Монах

В дом вошли чужие люди в странной одинаковой одежде (Уильям увидел их спины, выглянув в коридор – и тут же вернулся обратно, влез на свой стул и снова взял ложку в руку, чтобы его не ругали). Эти чужие топали по комнатам и вообще шумели. Уильям не разобрал ни то, что они говорили, ни то, что отвечал дядя Джеймс, а дядю Генри вообще не было слышно. Уильям не любил, когда кричали и говорили, перебивая друг друга. Он ждал, когда придет дядя Джеймс и покачает его на коленке, ведь он обещал – если Уильям съест суп до самого донышка. И Уильям съел весь суп и долго сидел, болтая ногами, рассматривая нарисованное на донышке тарелки красно-зеленое яблоко, и ждал, когда придут и его похвалят. Но ни дядя Джеймс, ни дядя Генри не пришли. Уильям рассердился и убежал из кухни в спальню дяди Генри. Но его самого там не было. На кровати дяди Генри лежали игрушки Уильяма. Это было просто здорово! Обычно, когда Уильям забывал игрушки на полу или на кровати, или где-нибудь еще, – дядя Генри всегда убирал всё в большую коробку с длинными дырками по бокам, чтобы просовывать пальцы было удобно. Коробку обычно убирали на самый верх шкафа. Пока никто не видит, он влез, уселся на смятое покрывало и стал играть с разноцветными кубиками, которые ему недавно принес дядя Джеймс. На кубиках были нарисованы непонятные штуки, разные палочки и закорючки. Дядя Генри брал кубик двумя пальцами, поворачивал закорючкой к Уильяму и говорил: «У-у-уточка» или «С! Собачка!». Уильям не понимал, для чего эти звуки и эти картинки, потому что ни уточки, ни собачки на кубиках не было нарисовано. Он пытался повторить звуки, которые пропевал дядя Генри, но у него получалось смешно. И он звонко смеялся. Дядя Генри тоже смеялся, потом вдруг умолкал и испуганно оглядывался на дверь. Уильям догадался, что он боится дядю Джеймса, который может услышать и рассердиться, поэтому и сам, смеясь, стал закрывать рот ладошками, чтобы дядя Генри не боялся. Уильям повертел кубик в руках, попытался вспомнить звук, который дядя Генри произносил, показывая на него, но потом решил, что лучше построить из кубиков домик, чтобы в нем жил серый пластмассовый заяц с прилепленными к туловищу лапками. Домик получался маленький, и заяц не влезал. Тогда Уильям поселил его на крыше, и заяц сидел и смотрел на Уильяма с крыши домика и рассказывал, как тут высоко и хорошо, и все видно. Потом зайцу захотелось прогуляться, он спрыгнул с крыши и стал пробираться по холмистой равнине покрывала, забрался на гору (это была подушка), скатился с нее и ушиб голову. «Дядя Джон придет и вылечит тебя», – сказал Уильям, и заяц обрадовался и снова весело запрыгал по складкам постели. Пока он играл с зайцем, в доме все стихло. Уильям догадался, что чужие уже ушли. Он слез с кровати и, взяв зайца с собой, спустился по лестнице в большую комнату, где в углах стояли высокие вазы (к ним нельзя было подходить даже близко, тем более трогать). На диване лежал дядя Генри и, кажется, спал. Возле него на полу стояло пластмассовое ведро, из которого чем-то плохо пахло, вокруг валялись какие-то белые тряпки. Уильям подошел к дяде Генри и посадил зайца на его руку. Заяц прогулялся до самого локтя, потом вернулся и присел отдохнуть на большой палец с неровно подстриженным ногтем. Дядя Генри тихо вздохнул, но не открыл глаз и не стал играть с Уильямом. Раньше дядя Генри всегда просыпался, когда Уильям хотел играть с ним. Уильям со злостью бросил зайца в ведро и вернулся в спальню дяди Генри. С кубиками играть уже не хотелось, зайца он оставил внизу, а больше здесь игрушек не было. Тогда Уильям решил поиграть в «пещеру». Он стащил большую подушку с кровати и, с трудом открыв дверцу гардероба, устроил себе внутри уютное гнездо. Ему удалось даже почти до конца прикрыть дверцу, чтобы света проникало внутрь как можно меньше. Было уютно, темно и тихо. Уильям свернулся калачиком на мягкой, пахнущей дядей Генри подушке и стал воображать, что он живет в пещере, ест тут и спит, и к нему в гости приходят разные звери. Уильям не заметил, как и вправду заснул. Его разбудили громкие голоса, он не сразу понял, чьи, и подумал, что те чужие люди пришли снова. Он даже головы не успел поднять, как дверца, прикрывавшая вход в его