Подворье кровоточащего сердца

- Вам неинтересно? Прошло около двух недель с тех пор, как Том погрузился в волшебный, чарующий мир театра. И теперь он делился своими восторгами и удачами с лордом Браной. Но, кажется, тот изо дня в день слушал его в пол уха и так и ни разу не принял приглашение приехать в театр и осмотреться там. - Интересно, – Кеннет едва заметным наклоном головы указал, чтобы ему налили ещё вина. – Я рад, что тебя так увлекла эта идея. - Идея? – Том растерянно смотрел на него. – Это не просто идея, это… Я бы хотел посвятить себя театру. Себя и свою жизнь. - Хочет стать драматургом, как Дюма? Или Барретт, в которого ты, кажется, влюблён без памяти? Томас моментально вспыхнул и хотел было выразить недовольство подобным неуместным замечанием, но Кеннет остановил его небрежным жестом. - Похвальное желание. Тем более, у тебя есть наставники в лице не последних людей мира искусства. В этот момент в дверь постучали, секретарь принёс почту. Том напряжённо ждал продолжения. Он чувствовал, что в словах Кеннета есть подвох. - Надеюсь, ты поймешь меня и мои намерения правильно. Взвесив все за и против, я считаю, что именно сейчас эта идея не актуальна. - Почему?! - Сейчас театры пустуют, но осенью, когда начнётся сезон - а этот сезон обещает быть очень насыщенным - на сценах будут греметь «Дама с камелиями», «Мария Стюард», естественно несколько бессмертных вещей Шекспира и этого скандалиста Уайльда. И ты, мой дорогой. - Но… - Томас и не заметил, как судорожно вцепился в подлокотники кресла, - но если исходить из ваших домыслов, я должен ждать, пока… в Лондоне начнётся очередная эпидемия чумы или потницы, и все в страхе попрячутся по углам, чтобы… Театры достаточно опустели?! Брана от души посмеялся на этим трагическими эскападами. Ему было всё равно, чем мальчик занимается в свободное время. Главное, он разобрался с книгой. Сделал так, как того желал Кеннет. Остальное его не волновало. Все прихоти Тома всего лишь мелочи, по сравнению с теми глупостями, что вытворяют его ровесники, заполучив в своё распоряжение фешенебельные апартаменты и бесчисленное количество золота. - Ну, зачем же? Вполне хватит того, чтобы дневники твои стали достаточно… продаваемы и популярны. - Вы всё время говорите об этом! - А ты всё время на меня злишься. Не пойму, чем я заслужил подобное отношение, – Кеннет с улыбкой смотрел на насупленного мальчишку. - Я не злюсь. Просто наши мнения несколько расходятся. - Несколько? Томас, мой милый мальчик, не хочу на тебя давить, но постарайся смотреть на вещи более масштабно. Понимаю, тебя волнует новое увлечение, особенно, когда оно имеет прямое отношение к твоим книгам. Но ты должен взвешивать каждый свой шаг. Одно дело написать книгу и выпустить её в массы. Ты можешь всю жизнь просидеть загородом или вовсе за границей, никогда не встречаясь со своими поклонниками или же наоборот, с теми, кому твои работы не по вкусу. Но театр - это неизбежная общественная жизнь. - Что в этом плохого? Не так давно я столкнулся с людьми, которые горячо желали вторгнуться в чужую жизнь и сделать её достоянием общественности. - О, да, я в курсе. Этот ваш маленький инцидент был в нескольких бульварных газетёнках. И это лишь небольшой пример того, что ты ещё не готов выйти в люди. Описанное в этих сомнительных статьях даёт представление о том, что произошло в театре. Тебе нужно быть сдержанным и не обращать внимания на подобных персонажей. А ты наоборот идёшь у них на поводу. Журналисты только и ждут чужих проколов. Они давят на самые чувствительные места, и твоя импульсивность и наивность играет им на руку. - Но я не мог смолчать! Вы не знаете, что… - Это не имеет значения. Всегда важен лишь результат. Никому не нужна твоя правда. Победителей не судят. Но результат мог быть довольно прискорбный, вплоть до отмены спектакля, если бы эти статьи напечатали в авторитетных изданиях, за авторством критиков, к которым прислушиваются, а не в сомнительных газетёнках, где печатают никому не нужные сплетни, – Брана пригубил вино и заговорил более мягким тоном, - ты ещё много не знаешь. Есть тонкости, которые необходимы, чтобы всегда выходить сухим из воды. - Так научите меня, объясните! Я не хочу ждать, пока… - Том во время прикусил язык, едва не указав на возраст своего