил приятелей ехать не рано утром обратно в съемочный лагерь, а прямо тогда, с наступлением темноты. А знаешь, еще в начале съемок помощник режиссера нам объяснил – наслаждайтесь жизнью, ребята, Африка – потрясающее место, но для своего же блага и сохранности своего здоровья не путешествуйте после наступления темноты. Я чувствовал себя расслабленно и позволил себе забыть простое правило выживания. - Мы отправились, но через пару часов пути передняя правая шина лопнула, - продолжил Бенедикт после короткой паузы. - В восемь вечера уже кромешная тьма, но я самонадеянно попытался заменить колесо, Тео и Дениз дозвонились до какой-то техслужбы, но надежда на них была крайне слабой. Ответивший им оказался таким чертовым флегматиком и пофигистом, что мы даже сомневались, донесет ли он нашу проблему до самого автомобильного обслуживания. Внезапно из темных зарослей появилась группа из шести человек, у них было оружие, они поставили нас лицом к машине, приказали заложить руки за голову и не рыпаться. Они обыскали нас, но не нашли наличных – только кредитки, потом запихнули обратно в машину. Я подумал, что могу умереть прямо в той чертовой машине, подумал о маме и папе, о Оливии, о тебе… Один из них усадил меня на колени к другому, сидевшему на переднем пассажирском сидении. Никогда не узнаешь, что такое настоящий парализующий ужас, пока не испытаешь его на себе. Я был жутко напуган, Лиз, ужасно. Девушка подалась вперед и обхватила чуть дрожащую ладонь друга в плен своих пальцев. - Они откатили машину в кусты, нас вытащили из нее и сказали встать на колени и держать руки за головой. Потом приказали опуститься на колени, эти ублюдки сняли с нас обувь и накинули на головы одеяло, очевидно чтобы приглушить выстрелы, я думал – это все, конец, как отреагируют родители, если на следующий день им позвонит представитель посольства с этим известием. Лиз, Лиззи, никогда в жизни, обещай мне, ты не поедешь в Южную Африку! - Но ничего не происходило. Они убрали одеяло, и Тео – он был южноафриканцем, почти нашим переводчиком, - попытался объяснить им, почему у нас нет денег и наркотиков, что мы – британские актеры и здесь на съемках. Время казалось растянутой резиной, никогда я еще так не ненавидел время. Они о чем-то спорили, пытаясь найти способ снять денег с наших карточек, меня мутило, я попытался встать, но это приняли как попытку побега и засунули меня в багажник. Паника, животная паника, мое тело не слушалось меня, я пытался соврать, что у меня клаустрофобия, Ден кричала: «Не убивайте его, пожалуйста», они собирались пристрелить меня в багажнике, боже, боже… Мужчина закачался из стороны в сторону, и Элизабет подсела к нему, неуклюже обнимая одной рукой, позволяя ему отдышаться и подавить рыдания, пока он снова не мог продолжать. Вся эта ситуация казалась ей до нелепости абсурдной, а потому ужасающе страшной, ей хотелось защитить друга от всего мира, заставить забыть весь прошлый день, стереть его заботливо поглаживающими руками из памяти. Никогда, никогда он не должен так страдать, быть так напуган! Лиз приподняла голову Бенедикта за подбородок и поцеловала его лоб, заглянула в глаза, пытаясь передать ему свое напускное спокойствие. Когда под нежными поцелуями и теплыми родными объятиями он снова заговорил, Лиз и не думала отпускать его от себя, все еще прижимая, оберегая. - Они вытащили меня из багажника, отвели на небольшой холм, связали руки, кинули отобранные кроссовки, и я услышал: «Мы не собираемся причинять тебя вреда, но одна ошибка – и мы убьем тебя. Лежи на земле». Они привели других, машина уехала, с нами остались только двое из всей банды. Я лежал на земле и думал, думал только о вас, тех, кто мне дорог, тех, кого я совершенно не хочу оставлять, только не так, не в это время, - Лиз лишь сильнее прижала к себе Бена, говоря тем самым, что никогда бы и ни за что его не отпустила. – Эти люди то уходили, то возвращались, и через некоторое время нам удалось развязать друг друга. Мы доковыляли до дороги, пытаясь остановить хоть одно транспортное средство, но было уже около одиннадцати вечера – машины и грузовики не останавливаются ни для кого. Через некоторое время мы увидели светящуюся выевску и побежали. Это была заправка вместе с магазином сувениров, где работали женщины. Они встретили нас приветливо, выслушали то, что с нами произошло, вызвали полицию. Одна из женщин – среднего возраста, с красивой улыбкой и сияющими глазами – протянула мне стаканчик растворимого кофе, к которому в обычной ситуации я бы и не прикоснулся, и сигарету. Ничего лучше в жизни, чем вкус этого дрянного кофе и сладкого запаха дыма, я никогда не чувствовал. Это заставляло меня снова ощутить себя живым, понять, что твоя пищеварительная система, легкие и мозг все так же работают на тебя, что ты все так же мыслишь и можешь закричать от облегчения во всю глотку, чтобы весь ужас вышел из тебя вместе с криком. Нас сразу же посадили на рейс до Лондона, и я оказался здесь, живой, невредимый, и первым делом помчался домой, к Оливии, - он усмехнулся, и что-то ужасающее почудилось Элизабет в выражении его лица. – Идиот, как я мог быть таким идиотом все это время? Мужчина отстранил ее руки от себя и встал со стула, начиная нервно ходить туда-сюда по небольшой кухоньке. - Она открыла мне, ужаснулась моему состоянию, даже не обняла, не коснулась, как будто бы я был чумным, наверняка подумала, что я ввязался в какую-то драку. Господи, да неужели она так плохо знает меня?! Я попытался рассказать ей про ограбление, но она едва слушала, ушла в другую комнату ответить на звонок. Ей звонил какой-то гребанный Алекс, с которым она говорила таким тоном, каким никогда не удостаивала меня. А потом заявила, что нам лучше расстаться. Нам, которые столько лет были вместе! Бен сильно врезал кулаком по стене, отчего Лиз показалось, что дом сейчас обрушится прямо на них, но пострадали лишь костяшки пальцев ее друга, из поврежденной кожи которых пошла кровь. Камбербэтч заскулил от запоздалой боли и позволил подруге обработать его вновь полученные раны. - Она бросила меня, когда больше всего нужна была. Сказала, что ей предложили выгодную роль, и карьера для нее в данный момент важнее. Важнее меня, она имела в виду. - И тогда ты вспомнил о существовании меня за последний год, не так ли? – совершенно ледяным тоном произнесла Элизабет. Согласитесь, не совсем приятно, когда тебя используют. - Лиз, - прошептал мужчина, притягивая ее к себе, - прошу тебя, не нужно сейчас. Потом можешь со мной хоть что делать, можешь меня ударить, не разговаривать со мной неделями, но разве ты, ты сама, делала хоть одну попытку достучаться до меня? - Конечно, я делала! – вскипела Лиз. – Звонила твоим родителям, твоей Олли, они говорили, что ты ужасно занят, и тебе до меня нет дела. - Мне всегда до тебя есть дело, - Бен подошел к подруге и обнял, притягивая к себе. – Моя милая Лиззи, простишь ли ты меня когда-нибудь? - Я уже простила, дурачок, - улыбнулась ему в плечо девушка, и они весело рассмеялись. Наверное, это и спасало Бенедикта каждый раз. То, как Лиз заставляла его, несмотря ни на что, искренне улыбаться.