Подворье кровоточащего сердца

Весь свет, всё наслаждение и удовольствие разом оборвалось страшным известием. "Странно, - подумал Том, - почему ты здесь? Почему едешь с нами?" Он прижался виском к прохладному стеклу. Карету немилосердно подбрасывало на ухабах. Новомодный кабриолет не оправдал своего названия. Лорд Брана объяснял что-то про новые рессоры и пружины, видимо пытался отвлечь Тома от грустных мыслей. Но так и не достучался до своего протеже. Том чувствовал усталость. Будто не спал несколько дней. Проснулся сегодня утром и еле поднялся с кровати. Странно, но боли от потери или печали он не ощущал. Лишь муторность происходящего. Ему не хотелось ничего. Хотя, нет. Хотелось. Забиться в тёмный угол, и чтобы его никто не трогал. Или оседлать Бурю и мчаться на ней, пока не загонит себя или несчастное животное. Не важно куда, лишь бы ветер в ушах свистел. Подальше от всего. Но он должен соблюдать этикет. Должен принимать соболезнования. Благодарить. Должен произнести речь. Должен был, но за два дня до своего приезда он, поступившись своей гордостью, написал пастору родного прихода, что не в силах произносить какие-либо речи и вообще выступать. Пастор освободил его от обязанностей, но и выказал недовольство тем, что поместье заберут за долги, а простой люд, что живёт в их графстве, не увидит передачу и своего бывшего лорда. Тому было плевать. Да, эгоистично. Да, малодушно. Он давно смирился с состоянием своей жалкой трусливой душонки. Были вещи, которых он физически не мог переносить. Глаза ловили объекты, краски, движения, а в голове было пусто и тихо. Том всё смотрел, как мистер Хемсворт держится в седле. Смотрел на его крепкие напряженные бёдра. Подмечал, как тот управляется с лошадью, без кнута и шпор. Даже ноги в стремена не поставил. Ему видимо совсем скучно было, и для развлечения или ещё по какому поводу, Хемсворт объезжал карету по кругу. Перебросится парой фраз с лордом Браной и круг сделает. А лорд Брана говорит с ним, разговаривает, как с равным. Говорят вполголоса, но в таком шуме всё равно выходит громко. Том на мгновение выплыл из своих вязких мыслей. Говорили о восстании в Китае. О каких-то наёмниках и об императоре Поднебесной, что совсем задрал нос в своей мистической империи, о местных жителях, что отказываются помогать англичанам и смеют опускаться до организации сопротивления и начала партизанской войны. "Какая глупость". - безразлично подумал Том и прикрыл глаза. Вот гладкая, местами слишком эмоциональная речь лорда Браны сошла на нет. Послышался короткий ответ. Брана зашуршал газетой. "Господи, когда же мы доберёмся?" Хотелось и не хотелось одновременно. Сквозь припущенные ресницы он вновь видел, как прыгает в такт лошадиному шагу маленькая метёлка золотистых нитей, что украшала вальтрап под седлом Хемсворта. Том поднял взгляд. Хемсворт, будто почувствовав, повернул к нему голову. Будто Том его окликнул, а тот повернулся на зов. "Ты присматриваешь за мной, а, мистер Хемсворт? Как лорд Брана и велел тебе". - Скорее, пожалуйста, - одними губами произнёс Хиддлстон. Конюх нахмурился, кажется, склонился немного вперёд, чтобы расслышать. Но их разделяло стекло и тот ком, что встал в горле Тома и мешал говорить. - Быстрее. Хемсворт выпрямился и, больше не смотря на юного лорда, направился вперёд. - Прибавь-ка ходу, Курт! Иначе до темноты не обернёмся. И они прибавили. Карету затрясло сильнее. Том утонул в мягком сидении поглубже, насколько позволяли приличия. Брана лишь взглянул на него, но ничего не сказал. Убрал газету. При такой тряске читать не представлялось возможным. После короткой