Судьбоносный стикер 2 или семейная жизнь под микроскопом

POV Юра Примирение закончилось, мы посмотрели друг на друга, уже не как враги, а как родные люди. После пары улыбок лицо отца вновь стало серьезным, а сам он сказал тоном учителя перед контрольной. - А теперь рассказывай, что у тебя случилось. Я вкратце пересказал ему всю историю моих отношений с Даней, начиная с момента стикера, при это то благоговейно улыбаясь, то хихикая в кулак, то глядя в пол на минорных нотах. Я не следи за своими эмоциями, меня просто несло, это мне потом рассказал, как и когда я говорил. Когда мы дошли до момента ссоры, я начал говорить на повышенных тонах, извергая маты, за что меня пристыдили. - Не матерись, Ярик не спит! Мне стало стыдно за свою эмоциональность и тут же понял, что с того момента, как я увидел этого мальчика, я даже в мыслях не матерился. Будто мальчик может прочесть бегущую строку в моем мозге и впитать информацию в себя, как пересохшая губка впитывает воду. Я договорил уже более менее спокойным голосом, соблюдая правила правильной речи. И уже в конце я просто повесил голову на руки и слегка ноющим голосом сделал вывод. - И я просто на распутье. Да, я к нему очень неравнодушен, мне с ним хорошо, но все же мой характер. Я не смогу сделать шаг назад, я не могу вернуться туда, откуда ушел. Сам же сказал, у меня характер матери. Отец с пониманием посмотрел на меня и сказал. - Да, у тебя характер Маши. Но вот скажи, как она себя вела после того, как я приходил? Когда ты меня укусил. Я вспомнил тот день и передернулся. Это был страшно. - Когда ты ушел, она всю ночь рыдала, кричала, что лучше бы ослепла, чем увидела напоминание о том, что упустила. И потом она долго кляла себя за то, что не вернула тебя. А я все понимал неправильно, хотя это удел всех детей, верно? Снова понимающее кивание и теплый взгляд. И только я сейчас я понял, как мне этого не хватало. Все эти десять лет после смерти матери я полагался сам на себя, и хоть я жил с теткой, которая меня любила, я был одиночкой и все решал сам. А теперь я понял, что не надо было так делать, и сейчас я мог бы знать, что делать. - Ты знаешь, сын, я здесь тебе не советчик, потому что сам не раз ошибся. Я хотел вернуться к вам с мамой, но не стал этого делать, боясь быть униженным. Я хотел найти тебя после похорон Марии и поговорить с тобой, но опять же струсил. Я могу сказать лишь одно – если он придет, выслушай его. Выслушай и хорошенько обдумай, не торопись с выводами. Я молча кивнул, после чего сказал, что немного проголодался. Папа сказал, что они с Яриком еще сами не ужинали, после чего стал к плите и позвал мальчика. Он на удивление быстро примчался на кухню и стал помогать отцу. Мне стало неловко, и я к ним присоединился. В процессе мальчонка взглянул на меня и спросил со своей детской непосредственностью. - А ты и есть мой брат? У тебя глаза такие же, как у меня и папы. Я не сдержал улыбку и кивнул мальчику, который сразу же просиял открытой и беззаботной улыбкой довольного ребенка, коим он и был. - Папа говорил, что ты придешь, и я просил небо, чтобы ты пришел. И вот ты здесь. Папа не сдержался и тихо засмеялся, потрепав Ярика по голове. А я вспомнил, что мой брат так и не представился. - Кстати, мой маленький брат не назвал своего имени. Я же не могу его называть мальчиком. Изумленные карие глаза уставились на меня, а сам мальчик сказал обиженным голосом. - Вообще-то я и есть мальчик! А зовут меня Ярослав! Здесь уже была моя очередь смеяться от его открытости и непосредственности. Я настолько отвык от такой простоты, что она мне казалась чем-то диким. Оставшееся время мы то и дело перешучивались, хихикали и шутливо шпыняли друг друга. На следующее утро мы вдоволь наигрались с Яриком, благо были выходные. Отец не отставал от меня во внимании сыну. Это было настолько хорошо, что я и забыл о том, что накануне поссорился с тем человеком, которого успел полюбить. Но идиллия продлилась недолго. Ее прервал звонок моего телефона. Я посмотрел на экран и оторопел – звонила мать Дани. Она могла мне позвонить только в крайнем случае. Я поднял трубку. От услышанного я просто грохнулся на пол, не замечая, как больно ударился о твердый пол. Отец сразу же подбежал ко мне, не скрывая беспокойства. Я увидел его глаза и еле шевелящимися губами прошептал. - Даня в больнице.