убежище, резко распахнулась, впуская ослепительно яркий свет, и дядя Джеймс подхватил его с подушки, поднимая высоко-высоко. От неожиданности Уильям тут же заревел, тем более что его вдруг кто-то отнял у дяди Джеймса и стал тискать и дышать ему в уши, в нос и тыкаться губами в лицо. Он не сразу понял, что это папа, который, наконец, вернулся со своей дурацкой долгой-долгой работы, как ему говорили дядя Джон и дядя Генри… – Вот ты где! – говорил папа, целуя Уильяма, и голос у него необычно дрожал, как будто он говорил, сбегая по ступенькам. – Ну, зачем ты прятался? Еле мы тебя нашли! – Папа, – сказал Уильям, понимая, что пора прекращать плакать, потому что все хорошо, и папа вернулся. – Я играю в пещеру. – Вот и молодец, – похвалил его папа. – Только в следующий раз отзывайся из своей пещеры, когда мы тебя зовем. Ладно? А то я так испугался! – Я спал в пещере, – продолжал рассказывать Уильям. – Я выбросил зайца. Я не хотел суп, но съел до конца. – Вы забираете его? – сказал дядя Джеймс. – Это разумное решение. Кто бы мог подумать, что ребенок в доме настолько повлияет на состояние Генри! – Я полагаю, было вмешательство извне. Генри подтолкнули к самоубийству… Мистер Шолто, вы с вашим супругом обращались в центр обследования репродуктивной функции? Уильям смотрел на того, кто это говорил, и пытался вспомнить, кто этот дядя. – Разумеется, не обращались. С чего это вдруг? – ответил дядя Джеймс, и Уильяму показалось, что он хочет соврать. – Обращался только Генри, – это заговорил дядя Джон, и Уильям обрадовался, замечая его, и даже протянул к нему руку, но не для того, чтобы дядя Джон его взял у папы, просто он хотел и до него дотронуться. Но дядя Джон выглядел очень обеспокоенным и, кажется, не замечал, что Уильям тянется к нему. От обиды Уильям уткнулся носом в шею папе и обнял его изо всех сил. Папа почувствовал и тоже прижал его к себе сильнее, успокаивающе поглаживая по спине. Это было очень приятно, и Уильям передумал плакать, повернул голову и снова посмотрел на дядю Джона. Дядя Джон держал в руке какую-то бумажку, но не смотрел в нее, а размахивал перед лицом дяди Джеймса. – Кто-то подделал результаты его обследования. Может, ты знаешь, кто бы это мог быть? – спрашивал дядя Джон. – Какие такие «необратимые изменения вследствие пережитого в раннем возрасте воспаления»? Что это за беллетристика в медицинском документе? – Не смей меня обвинять! – дядя Джеймс дернул щекой и кончиком носа. Уильям знал, что это означает, что он очень злой, но ему всегда было смешно смотреть, как у него дергается нос. – Я понятия не имею, что это за документ и откуда он взялся. Я никуда не ходил с Генри – и не посылал ни на какие обследования! Какая бессмыслица! Джон… Я прекрасно знаю без всяких анализов, что из нас троих бесплоден только я сам. Прекрати мне об этом напоминать постоянно… – Откуда тогда взялась эта фальшивка? – спросил дядя Джон уже не так сердито – кажется, он поверил, что дядя Джеймс не виноват. – Я бросил зайца в ведро, – напомнил Уильям папе. – Я хочу моего зайца. Он испачкался. – Да, мой хороший, сейчас найдем твоего зайчика, – сказал папа, но не сдвинулся с места. Уильяму становилось скучно. Он не понимал, о чем ругаются взрослые. А тот дядя, которого он пытался вспомнить, сел на табуретку, у которой сверху была приклеена мягкая подушка (из-за этого Уильяму было очень трудно на нее залезать) и положил на колени ноутбук дяди Джеймса. Этого делать было нельзя. Когда дядя Генри брал ноутбук, он всегда просил Уильяма – «Не говори Джеймсу, ладно?» – и делал очень таинственное лицо. Уильяму это нравилось. Такое же лицо дядя Генри делал, когда читал ему книжку про мальчика, который одевался в шкуры и жил в пещере, и жарил себе мясо на настоящем костре. – Это дяди Джеймса, – пожаловался Уильям, указывая папе на ноутбук. – Он взял его и сломает! – Ничего страшного, Уилли, – сказал папа. – Шерлоку нужно посмотреть в ноутбуке, кто мог навредить дяде Генри. Шерлоку можно брать ноутбук дяди Джеймса, потому что он нам помогает. – Как добрая медведица? – вспомнил Уильям из книжки. – Да, как добрая медведица, – согласился папа. Дядя Шерлок на секунду оторвался от ноутбука и посмотрел на папу Уильяма так, как будто ему не