скромной церемонии, на которой не смогли присутствовать леди Хиддлстон, Томас исчез. Нашёлся он в пустом зале, в одном из дальних, наверное, некогда служившем курительной комнатой или очередным залом для приёма гостей. Абсолютно пустая комната. Тяжёлые пыльные портьеры почти все зашторены, пропуская лишь тонкие полоски света. Тёмно-синим сукном обиты стены. Кое-где виднеются прямоугольники более тёмного цвета. Тут когда-то висели картины. Том стоял у давно погасшего камина. Вся его поза была угловатой, будто он сдерживает себя, удерживает на месте. Нарочито громко Хемсворт зашагал к нему. Тот обернулся и на мгновение показалось, что эта странная борьба с самим собой утихла. Но вот его вновь едва заметно залихорадило от перенапряжения. Том плотно сжал челюсти. Потом всё же тихо заговорил, не вытерпев молчаливого присутствия Криса. - Что-то случилось? Лорд Брана интересуется, где я? Конюх отрицательно качнул головой. - Лорд Брана улаживает дела с вашим... с твоим душеприказчиком. Том кивнул, не в силах больше произнести ни слова. Странно, что Крис не видит, как вздуваются вены на его теле, как мозг кипит и кровью наливаются глаза. - Том. Хиддлстон посмотрел на него. Что-то кошмарное творилось за этими больными глазами, за всем этим благопристойным фасадом. - Том, пойдём на воздух. Не нужно здесь больше находиться. "Надо вытащить его отсюда, иначе это место доведёт несчастного мальчишку до безумия". Крис потянул к нему руку, будто уговаривал недоверчивую лошадку. - Пойдём. - Это ты... ты сам пришёл за мной? Том смотрел на протянутую ладонь. Большую и, он знает, тёплую. Крис кивнул, но Том не видел. Кончиками пальцев он коснулся пальцев Криса. Тот осторожно потянул его к себе, миллиметр за миллиметром отвоёвывая у этого странного места, у страшного отчаяния. - Иди сюда. И Том пошёл, словно марионетка. Через мгновение, он уже всхлипывал, спрятав лицо на груди конюха. Крис приготовился слушать сентиментальные воспоминания о том, как юный лорд проводил здесь своё беззаботное детство. Как играл в этом доме, может в этой комнате, как здесь было красиво и светло. Но Томас в очередной раз удивил его. - Не знаю, что делать. Но я... я не чувствую того, что должен... - Что должен? - Я чувствую облегчение... Мне стыдно, но ничего другого нет... Скажи, Крис, я плохой человек? Бессердечный? – Том посмотрел на него с такой надеждой, будто от слов Криса зависела его дальнейшая судьба. "Ты не бессердечный, ты просто немного безумный". - Нет, Том. Ты хороший человек. - Правда? Хемсворт кивнул. - Твой отец долго болел и умер. Теперь его душа пребывает в мире. От этого тебе самому... Том? Что-то не так. В словах Криса было что-то не так. Том изменялся на глазах. Его лицо, измученное и бледное, вдруг пошло некрасивыми красными пятнами, тонкогубый рот ощерился, он оскалился и кажется готов был зарычать. Руки сгребли отвороты куртки Хемсворта. Он не поднимал глаз, но Хемсворт был уверен, что в этих некогда светлых лучистых глазах нет ни одной связной мысли. - Знаешь, - его рот искривился в подобии улыбки. - Я вот только одного не пойму, почему он прожил так долго. М? Как думаешь? ...