Early Sunsets over Monroeville

В одной книге сказано: "Я влюблялась в него так же, как засыпала: сначала медленно, а потом вдруг сразу". Это просто удивительно, как работает человеческий мозг. Он всё время перерабатывает информацию, в нём происходят разные процессы. Так странно, что для получения выводов, порой, нам требуются месяцы и года. Быть может - вся жизнь. Но я влюбился во Фрэнка, как только увидел его. Он сразу показался мне "своим", с самых первых секунд. Почему все чёртовы размышления ведут к разговорам о времени? Даже сейчас. Я всё думаю, что наша жизнь такая хрупкая, её слишком легко разрушить. Всё дело в том, что у нас нет времени на размышления и выводы. Прикосновения убивают. Стереотипы стёрты. Сколько ещё осталось двусмысленных фраз? Почему никто не подумал о детях, почему? Богатые люди могут делать все эти экспертизы, чтобы выжить, чтобы связать с кем-то свою жизнь. Обычные люди пробуют прикосновения, не желая больше жить без человека, которого любят. А теперь дети ложатся в кровати, чтобы ублажить "великие умы", давшие нам то, что мы имеем. Они стонут по ночам, хватаясь за простыни, пока несовершеннолетние девочки и мальчики отсасывают им за гроши. Это просто грёбанный круговорот! Они зарабатывают, чтобы выжить. И я не только о необходимых вещах. Они копят, откладывают любой свободный цент, чтобы выжить, чтобы сделать экспертизу. Конец света будто уже наступил, мира нет. Только беспросветная война, где каждый воюет против всех и против себя. Ты должен быть ответственным по отношению к себе и аккуратным по отношению к другим. Хотите знать правила этой жизни? Ладно. Правило №1 Не дотрагивайся до кого-то, кто старше 18, если ты сам старше. Правило №2 Тебе всё время нужно работать, чтобы получить много денег и выжить. Правило №3 Не заводи друзей. Правило №4 Не привязывайся к людям. Правило №5 Не влюбляйся. Сколько раз я проваливал четыре из этих пункта. Потому что совершенно очевидно: я не могу жить так, как мне навязывают. Я буду повержен, разбит и убит, но не отступлю от своих принципов и идеалов. Вы думаете - я аморален? Знаете, что действительно дерьмово? Не когда два парня или две девушки хотят взять ребёнка из детского дома, а когда мама и папа отказываются от чада, сдавая его в учреждение; когда они пьют и принимают наркотики, избивая своих детей. Но по мнению общества, это лучше, чем однополая семья. Правительство говорит рожать больше детей, чтобы поднять страну. А я говорю: воспитайте беспризорных, и тех, кто остался без родителей. Они строят общество на размножении, а не на семье. Словно мы какие-то кролики, чтобы плодиться каждый год. Во что они превратили любовь? В какое-то чудовищное заболевание, заставляющее людей убивать себя, своих детей и близких. Убийц почти нет, потому что у них не осталось их грязной работы по избавлению планеты от паразитов. Мы сами бежим в лапы смерти. Потому что жизнь хуже ада, а смерть лучше рая. Приоритеты сейчас совсем другие. Что с нами стало? Мы хотели чувствовать, а выросли машинами. Потребители, бежим навстречу торговым центрам, чтобы разукрасить свою жизнь яркими шмотками, в то время как утопаем во всех этих скидках и акциях. Девушка с красным платьем в глотке, её уже не спасти. Погрязла в этом дерьме, считает себя акулой в море. Её парень мало чем отличается от неё. Утонувший в расчётах, в погоне за похотью, его накрывает волна чисел и уравнений. Эта пара несовместима. А может, просто боятся пробовать. Зашуганные жизнью люди. Забавно, да? Как я и говорил, сегодня чертовски важное выступление. Запомните этот день как тот, когда Нью-Йорк принял нас в свои объятья. Я волнуюсь так сильно, будто тысячи игл разом пронзают тело. Будто ты тонешь в ледяной воде. Фрэнк ничего не говорит об этом, но, ясное дело, он тоже волнуется. Это видно по всем его резким движениям и по выпитым кружкам кофе. Он никак не мог найти себе место, хватаясь за всё подряд. На пару минут это даже меня отвлекает: смотреть, как он то хватится за гитару, то за пульт, то за кастрюлю с ложкой. Кажется, он успел переделать все дела на свете за эти пару часов. Нет ничего хуже для человека, чем ожидание чего-то. Минуты превращаются в часы, ты считаешь время по секундам, но что-то желанное никак не хочет приходить, словно счастье помахало тебе ручкой и умчалось далеко вперёд настолько быстро, что тебе за ним никак не угнаться. И ты перебираешь все дела, которые только можно сделать, и кажется, что ты успел бы слетать в космос за это время, а потом оказывается, что прошло всего ничего, и ничего нет ужасней, чем пережить ещё хоть немного времени. На секунду, бывает даже, кажется, что уже совсем не хочется того, чего так желал всё это время. Но зато получить что-то после долгого ожидания - лучшая награда. Причём неважно, ждал ли ты десять минут или много лет, ты всегда получаешь то, что хочешь, с детской неподдельной радостью, и понимаешь, что всё время это стоило того. Это стоило тех ужасных мучительных ожиданий. И в тот момент ты здесь, ты догнал счастье. И в глубине души человек ждёт своей смерти. Людям от природы дана тонна любопытства. Мы не хотим умирать, но нам просто любопытно: какого это. Я и ты, мы все хотим узнать, что ждёт нас "по