опекуна. - Вы сами говорили, что ожидание – пустая трата времени и таланта. - Да, но спешка уместна не во всём. Том тяжело вздохнул, призывая себя к спокойствию. - Не понимаю, почему вы не хотите меня поддержать. - Я тебя поддерживаю. Делай, что считаешь нужным. - Но… Вы не хотите в этом участвовать? - Не хочу. И уже объяснил, почему. Ты не справишься, ты ещё слишком юн. А мне не хочется поощрять тебя в том, что заведомо принесёт тебе волнения. - Но откуда вам знать? Может всё получится? Столько достойных людей прикладывают все свои силы, работают на износ, ради одной цели! - Томас чувствовал, как его малодушно толкает в истерику. В груди всё сжималось от боли. И бессильной обиды. - Поверь моему опыту, многие предприятия начинаются с горстки одухотворённых фанатиков, но немногие из них достигают успеха. Всегда имеет место человеческий фактор. И в данный момент он может сыграть против тебя. - Но это всё теория, всё относительно! – в отчаянии воскликнул Том. – Я хочу… Я должен… - Ты хочешь. И ни на что не обращаешь внимания. Не видишь очевидного. Но и я тоже кое-чего хочу, - Кеннет выдержал паузу. - Я хочу защитить тебя. Хочу, чтобы ты был счастлив. - Как?! Я не смогу быть счастлив вдали от мира. Жизнь распахнула передо мной двери! А вы хотите запереть меня в загородном поместье подальше ото всех. - Это уже демагогия, Томас. Поговорим, когда ты успокоишься и хорошенько обдумаешь мои слова. - Мне не нужно ничего обдумывать. И так понятно, что вы хотите сказать, – теперь Том говорил почти зло. Но отчего-то Кеннет выглядел при этом совершенно благодушно. С нескрываемым умилением он смотрел на своего любимца. - Последнее время ты слишком раздражителен. - Я раздражителен только потому, что вы не принимаете меня всерьёз! О, Господи. Он сказал это. Брови Кеннета поползли вверх. Улыбка стала шире. Том тяжело сглотнул вставший поперёк горла ком. Он не хотел грубить, не хотел, чтобы всё так получилось. Не хотел, чтобы Кеннет смотрел на него с таким снисхождением. Как на неразумное дитя! Не хотел вымогать уважение и дозволение самому решать за себя. Он был благодарен за заботу и предупредительность Браны. Но видимо пришло время хотя бы частично выпорхнуть из гнезда. Всё это Том хотел объяснить, донести до своего благодетеля, но Кеннет оборвал его попытки весомым: - Можешь располагать моими средствами. Но помощи у меня больше не проси. Ты же теперь мальчик взрослый и самостоятельный. От обиды и злости на самого себя Том едва не расплакался. Всё получалось слишком резко и как-то неправильно. - Милорд, вам телеграмма из Чиллингема* и записка от мистера Лоу. Если вас не затруднит, просмотрите почту сейчас, - мистер Виндзор, ставший невольным свидетелем финала неприятной сцены между господами, принёс Хиддлстону вместе с почтой и стакан воды с лимоном, чтобы тот немного успокоился. Том с благодарностью принял подношение. Присел за стол и вскрыл первый конверт. Попытался вникнуть в смысл послания, но буквы скакали и расплывались перед глазами, и никак не хотели складываться в слова. Он отложил письмо. - Милорд? Мистер Лоу ждёт ответа. Хиддлстон вдруг закрыл лицо руками и задрожал. - Милорд? Юноша всхлипывал и никак не мог совладать с собой, рыдания вырывались сквозь дрожащие пальцы, коими он зажимал рот. - П-простите… Но я сейчас такое!... О, какой ужас… - Пожалуйста, успокойтесь. Вы не сделали ничего дурного. - Как это?... Я же там… Такое… - Уверен, Его Светлость не держит на вас обиды, – Виндзор всё же решился и положил руку на плечо Хиддлстона. – Лорд Брана привязан к вам и испытывает лишь нежные чувства. - Он меня никогда не простит! Горю Томаса не было предела, а мистер Виндзор не знал, как его утешить. Поэтому он просто подвинул стакан с лимонадом поближе к стенающему юноше и подал ему чистый платок. В конце концов, слёзы иссякли. Икнув пару раз, Том выпил лимонад. - Милорд, мне уйти? - Нет-нет, останьтесь. Я… Вы говорили, мистер Лоу прислал записку? – Томас вновь взялся за письмо. Глубоко вздохнул пару раз, потянулся за пером, чтобы написать ответ, и его взгляд невольно упал на небольшой конверт из небелёной бумаги. – Телеграмма из поместья? Мне? - Да, милорд. - Но… От кого же? Через несколько мгновений небольшая гостиная на Пикадилли наполнилась тихим смехом. Том читал и перечитывал