вот и я не знаю, - Том вдруг засуетился, зачастил. - Из-за него девочки повыскакивали замуж по расчёту, без любви, лишь бы подальше отсюда, теперь я понял... у меня ничего нет. Из-за него. Ни угла, ни средств, ни положения, что раньше имела наша семья… Только сёстры, и те погрязли в своих тяготах. Да и кто я такой, чтобы просить помощи у женщин? А теперь меня просят произнести речь перед нашими фермерами о том, каким он был замечательным и любящим, как мне его не хватает. Мне и девочкам. Но как я могу? Я не могу. Это просто невозможно. Решительно невозможно! - Это он изуродовал твою спину? Том будто споткнулся на лестнице, ведущей в тёмный, страшный подвал. Поднял взгляд. Недоверчивый, полубезумный. Глаза его стали ещё больше, совсем почернели. Том хотел что-то сказать, но не мог выжать из себя не звука, отрицательно качал головой. Тело его совершенно не слушалось. Крис всё понял. Он уже видел подобное. Так люди сходят с ума. Разум затмевает чёрной пеленой, и он стремительно осыпается. Тело выходит из-под контроля. Телом некому управлять, когда мутнеет разум. И каждый нерв, каждая клетка кричит от ужаса и бессилия. - Нет… что ты? Он меня никогда… Нет… нетнетнет… - Том. - Нет! Не могу! Я не могу! - Хиддлстон сорвался на крик. Стал выдираться из рук Криса. - Успокойся. - Нет! Оставь меня! Оставь! Я не хочу!!! Нет! Хемсворт сгрёб его за грудки и хлестнул наотмашь по лицу. Мальчишку мотнуло в сторону. Если бы Крис не держал его, Том точно свалился бы на пол. Из носа закапало. Том тихо всхлипнул, шмыгнул носом. - Ударь меня ещё, – теперь он говорил тихо, с вызовом. Смотрел исподлобья. – Ударь ещё… Чтобы всё поскорее закончилось, и мы все… разошлись по домам. Хиддлстон смеялся. По щекам катились слёзы, по губам и подбородку сочилась кровь. - Ударь меня! - Сейчас, – Крис дёрнул его к себе и крепко держал, пока Том осыпал его ударами и рычал куда-то в отворот куртки. «Как ловко и легко складывается», - с досадой думал Крис, прислушиваясь к тому, как гнев и отчаяние потихоньку отпускают мальчика, как безумие отступает, оставляя место лишь горю. Дом, рассчитанный на большую семью, в котором живёт… жило всего двое. Пахнет здесь... Не надо быть развратным грешником или абсолютным кутилой, чтобы понять, чем здесь пахнет. Гниющим телом и сладковато-жирными опиумными парами. Запустение. И болезненный на вид подросток, почему-то живущий дома, а не в элитной высшей школе для мальчиков. Отсюда шрамы, отсюда запуганность. Сколько они так простояли - неизвестно. Крис легко покачивал Тома в своих объятьях, поглаживал по голове, и тот потихоньку успокаивался. Опасность миновала. Его хрупкая душа осталась целостной. Том немного отстранился. Не смотрел на Криса, просто не мог поднять голову. Упёрто смотрел на бурое пятно на его кожаной куртке. - Я тут… - достал платок, принялся вытирать. Чистым уголком вытер лицо. - Так это правда? Всё так же низко склонив голову, Том кивнул. Лицо его вновь исказилось подступившими слезами, но он сумел совладать с собой. - Больше этого не будет. Тебя никто не тронет. Том посмотрел на него. Со смесью неверия и отчаянной надежды. Хемсворт этот взгляд выдержал. Поднял руку, коснулся покрасневшей, припухшей от удара щеки юноши. - Пойдём. - Куда? - Том так переполошился, словно совсем позабыл, что они не одни, и нужно что-то делать, куда-то идти. - Нужно привести тебя в должный вид. Крис оправил сюртук Тома, взял за руку и повёл куда-то вглубь дома, наугад заглядывая в распахнутые настежь двери. Том послушно шёл следом. Ему стало невообразимо стыдно за всё, что он наговорил, за свою истерику, за подлые непослушные слова, что вырывались изо рта, обличая отца и его зверства. Трусость самого Тома. И вот сейчас у него нет сил вырвать руку из руки Криса, распрямить плечи, идти гордо и уверенно. Эта горячая мозолистая ладонь единственное, что удерживает его в сознании. Этот удивительный человек стал жизненно необходим. Сейчас. И всегда. - Пришли, – Крис пропустил его вперёд. Закопчённая кухня. Кипят чайники, из шкафов и кладовых достали снедь и посуду. Скоро будут