Подворье кровоточащего сердца

Мистер Виндзор выразился точно. На конном дворе был переполох. Только очень тихий. Большинство лошадей перевели из летней секции конюшни в зимнюю. А тех, кому не хватило места, привязали на улице. Кто-то кормился из торбы, кого-то поили, горстка людей собралась у дверей конюшни. Переговариваются тихо. Животные, кажется, тоже пытаются вести себя потише. Будто прислушиваются и принюхиваются к чему-то. Том замер в тени одной из арок конного двора, и не знал, что делать дальше. Пространство, что ему предстояло пересечь, освещали треноги, практически посредине двора горел костёр. Сновали люди, беспокойно всхрапывали кони. Что же делать?! Идти открыто? Но как объяснить своё появление? Прятаться в тенях? Том был уверен, что его очень скоро обнаружат, и это будет крайне неловкий момент. Что же… - Держите его! Держите! Сам того не предполагая, Хиддлстону помог Буцефал. Под стать своему хозяину, жеребец обладал крутым нравом и не собирался делиться своими владениями и кобылками с новичком. Один из подмастерьев опрометчиво привязал белоснежного красавца Цезаря рядом со смоляным фризом. Два молодых, сильных альфа-самца улучив момент, когда люди оставят их одних, решили разобраться, чья это территория и чьи тут женщины. Такого страха Томас, наверное, никогда не испытывал. Было относительно тихо и спокойно, а в следующую секунду Буцефал так дёрнулся всем корпусом, что простой недоуздок лопнул, будто был бумажным! Его мощное тело врезалось в бок соперника, придавив к балке станка. Цезарь захрапел, извернулся и нанёс ему чудовищный удар в грудь. Тоже вырвался, тоже заклацал челюстями, встал на дыбы. Две разъярённые громадины, словно боксёры на ринге, кидались в атаку и вновь расходились. На мельтешащих людей им было глубоко плевать. Они лягались, брыкались, бодались. Самым страшным был момент, когда Цезарь вцепился Буцефалу в шею. Тот утробно завыл и понёс его всем телом, вдавил собой с разгона в кирпичную стену. Улучив момент, и едва переставляя ноги, Томас заставил себя преодолеть расстояние, помчался к приоткрытым дверям конюшни. Здесь было почти темно. У дальней стены, как в настоящей больничной палате, полотнами отгорожен денник. Там дрожал огонёк. Кто-то двигался в этом белом коконе, отбрасывая гротескные тени. Вот шторы распахнулись, к выходу стремительно зашагал Крис. - Какого?... Что ты тут делаешь?! – конюх так резко остановился, что едва не расплескал содержимое таза, что нёс в руках Том тяжело сглотнул, заметив, как бугрится пузырями густая розоватая жидкость. Отступил на шаг. - Там… - Что? – Крис глянул поверх его головы. Так и не дождавшись ответа, направился к выходу. Через мгновение людские голоса стихли, зато ясно и чётко загудел густой бас Хемсворта. Он костерил младших конюхов так, что в буквальном смысле сотрясались стены. Таких кошмарных выражений Том отродясь не слышал! Смысла практически половины слов он вообще не улавливал. Слава Богу. Зажмурившись, он уже собирался закрыть уши руками, как рёв стих. Всё стихло. Крис вернулся с тазом чистой воды и в более дружелюбном настроении. Тяжело вздохнул, отчего Томас почувствовал себя провинившимся школьником. Юноша улыбнулся чуть виновато и продемонстрировал небольшой саквояж, что держал в руках. Старший конюх вновь тяжко вздохнул. - Йод есть? - Есть! Точно, есть! - Спиртовой раствор? Том кивнул. - Ладно, потом расскажешь, каким магическим образом ты тут оказался… И откуда у тебя всё это. Потом, – около «палаты» Крис остановился. – Ты уверен? Юноша вновь активно закивал. - Ну, смотри. Если вздумаешь упасть в обморок, откачивать не стану. Первым, что почувствовал Том, был не страх или отвращение. Он отпустил саквояж на мягкую солому и бросился обнимать свою кобылку. Лошадь не издавала ни звука, но было видно, что она вся измучилась. Буря лежала на боку, и когда Крис прошёл мимо и устроился у её крупа, повернулась