коротенькое послание, и сердце его полнилось восторгом. Тонкие ленты с отпечатанными на них буквами наклеены на дешёвую бумагу, которой пользуются на телеграфных станциях. «Пора придумывать имя для малыша. Уже совсем скоро». Влажные от обидных слёз щёки Тома расцвели нежным румянцем, на губах играла едва приметная улыбка. Он задумчиво помахивал телеграммой, погружённый в свои мысли. И мысли эти заставляли его светиться изнутри. «Кажется я знаю, кто вызывает в нём подобный трепет», - мистер Виндзор с тревогой смотрел на юного лорда. *** Теперь Том много времени проводил в театре. Не только из-за бесконечных обсуждений и перестановок в сценарии, а по большей части из-за чувства вины перед Кеннетом. Так же, как и Томас, в театре практически поселился мистер Фассбендер. Юному лорду приходилось теперь работать на два фронта, над книгой и над сценарием к пьесе, и редактор не мог оставить его одного в этой непосильной войне с буквами. План был таков. За лето устроить А-ЖИ-О-ТА-Ж. И одновременно с выходом пьесы выпустить в продажу книгу – расширенный вариант увиденного на сцене. На руку играло присутствие именитого режиссёра. «Таймс» называла мистер Барретта «смелым, ловким и несколько эксцентричным». Зашоренную публику слово «эксцентричный» пугало, отталкивало и, как всё непристойное и запретное, будоражило до крайности. Да и имя самого автора не давало покоя. Какие только слухи не ходили вокруг имени юного аристократа! Этот загадочный отшельник, то ли утерянный в отрочестве наследный принц Российской империи, то ли вовсе скрывающееся под личиной одного человека целое сообщество беллетристов. Как в случае с Шекспиром, по одной из версий. Бешеный ритм, в котором теперь мелькала жизнь Тома, очень вдохновлял и будоражил. Казалось, именно этого он ждал всю свою недолгую ещё жизнь. Впрячься в столь грандиозную задумку! Быть всё время в тонусе, всё время решать разносторонние вопросы. Он моментально влился в жизнь театральных подмостков. Здесь все и каждый были как одна маленькая сцена. Всё время что-то происходило, взрывалось, лилась кровь, творились подвиги во имя любви, творились заговоры, предательства, убийства, драмы, комедии и трагедии! Восхитительный ритм, полный тиканья часов в гримёрных, что спешат на 5 минут, сладковатого запаха гримирующих помад и пудр, горько-терпкого запаха абсента и дорогого табака. Те же запахи теперь встречали Тома в доме на Пикадилли, куда он возвращался по вечерам. Иногда, очень редко, Хиддлстон позволял себе думать, что Кеннет устраивает эти пирушки ему назло. Здесь их лондонские апартаменты были гораздо меньше роскошных залов загородного дворца, и было прекрасно слышно, кто и чем занимается. Почти каждый вечер у них «гостили» дамы и господа весьма крутого нрава. Актрисы, громкие и вечно пьяные, в чрезмерном макияже. Не менее трезвые и горластые художники. Юные поэты, юноши, казалось, моложе самого Тома, томными изящными статуэтками прятались в глубоких тенях тяжёлых драпировок. Игроки в карты, какие-то сомнительные франты и повесы. Обрывки фраз, что изредка улавливал Том, наводили мысль о тех бездельниках, что в Париже выдают себя за богему, присосавшись к толстому кошельку. Его несказанно удивляло подобное общество, но с другой стороны, всё ещё снедаемый чувством вины, он не смел перечить своему благодетелю. Но и его терпения не хватило надолго. Однажды, когда у него никак не получалось прописать ключевой диалог, а гости лорда Браны разошлись не на шутку, Томас послал мистера Виндзора попросить, чтобы пирующие немного поумерили свой пыл. В ответ к нему явился сам гостеприимный хозяин. Он усадил Тома на кровать, обнял за плечи. Стал предлагать присоединиться к веселью, увещевать, что подобное затворничество ни одному юному существу ещё не пошло на пользу. Томас едва сумел совладать с собой. С некоторых пор ему претило, когда к нему прикасались. Особенно подобным, почти интимным способом. Сославшись на головную боль, довольно частую его спутницу, Томас попросил Кеннета уйти. Дабы отвлечь Хиддлстона от его невеселых мыслей, мистер Виндзор, что до этого придирчиво сверявший расписание, заговорил об одном загадочном посетителе. - Сегодня днём приходила дама. Она очень хотела повидаться с вами. - По какому вопросу? - Она не сказала. И не