подавать. Но пока здесь никого нет. Крис прошёл вглубь. Нашёл черпачок и заглянул в ведро со свежей водой, только что принесённой из колодца. Зачерпнул, отхлебнул немного и громко фыркнул. - Ледяная! Том, иди сюда. Пока Том умывался и пытался привести одежду и мысли в порядок, Крис налил им обоим чаю. Жаль, нет чего покрепче. Благородный мальчишка всячески был против алкоголя, но сейчас стопка крепкого пойла пришлась бы очень кстати. Томас сидел у стола и потягивал маленькими глотками обжигающий напиток. Естественно, Крис не налил ему молока и не добавил сахар. Сам Хемсворт стоял, подпирая собой шкаф. Он хмуро смотрел на Томаса, на его низко склоненную голову и скованные напряжением руки. Вдруг Хиддлстон заговорил, вторя мыслям конюха. - Может, у тебя найдётся… может, у тебя есть с собой немного бренди? Крис достал из потайного кармана фляжку. - Виски. - Можно мне глоток в чай? Против воли губы Криса растянулись в улыбке, пока он отмерял ароматную янтарную жидкость по капле. И совершенно не ожидал от убитого горем юноши подобной прыти – Том резко вцепился в его запястье. Вцепился взглядом в его глаза. - Прошу… не говори никому. Умоляю, сохрани мою тайну! Иначе я… - Не нужно. Тебе незачем просить. Тем более умолять, – Хемсворт спрятал фляжку. Расстегнул несколько верхних пуговиц своей рубахи, чуть оттянул. – У всех у нас есть, что скрывать. У нас обоих есть то, что тяготит и тянет в прошлое. На левой груди, чуть выше сердца, на загорелой коже вырисовывалось белёсое солнце. Будто татуировка белыми чернилами. Круг и несколько лучей. - Это… - Медуза покусала, и… - Благодарю за заботу, но не нужно щадить мои чувства, Крис. Я знаю, что это след от пули, – позабыв о себе и своих несчастьях, Том поднялся и теперь, задержав дыхание, рассматривал шрам-солнце. – Кто-то стрелял и метил в самое сердце. Крис кивнул и застегнул рубашку. - Этот человек всё еще преследует тебя? - Нет. Его поглотила Виктория*. Обглодала мясо с костей, а сами кости измолола, – конюх поднял его лицо за подбородок, чтобы смотрел ему в глаза. - Баш на баш, Том. Юный лорд удивленно захлопал влажными ресницами, что слиплись острыми стрелками. Он хотел спросить, узнать, но Хемсворт не позволил. - Пей чай, пока не остыл. Томас кивнул и послушно вернулся за стол. Крис всё так же посматривал на него. Потом всё же решился вновь разворошить рану. - Ты поэтому убежал с представления? Поэтому не берёшь собой хлыст на прогулку. Не вопрос. Утверждение. Крис рассуждал вслух, хмуро глядя на притихшего лорда. Томас часто заморгал, ссутулился немного. Слава Богу, Крис не отличался тактичностью. И именно это Томасу сейчас было необходимо. Выговориться. - Ты всегда говоришь то, что у тебя в мыслях? – он устало улыбнулся. Крис пожал плечами. - Слушаю тебя. - Я не приемлю насилия. Да, наверное, ты прав. Из-за того, что так поступали со мной, сам я не могу довлеть и мучить. Тем более того, кто слабее или находится в зависимом положении. Я не могу ударить лошадь, хоть эти гордые доверчивые животные гораздо больше и сильнее любого из людей. Хемсворт понимающе улыбнулся. Он всё смотрел на Тома, на его покрасневшие глаза и припухший нос. Кровь давно остановилась, но ему всё равно было не по себе. Они были почти одного роста. Томас мог похвастаться красивым разворотом плеч и гордой осанкой. Но всё равно был слишком хрупким. И мягким. Теперь Крис многое понял. Столкнувшись со злом и несправедливостью в таком раннем возрасте, у человека два пути. Либо самому озлобиться и озвереть. Либо никогда ни при каких обстоятельствах не допускать этого самого зла. Том выбрал. Может его