Судьбоносный стикер 2 или семейная жизнь под микроскопом

POV Даня Да, я был тем еще козлом. Я всегда хуевейшим образом разбирался в людях, и неправильно трактовал изменения в их поведении. Вот и с Юркой получилось так же. Я видел, что он изменилс в поведении, стал более ответственным, серьезным, но в то же время он стал слишком сдержанным. Мне казалось, что он что-то скрывает, и поэтому заковывается. Да, психолог из меня никудышный, я знаю. Я старался думать, что мне кажется, но куда уж без милых добрых людей, да еще и заинтересованных, да еще и на такой плодородной почве. Я думал, что с людьми можно расставаться друзьями, но я пиздец как проебал. Артурчик – это мой бывший, с которым мы вроде бы как остались друзьями. Ну, и я частенько ему жаловался на изменения в поведении Юрки, которого до одури любил. А он возьми да и подлей масла в огонь, мол, изменяет скорее всего, вот и прячет голову в песок, дабы не спалили. Ну а я возьми да и послушай. Я всегда умел мастерски развешивать уши в форму для складирования макаронных изделий. В тот день я не знаю, какого ебаного перепугу я так поступил и сказал эти гребанные обвинения, будь они трижды прокляты. Я пошел в город с четкой мыслью забыться в алкогольном угаре. Но тут как назло подвернулся Артурчик, всегда охочий со мной позажигать. Предложил пойти к нему, выпить и поговорить, как друзья. Ну я и пошел, а хули? В общем, бутылка, вторая, я в говно, ни хуя не соображаю. Очнулся лишь тогда, когда с меня пытались стянуть футболку. Я осознавал, что я все еще в отношениях и налево меня не тянет даже в таком состоянии нестояния. Собственно, я поплелся домой, запутываясь в своих ногах и спотыкаясь на ровном месте, чтобы извиниться хотя бы своим невменяемым языком. Всю дорогу у меня не выходили из головы глаза Дани в тот момент, когда я ляпнул о том, что он шлюха и ушел. И знаете, мне было дико противно осознавать, что это сделал я. Я дико злился на себя и готов был проклясть свой язык и онеметь, чтобы не повторять таких ошибок. И все было бы хорошо, если бы в один прекрасный момент в мой пьяный мозг не вклинились ехидные слова Артурчика о том, что мне наверняка неверны. И когда у меня спросили о засосах, которые я увидел уже в полуразбитом зеркале после Юркиного ухода, я решил проебать все, что имел тогда. Я не думал, что в человеке может быть столько обиды. И я не думал, что я могу так сильно обижать. И когда за Юркой захлопнулись двери, я окончательно прозрел. Я понял весь масштаб того, что накуралесил и просто взвыл. Я тут же хотел рвануть за ним, вернуть его, при этом будучи еще раз избитым, но поскользнулся в собственной крови, которая накапала из рассеченной брови и остался на полу. Тогда я хотел позвонить ему, но Юра уже отключил свой телефон или поставил меня в черный список. Тогда пришло отчаяние. В панике я позвонил брату и начал что-то мямлить, на что меня послали и сказали ждать. Продолжение картины я увидел уже утром. Оказывается, я просто уснул, сидя на месте. Так что братец мой зашел в открытую квартиру со спящим избитым телом. Уже утром начались распросы. - Хуево? - Да. - Так тебе и надо. С кем дрался? - С Юркой. А еще он ушел и отключил телефон. Братец просто покивал головой и хмыкнул. Ему все стало понятно, потому что на моем веку это был уже не первый случай, правда предыдущие инциденты не заканчивались драками и погромом. - Опять язык? - Угу. Все, что я получил, это звание долбоеба и сокрушительное полусожалеющее покачивание головы моего уникального брата. Он младше меня, а понимает в этой ебаной жизни гораздо больше. Это меня всегда удивляло, слегка возмущало и до костного мозга восхищало. - Что делать будешь, чудище крылатое? - Не знаю. Юрка гордый, он уже не вернется, я знаю. Брат выписал мен подзатыльник, отчего голова стала похода на колокольню собора Парижской Богоматери. - Не ной. Если вы и правда связаны чувствами, а не похотью и меркантильностью, то вернется. Но и ты не должен сидеть ровно на своей ебанутой заднице, а делать хоть что-то. Тут уже я позволил себе возмутиться. - Ты думаешь, я этого не знаю? Но ты пойми одно, если я сейчас к нему сунусь, то вряд ли в живых останусь! Он не такой, как твои телочки или мои бывшие, он другой! Он слишком гордый и слишком сильный для того, чтобы дать попятную! Я три года за ним наблюдал, и знаю, что он проще убьет свои эмоции, чем сделает шаг назад! Все, что оставалось брату, это похлопать меня по плечу и сказать всего лишь одну фразу. - Тогда соображай, Казанова с бутылкой вместо мозга. Но вот как соображать, я не знал.