оставила карточки. Я предложил ей прийти завтра, но она отказалась, сославшись на то, что завтра в Лондоне её уже не будет. - Хм, это несколько необычно. Возможно, она хотела таким образом попасть в труппу. Мы с вами уже сталкивались с подобными энтузиастами. - Возможно, у дамы скверная репутация, и она не может напрямую обратиться к мистеру Барретту. Хотя, выглядела она очень достойно. Странно то обстоятельство, что мне показалось знакомым её лицо. - Вот как? Может, она была гостьей лорда Браны? - Не могу точно сказать, – Виндзор положил на стол папку с документами. Он был доволен собой – Томаса легко отвлечь, если сделать это в нужный момент. – Я сообщил мадам, что вы часто обедаете в «Кафе-Рояль».** - Вы правильно поступили. Правильно и очень деликатно, – Том просмотрел документы, и вновь обратился к камердинеру. В его выразительных глазах ясно отразилась какая-то шкодливая мысль. – Вы человек разумный и организованный. - Благодарю, милорд. Для меня большая честь служить вам. Том пытливо смотрел на него. Тот невозмутимо смотрел в ответ. - Вы достойны большего, нежели присматривать за фраками и распоряжаться горничными. - Это мои обязанности. - Вы хотели бы стать моим секретарём? Самообладание мистера Виндзора, наверное, впервые в жизни подвело его. И то лишь на пару секунд. - Милорд, я буду рад… Я буду счастлив услужить вам в этой должности. - Вот и славно! – Том поднялся и пожал его руку. Ему нравился этот простонародный жест. Несколько интимный, но дающий иллюзию искренней заинтересованности и участия. – А теперь, у меня к вам есть поручение. Мистер Виндзор, мне нужно… Вы не могли бы заказать для меня номер в… Каком-нибудь приличном отеле? Сегодня уже поздно, но… Мне нужно уединение и тихая обстановка. - Я вас понял, милорд. Но, если позволите, у меня есть идея получше. *** Прошла неделя, а то и две. Томас с интересом наблюдал, как быстро мистер Виндзор сдружился с мистером Лоу, и вместе они наладили работу огромного многозадачного механизма под названием театр. И тогда Хиддлстон с чистой совестью отбыл за город, сославшись, что ему нужно забрать некоторое свои записи. Он отважился поехать на поезде. В сопровождении одного лишь мистера Виндзора, который, казалось, по-настоящему расцвел и развернулся в новой должности. Он избавил Тома от некоторых муторных обязанностей, организовал его рабочий график, график встреч и главное - график обедов и ужинов, чтобы юный лорд совсем себя не загнал. Прижавшись к прохладному стеклу виском, Том воскресил в памяти образ любимого. Иногда, лёжа ночью без сна, слишком взбудораженный, чтобы уснуть, он дозволял себе думать о том, кто так невозможно близок и так сейчас далёк. Может, поэтому Том так усердно работал, чтобы побыстрее закончить дела, распределить обязанности и вновь окунуться в сладость праздной лени в объятиях конюха? Со стыдом думал он, что погружаясь в дела, совершенно забывал о Хемсворте. Хотя, вся его работа, все строки, все слова были пропитаны, обращены к нему. Состав вдруг дёрнулся и замер. Они простояли почти до самого вечера на путях между Донкастером и Понтефрактом. - В экипаже всё же быстрее и надёжнее, – позволил себе возмутиться мистер Виндзор. Том согласно кивнул и вновь погрузился в свои мечты. В тихий звон предвкушения. Сегодня его ничто не могло расстроить. Если нужно, он пешком пойдёт до поместья. На станции они оказались поздним вечером. В новом немецком экипаже их доставили домой. Том быстро принял ванну, переоделся и проглотил лёгкий ужин, состоящий из холодной говядины, свежих овощей и кусочка горького шоколада с капелькой хереса. Он уже собирался незаметно выскользнуть из спящего замка, когда повстречался с вездесущим теперь мистером Виндзором. - Милорд? Вы что-то ищете? Тома поглотила гардеробная. Он никак не мог найти плащ из лёгкой ткани, что привёз из Афин. Бывший камердинер, нынешний секретарь всё так же выжидательно смотрел на полностью одетого господина. - Я… я собирался немного пройтись перед сном. И возможно, проведать лошадей, – ответил Том, и продемонстрировал завернутые в платок яблочные дольки. - Думаю, это не самый лучший вариант. Там сейчас небольшой переполох. - Переполох? - Буря никак не может избавиться от бремени. Хиддлстон замер на мгновение. - К-какая буря? От какого бремени?