выбор продиктован долгими рассуждениями и размышлениями, а может выбор был сделан подсознательно. Не важно. Главное, что он смог сохранить себя. Свою душу целостной, не опускаясь до уровня животного. И то, думал Крис, животные во многом лучше людей. Они честнее и лишены намеренной жестокости. Редкое животное убивает ради удовольствия или выгоды. Или в гневе, при осознании своего превосходства и вседозволенности. В век презрения к человеческой жизни, когда прогресс идёт вперёд, поднимая Англию из аграрных болот, создавая новый хребет из механизмов и двигателей, жизнь дешевела. Люди становятся циничнее. И в этой круговерти из плоти, денег и шестерёнок удивительно встретить человека с не замаранной душой. Крис тряхнул головой. Иногда его в размышлениях уносило слишком далеко. Чаще всего мысли эти были безрадостны. Ни к чему всё это. Нужно быть проще. - А что насчёт школы? Представь, ты пытаешься посвятить десять ленивых оболтусов в тайны мироздания, и эти черти только и думают о том, как улизнуть с урока. Как тут не взяться за розги? Не смейся. Я серьёзно. Если бы мой учитель был построже, может, я был бы поумнее, книжки всякие читал. Или писал. Ты только представь!… Тома потихоньку отпускало. После нескольких фраз Криса он уже трясся от смеха. И плевать, что это был нервный, чуть истерический хохот, но вместе с тем ему становилось легче. Сначала он выплакал своё горе, теперь же высмеивал жалость к себе. - Так что ты думаешь о розгах? - Труд учителя недооценен и очень сложен. Тут много аспектов… - Не увиливай. - Я бы попросил воздержаться от подобного тона в моём присутствии. - О, простите меня, августейший господин мой, – Крис рассыпался в шуточных поклонах. Теперь Хиддлстон тихо подвывал от смеха и утирал слёзы совсем другого рода. Садясь в экипаж, Том в последний раз оглядел свой теперь уже бывший дом. Немногочисленная прислуга, несколько душеприказчиков, нотариус и представитель нового владельца. Он не знал, кому отходит поместье. И не хотел знать. От очередного унижения его избавил лорд Брана, и Томас был бесконечно благодарен ему. Он вновь утонул в мягких сидениях и прикрыл глаза. Тоска, возможно, вновь овладеет им. Возможно, он будет горевать. Но не сейчас. Сейчас он был спокоен. Смешно получилось. Когда он выходил на улицу, у парадного наткнулся на управляющего. Тот заискивающе лебезил перед лордом Браной. Кеннет же вовсе не смотрел на него. Он переговаривался со своими стряпчими. - Мистер Н., как я уже сказал ранее, в ваших услугах мы больше не нуждаемся, - лорд Брана повернулся к выходящему вслед за Томасом конюху. С привычной ухмылкой провозгласил. - Мистер Хемсворт, трубите сбор. Хемсворт поклонился и направился к карете. За спинами присутствующих он оглянулся, сдержанно улыбнулся Тому и подмигнул. - Ваша светлость, милорд? Лорд Хиддлстон обернулся и обнаружил рядом с собой управляющего. "Жалкий человек, - думал Том, - и не хозяин сделал его рабом. Он сам себя чувствовал таковым. Потому и изводил, измывался. Знал, что я выше его во всем. Жалкое несчастное существо. Теперь же он боится расправы. Но на что мне месть? Это уже не имеет никакого значения". - Вы утомились? – спросил Том, когда лорд Брана сел в экипаж и постучал тростью по потолку. Хлёсткий удар кнута, и лошади послушно тронулись с места. - Общение с законниками и нотариусами всегда утомляет. Но лучше скажи, как ты себя чувствуешь? Томас взял лорда под руку и прижался к нему. - Вполне терпимо. Не беспокойтесь. Как говорят врачи: кризис миновал. Кеннет понимающе кивнул и коснулся губами лба юноши. - Спасибо. - Тебе не за что меня благодарить.