Сестра

Лена открыла глаза, увидела белую пелену: «Что? Где я? Мама, ты где? Почему я ничего не вижу? Пожалуйста, хоть кто-нибудь, — она попыталась пошевелиться, но ничего не получилось, словно её сковывали железные цепи. Хотелось заплакать от неизвестности и закричать во весь голос, но не получалось, — голоса, я кого-то слышу. Егор, Дима, вы где? Вы мне нужны, пожалуйста». Егор и Дима стояли у окна и не знали, чем себя занять. В душе было настолько паршиво, что хотелось выть. Вика стояла у двери, поддержка была необходима всем. Маленький котёнок внутри девушки свернулся в комочек и старался скрыть свои слёзы и переживания. Подруга подошла к кровати Щукиной, увидев, что она пытается открыть глаза, в душе загорелась надежда: — Егор, Дима! Она приходит в себя, вы должны быть рядом. — А как же мама? — капитан команды посмотрела на брата. — Она вот-вот приедет. — Её там Макеев встретит, — Дима взглянул в такие родные карие глаза своей любимой, ища в них моральную поддержку, — представь, каково ей сейчас там одной. Братья тут же сорвались и подошли к сестре, словно боясь, что это лишь мираж. Дима взял Лену за руку: — Не бойся, мы рядом. Открывай глаза. — Ты нам очень нужна, — Егор смотрел на сестру, — мы тебя ждём. Пелена окончательно рассеялась, и девушка увидела голубые глаза, которые заглядывали прямо в сердце. Щукин-старший выдохнул, сердце остановилось и побежало с новой бешеной скоростью. Старший брат аккуратно поцеловал сестру в щёку и в лоб: — Не пугай нас так! — Что случилось? — Лена спросила тихо. — Почему я в больнице? И что с моим телом? — Ты упала на льду, — Дима не отпускал руку сестры, — и сломала позвоночник. Глаза Щукиной расширились от услышанной информации. Перед глазами пронеслась вся жизнь её спортивной карьеры, слёзы потекли медленно по щекам. Капли скатывались на подушку и навсегда там исчезали. Это был конец, больше ничего не будет. Жизнь смысла не потеряла, но она больше не фигуристка, от этого на сердце было очень больно, хотелось резко вскочить и сбежать в неизвестность. Дима стёр слезинку, которая бежала по розовой щёчке: — Всё будет хорошо, сестрёнка. — Зачем вам это? — мысли девушки пошли в совершенно другом направлении, зачем хоккеистам сестра-калека. — Я ведь... — Не говори глупости, — Егор понял, к чему клонила фигуристка, — кем бы ты не была, мы одна семья. — А где? — Лена посмотрела на Вику. — Где Макс? — Его отправили домой, — подруга оказалась рядом, — ещё звонила Олеся, хочет перевести тебя в Москву и сама приехать. Лена закрыла глаза на секунду и провалилась в сон. Слишком многое надо было обдумать. Парни это поняли, время подходило к ужину. Егор пошёл встретить маму, хоть в коридоре были ВасГен и Сергей Петрович, а Дима и Вика остались в палате. Напряжение в палате немного рассеялось. Дима стоял и старался понять, что сейчас чувствует сестра. Мысль о том, что он может перестать жить хоккеем приводила в ужас. Вика обняла парня со спины. Главное, что всё хорошо и Лена пришла в себя, остальное наладится. Макеев и ВасГен встретили в коридоре Щукину. Женщина выпила успокоительное сильное и была чересчур спокойная. Егор стоял за стенкой и не знал, как смотреть в глаза матери. В голове крутилось: «Не уберёг, виноват. Жизнь теперь будет идти другим чередом, а спокойное лицо мамы его убивало». Елена Константиновна сидела на стуле и слушала врача: — То есть, сейчас нужен будет особый уход. — Наш дворец окажет поддержку, — Василий Геннадиевич старался взять себя в руки, любая травма отражалась на враче всё сильнее и сильнее, — сейчас вы с Егором и Димой ей нужны больше. — Я понимаю, - эмоции брали верх, лекарство перестало действовать мгновенно, — она пришла в себя? — Да, — старший брат вышел, — с ней в палате Дима и Вика, она всё знает. — Зачем? — Макеев подошёл к хоккеисту, — Егор! — Я не знаю, — капитан команды скатился вниз по стене, — Сергей Петрович, а что будет дальше? Женщина сидела, затаив дыхание. Сейчас настал самый решающий момент, надо было пересилить себя и войти в палату, где лежит её дочь. Осознание того, что у неё в семье растёт девочка, пришло, но не сразу. Трудно принять всё-таки в дом изначально чужого ребёнка. Да и самой Лене явно тяжело, может, поэтому она выбрала жить с братьями, а не с матерью. Решиться войти в палату — значит, перебороть себя на данном этапе и показать, что дальше всё будет хорошо. Щукин и Макеев стояли в стороне у окна, и тренер пытался объяснить дальнейшею ситуацию. Теперь будет не то, что сложно, а просто надо будет привыкать жить по-новому. Вроде, говорит банальность, а в душе очень страшно за будущее семьи. Лена — девочка сильная, но морально сейчас будет убита, хорошо, что рядом есть Вика, которая всегда поддержит. Елена Константиновна встала и медленно пошла в сторону двери палаты номер 72. Елена Щукина мирно сейчас спала, чувствуя поддержку братьев. Когда она проснётся, то увидит уже совсем другое лицо, которое должно ей стать опорой и поддержкой во всём. В Москве Олеся доставала буквально всех, поставив на уши знакомых, близких и родных, особенно тренера. Сердце безумно болело, а Макс как на зло не брал трубку. Звонить Щукиным она не хотела, да и телефон случайно потеряла Димин. В голове крутилась лишь одна мысль: надо ехать в больницу и пофигу на расстояние. Вместе с ней ещё поедет тренер бывший, чтобы объяснить маме ситуацию и узнать, возможна ли транспортировка в Москву. Медицинский центр при школе готов бесплатно принять Лену и поставить на ноги в кратчайшие сроки.