ту сторону экрана", рай или ад; темнота или новая жизнь... хоть кто-то заметит? Хоть кому-то не всё равно? Я не знаю, что будет дальше, но изо всех сил стараюсь верить в спасение. Может быть, кто-то придёт, чтобы освободить всех нас от этого чудовищного бремени. Земля и есть преисподняя, и все тут демоны, готовые продать душу за шмотки и ублажения. Впрочем, может и для того, чтобы ни черта не чувствовать. Как вам такая суперспособность? Но я бы не хотел ничего не чувствовать. Иначе для чего мы живём? Я не хочу быть одним из тех чёртовых роботов, которых вижу каждый день. Пусть это будет только боль, каждый день, но я буду её чувствовать, буду прорываться к чему-то большему через неё. И те люди, что приходят на концерты... мы ломаем весь кайф чёртовому правительству. Мы Киллджои. А ведь это хорошая идея для нового альбома. Киллджои, противостоящие целому миру. Одни против всех. Мне нравится. Нужно будет обсудить это с Фрэнком. *** В конце сентября две тысячи пятьдесят девятого года я решил, что больше не могу ждать. Прошёл без трёх месяцев год, что является довольно большим сроком для чего-то вроде дружбы. Я всё ещё думал о своей влюблённости к Фрэнку, и о его отношении ко мне, и о наших отношениях в общем. Я понял, что должен что-то делать. Пусть тогда он говорил, что не знает, что прошла неделя, но сейчас нас уже многое связывает, за спиной девять месяцев совместного проживания и общения. Хоть что-то чёрт возьми он должен знать о себе?! Эти чувства так много съедают меня, томятся в груди, словно в клетке. Так не может больше продолжаться, я должен сказать, иначе даже не знаю, к чему это может привести. В конце концов, мы просто должны сесть и поговорить. Я не жду, что он ответит взаимностью или типа того. Но просто думаю, что я должен сказать, потому что это было бы не честно по отношению к Фрэнку: скрывать что-то. Он всегда говорит: Лучшие друзья навсегда". Это правда, думаю. Но почему лучшие друзья не могут быть лучшими-друзьями-которые-встречаются-навсегда? В общем настал тот день, когда я решился всё сказать. На самом деле, я даже не знаю, как эта идея пришла мне в голову. Я просто проснулся среди ночи и решил. Этот день не являлся какой-то годовщиной или праздником. Может, это что-то внутри меня, долго готовящееся и большое, но теперь я настроен решительно. Фрэнк спал в своей кровати, когда я стащил с него одеяло. Парень резко проснулся, не понимая, что происходит, пока я стоял на достаточном расстоянии от него. Спустя минуту Айеро пришёл в норму и включил лампу, стоящую на прикроватной тумбочке. - Джерард, ты чего не спишь? Что-то случилось? - Нет. То есть да. Тебе кто-то признавался в любви? - Да. - Не знаю, зачем спросил это. Ладно, может, знаю. Мне просто нужно было сказать, что я влюблён в тебя. Серьёзно. Я не имею ввиду что это симпатия, потому что имею ввиду, что влюблён в тебя. На самом деле. - Оу, это так... странно. Я никогда не признавался в любви. И не влюблялся. Но если честно, последние месяцы я так часто думаю об этом. Не знаю, почему, но мне просто в голову всякие воспоминания лезут, и... я думаю, что тоже влюблён в тебя. Я не мог ничего сказать более. Нам обоим нужно просто обдумать всё, что только что произошло, так что я просто возвращаюсь в свою постель. В ту же секунду Фрэнк тушит свет. Я долго размышлял над нашей жизнью: которая была, есть, и о том, что будет. Слёзы комом встали в горле. Конечно, я не мог плакать, но просто думал о том, что это чудовищное бремя. Я не знаю, могу ли дотронуться до Фрэнка, поцеловать его. Боже, это сводит меня с ума. Сны такие реалистичные. Айеро сниться мне почти всегда. Мы такие свободные там. Неумолимые, быстрые, отрешённые от всего мира. Почему, чёрт возьми, так не может быть в жизни?! Я презираю эту утопию, мне не нужна такая жизнь. Мне не нужны эти деньги и такая обесценившаяся свобода. Что человечного сейчас в людях? Они потеряли веру во что-то. В бога, в себя, в друг друга. Куда это приведёт нас? Я верю, что в некоторых ещё тлеет этот уголёк надежды, по другому и быть не может. Я не часть потерянного поколения, мы сможем выжить. Кто-то подходит ко мне после концерта и говорит, что я дал ему надежду. Кто-то подходит и говорит, что я спас его от самоубийства. Кто-то говорит, что мои песни вдохновили его на что-то. Мы - одно из самых талантливых поколений за много лет. Мы так много создаём, несмотря на все трудности. Нас пытались подавить и раздавить столько раз. Посмотрите на мир, в котором все живут. Это настоящий ад, точно вам говорю. Повсюду чёртовы войны, ну и на что это по вашему ещё похоже? Эти войны не только с навороченным оружием, нет. Это всё устарело. Теперь они пускают людей в расходный материал с помощью их самих. Как я и говорил, случайные прикосновения ведут к смерти. А те, кто не попал под вживание чудовищного гена, кто старше, идут в бой с оружием. Все эти лазеры, разрушающие структуру тела. От всего этого просто кружится голова. Я должен что-то делать. Мы все должны. Судьба мира зависит от всех. Если каждый подумает о бунте, мы бы смогли подняться, мы бы построили нашу жизнь. Не идеальную, может даже, плохую, зато действительно свободную. Может, это станет началом чего-то нового.