практически на живот, подобрав под себя копыта. Дышала тяжело, мотала головой, будто хотела отогнать морок, застилавший глаза. Дыхание её резко прерывалось, потом вновь выходило урывками. Томас обхватил её за шею, осторожно прижал к себе скуластую морду. - Девочка моя, красавица… Потерпи… Крис? Почему она такая холодная? - Так должно быть, – конюх смочил чистую тряпку в тёплой воде и разложил её на спине кобылы, стал поглаживать бока. - Но что с ней? Почему не получается? - Жеребёнок идёт неправильно. - Ты сможешь ей помочь? Хемсворт кивнул. Заметил, что Томас сравнялся цветом лица с полотнами, что окутывали денник, и едва держится, чтобы не удариться в слёзы. - В твоей чудо-сумке вроде имеется йод. Или карболка? Юный лорд стиснул зубы и взял себя в руки. Устроил голову лошади на своих коленях и полез в саквояж. Две склянки из плотного тёмного стекла с надписями на латинском передал Крису, а из третьей стал капать на свежую тряпицу. Приложил этот компресс к носу кобылы. - Что это? Смотри, чтобы она не уснула! - Нет-нет, наоборот, это для тонуса, – Буря вначале противилась, но почти сразу успокоилась, стала жадно вдыхать. – Саквояж собрал лекарь одного османского паши, когда узнал, что Кеннет коллекционирует лошадей. Правда, врачевание его не интересует, и эти сокровища достались мне… Ой. Мальчишка скривился, когда конюх откупорил одну из бутылок и плеснул себе на руки жутко вонючую жидкость. Крис разорвал чистую тряпицу на несколько лент, одну обернул вокруг своей правой руки. - Мы думали, ещё неделя, а вот как получилось… Ты бы отвернулся. Том послушно вжался лицом в шею кобылке и зажмурился для пущего эффекта. - Да смотри не удави её. Отчего-то голос Хемсворта звучал весело. Будто всё уже было позади и… Буря сильно дёрнулась и выдохнула с таким звуком, словно из огромного кафедрального органа выпускали воздух. - Всё-всё, отпусти. Когда Том расцепил объятия, лошадь тут же поднялась на ноги с лёгкостью балерины. Только сейчас он осознал, что, кажется, вовсе не дышал все эти томительные минуты. Крис стоял рядом с ним и вытирал отмытые от карболового раствора руки. Вид у него был слегка пришибленный, но дико довольный. Сгрёб Томаса за плечи и поставил на ноги. А мальчик всё никак не мог отвести глаз от неприглядного комочка, что возился и недовольно бурчал на влажной соломе. Буря походила вокруг него, будто разглядывая и примеряясь, потом громко заржала. Шторы позади них чуть разошлись, и в просвет влезли две любопытные физиономии. - Ну как? – зашептали конюхи. - Всё хорошо. Здоровый мальчонка,– так же шепотом ответил Хемсворт. – Принесите ещё воды. Физиономии исчезли. Кобыла обнюхала жеребёнка. Покопала немного постилку у его головы. Стала облизывать. А тот разлегся, только мордочкой поводил да тонко попискивал. Том упорно молчал, но Крис прекрасно видел, что мальчик едва сдерживает эмоции. Он и сам был счастлив до одури. - Говори, а то взорвёшься. Пожалуй, ни одна умиляющаяся над младенцем мамаша не могла сравниться в своих восторгах с приглушёнными восклицаниями Хиддлстона. - Коленки одни!… Какой пушистенький, какой худенький! Какой хвостик смешной!… Какое у него пятнышко!…Ооо! Пятнышко и впрямь получилось интересное. Сам жеребёнок был золотистый, как и Буря, а во лбу вырисовывалось тёмное пятнышко. Когда кобыла облизала его мордочку, и шерсть легла более-менее правильно, оказалось, что пятнышко имеет чёткую форму молодого месяца. - Почему же он не встаёт? – юноша вновь забеспокоился. - Ленится. - Может, ему помочь? - Нет, не нужно. Пусть сам. - Но… - Чем меньше вмешательство, тем лучше. Я… Мы и так ему достаточно помогли. Буря подпихнула малыша носом под задние копытца. Тот мотнул головой и принялся воевать с непослушными конечностями, которых, казалось, слишком много для него одного. И правда, одни коленки. Жеребёнок широко расставил ножки и каким-то паучьим образом пытался