нравилось, что его сравнивают с медведицей. Потом снова застучал кончиками пальцев. Дядя Шерлок – да, теперь Уильям вспомнил его, он приходил к ним, когда дяди Джона не было дома. Но он не приносил никаких подарков и ничего вкусного, а просто садился и смотрел, как Уильям рисует или как он играет. Уильям вспомнил, как папа говорил, что дядя Шерлок – тоже его папа. Это казалось ему неправильным. Почему же тогда дядя Шерлок ничего ему не дарил? И даже не целовал его на ночь, как папа! – Ты мне совсем не папа! – крикнул он дяде Шерлоку. – Вот мой папа! И дядя Джон тоже мой папа! А ты – нет! Никто не обратил внимания на его слова, только папа снова успокаивающе погладил его по спине и прикоснулся губами к макушке. – Я знал, что он решил обследоваться. Присутствие ребенка заставило его сомневаться в том, что бесплоден я… Я не стал его останавливать – думал, он убедится в том, что здоров и успокоится… Я же не виноват, что кто-то в лаборатории разыграл эту злую шутку, – сказал дядя Джеймс. – Надо было сказать ему про Уильяма все как есть. А ты со своими тайнами, Джон… – Мистер Шолто, рекомендую вам сменить ноутбук, – сказал дядя Шерлок. – Его взломали. Генри не отсылал видеозапись. Это за него сделал кто-то другой, проникнув извне, пока вы вызывали «скорую» и спасали ему жизнь. Подозреваю, что вам, кроме всего прочего, придется вызвать специалистов, чтобы проверить дом на наличие прослушивающих устройств. – Это… мерзко… – сказал дядя Джеймс. – Кому понадобилось сводить со мной счеты таким способом? – Вам лучше знать, – сказал дядя Шерлок. Дядя Джеймс на этот раз разозлился не на шутку. Когда дядя Генри видел его с таким лицом, он просто убегал и запирался в своей комнате, даже если только что они с Уильямом собирались играть или читать книжку. Даже если дядя Генри должен был накормить Уильяма или повести его гулять. Дядя Джеймс обычно начинал кричать и стучал в запертую дверь, но дядя Генри не открывал сразу – только когда дядя Джеймс прекращал кричать и стучать кулаками и извинялся. Один раз Уильям даже видел, как дядя Джеймс ударил дядю Генри по лицу. Если бы его так ударили, Уильям бы, наверное, просто умер. Но дядя Генри даже не пикнул, только все время держался рукой за щеку, а когда дядя Джеймс ушел, – прикладывал мокрое полотенце, но не плакал, а рассказывал Уильяму смешные истории и даже сварил кашу. – О чем только он думал, – сказал дядя Джеймс. – Эта идея с предсмертной запиской… Кто его надоумил взять и распахнуть перед миллионами незнакомых людей дверь в нашу спальню? – А вам не кажется, что и ваша вина в этом есть? – спросил дядя Шерлок. – Джон, – сказал на это дядя Джеймс. – Я не намерен это терпеть. – Гарри, Шерлок, выйдите и подождите в такси, пока я соберу вещи Уильяма, – сказал Джон. – Моя жизнь теперь превратится в настоящий кошмар, – тихо сказал дядя Джеймс, и Уильяму даже стало его жалко, потому что он понял, что дяде Джеймсу страшно. – Ты ведь не будешь отыгрываться на нем, Джеймс, – сказал дядя Джон, и Уильям не понял – просит он или пугает дядю Джеймса. – Я знаю тебя с лучшей стороны. Ты бываешь импульсивным, но не опустишься до того, чтобы мстить. Дядя Джеймс ничего не ответил, только посмотрел на Уильяма. Но когда Уильям помахал ему, прощаясь, он не помахал ему в ответ. – А куда мы пойдем? – спросил Уильям, когда они оказались на улице. – Домой, мой маленький, – сказал папа. – Тебе не холодно? Сейчас мы сядем в машину... – А дядя Джон останется тут? – Нет, он возьмет твою одежду и игрушки – и поедет с нами. – А дядя Генри думал, что дядя Джон будет жить тут. – Почему это? – Дядя Генри думал, что мой папа – не ты, а дядя Джон. – Ты ему сказал, что я – твой папа? – Нет. Он говорил это дяде Джеймсу. Они ругались. А он останется тут? – Уильям указал на Шерлока, который стоял на краю тротуара и высматривал такси. – Нет, он тоже поедет. – Почему? – Мы теперь живем вместе, – сказал папа. – Он живет у нас дома? – удивился Уильям. – Да, мой маленький, – засмеялся папа. – А дядя Генри тоже с нами поедет? – Нет, он останется. Но… если хочешь… мы придем к нему в гости, потом. – Хорошо… Уильям задумался и тут вспомнил важную вещь: – Папа, мы забыли зайца! – Не волнуйся, – сказал папа. – Джон его заберет.