подняться. Крис глянул на Тома, когда тот вцепился в его рукав. Мальчишка закусил губу и весь обратился вперёд. Ещё немного, и кинется сам поднимать стригунка. И не удивительно, на малыша жалко смотреть, жалко и немного смешно. Трогательное, растерянное создание. А Буря ходит кругами, но больше его не трогает. Пусть сам. Вот малыш кое-как справился со своими многочисленными конечностями, немного повихлял по стойлу, стал цокать и чмокать губами. Заметил цель и нырнул матери под брюхо. Зачмокал уже там. Томас тихо, рвано выдохнул и привалился к груди друга. Крис улыбнулся, уткнувшись в кучерявую макушку юноши. А тот всё мял в пальцах его рубашку, дышал урывками, быстро и мелко. Буря косила тёмным глазом на малыша, потом глянула на людей. - Пойдём, оставим её… их. - А разве можно? – Том поднял голову и теперь разморено смотрел на Криса. - Нужно. Пошли. Они вышли из «палаты» и тихо прикрыли за собой шторы. Во дворе их уже поджидали негромкие поздравления и стаканы с кальвадосом. Никто не удивился появлению здесь лорда Хиддлстона. Наоборот, поздравляли и чествовали его и его удачливую кобылку. - А какой же масти малец вышел? – спросил один из младших конюхов. - Да чёрт его… Кто счастливый папаша – неизвестно. Будет видно через месячишко. То ли мой постарался, то ли Ракшас хозяйский, – Хемсворт осушил стакан. И куда-то исчез. Том пропустил этот момент и немного забеспокоился, но после сообразил, что Крис, наверное, решил переодеться и отмыться от всего, что ему пришлось сегодня проделать. Хиддлстон прислушивался к тому, как общаются между собой конюхи, и чувствовал, что его понемногу окутывает спокойствием. Хотя, в душе ещё постукивало то странное, удивительное ощущение, что охватило его, стоило увидеть едва народившегося жеребенка меж стройных ног его грациозной матери. Быстро и легко его приняли в компанию, никто шибко не чинился перед господином, но и не фамильярничал особо. «Удивительное происходит так тихо, в окружении таких людей, и никаких тебе схождений комет», - думал Том, когда расторопный кузнец подливал ему ещё. Поблагодарил с улыбкой. Тот вдруг сконфузился и быстро ретировался на другой край стола и оттуда поглядывал на юного господина. - Всё, улеглись, – оповестил Уилли, когда в деннике Бури закончили с уборкой. - У меня ещё припасена бутылочка… - затянул один из кучеров. - О-о-о-о! Неси! - остальные подхватили, подбадривая его одобрительным улюлюканьем. Пока все тянули стаканы за новой порцией, Крис потянул Тома в сторону от гудящей компании. Юный лорд едва переставлял ноги, он и не заметил, как быстро и сильно захмелел. Обрывками помнил, как Крис приобнял его, повёл куда-то в тень. Вот под руками оказался лощеный бок Буцефала. Лёгкий рывок, и земля уходит из-под ног. Шёпот: «Держись покрепче», и Буцефал пустился ровной рысью, унося их всё дальше в сумрак пряной летней ночи. - А ему не больно? - Кому? - Буцефалу. Цезарь так его укусил. Страшно было смотреть! Они сцепились как собаки!... Я никогда не боялся животных, но кажется, этот момент настал, - без тени беспокойства размышлял Томас. - Даже не думай начинать. Мы тоже так ведём себя, когда хотим что-то получить. - Нет, это не так… А куда мы держим путь? Крис задрал голову, зачем-то посмотрел на небо, что бугрилось чёрными тучами с редкими прогалинами, где мигали дальними огоньками звёзды. - Увидишь. Том прижался к его спине, расслабился и теперь ощущал, как они все трое двигаются, словно одно живое существо. Едва уловимо пахнет «кёльнской водой». Лёгкий морозный аромат, словно аромат цветущего меж ледяных камней альпийского эдельвейса. Том уткнулся в ворот свежей рубашки Криса, вдохнул поглубже. Если бы он знал, накупил бы в Германии ящик этой воды, пропитал бы ею всю свою одежду, все платки и шарфы, лишь бы ощущать присутствие любимого… Им так часто приходится расставаться, приходится быть вдали друг от друга так долго…