Монах

– Джон, тебе, конечно же, кажется, что я на тебя давлю, – сказал Шерлок, опираясь на столик между ними и стараясь говорить как можно тише, и поэтому непроизвольно наклоняясь ближе к омеге. – Но я совершенно убежден, что это для твоего же блага. – Убежден? – с холодной полуулыбкой переспросил Джон. – Меня вот ты не убедил... Он сидел прямо, опустив руки на колени и не прикасаясь к кофе, которое Шерлок заказал для него. То, как Джон был взволнован, выдавал лишь кончик языка, которым он непроизвольно время от времени проводил по губам, потом спохватывался, поджимал рот и еле заметно хмурился. – Ты прочитай внимательно, все обдумай, – миролюбиво предложил Шерлок. Первоначально идея об опеке показалась ему превосходной и легко осуществимой, но реакция Джона на шесть страниц, где подробно были расписаны условия этой опеки, которые Шерлок разложил перед ним в самом начале встречи. пошатнули эту уверенность. Омега пытался отчаянно и неумолимо защищать остатки своей независимости. – В некоторых вопросах, – продолжал мягким, но настойчивым тоном Шерлок, – в исключительных, разумеется, случаях, я склонен доверять Майкрофту, несмотря на некоторые разногласия, существующие между нами. Поверь, Джон, ваш с Гарри статус фактически не изменится. Вот, взгляни на этот пункт! Видишь: я беру на себя все расходы по содержанию... И становлюсь ответственным лицом во всех юридических вопросах. – Говоря проще, мы оказываемся полностью в твоем подчинении, – подытожил Джон. – Что? В подчинении? Нет… не совсем… с чего ты взял? – отвечал Шерлок. Он не мог понять, почему Джон так упорно отвергает все его доводы, и это немного сбивало с толку. – Почему – «в подчинении»?.. – Я употребил неправильное слово? – с деланной улыбкой произнес Джон. – Ну да, разумеется… Не «в подчинении» – а «во владении». – Что? – Ты хочешь владеть нами, – пояснил свои слова Джон. – Правильно? Мной, Гарри и Уильямом. Теперь понятно. – Ты… ты просто... – от охватившего его негодования Шерлок не сразу нашел нужные слова. – Ты всё переворачиваешь с ног на голову, Джон. В моих намерениях нет злого умысла, а ты пытаешься его там разглядеть. Зачем? Ты же знаешь, что вы для меня значите! – И что же мы для тебя значим? – с каменным лицом поинтересовался Джон. – Ну, я… я… – Шерлок почему-то смутился. – Я ведь альфа… На этих словах Джон вызывающе фыркнул, скривившись в презрительной улыбке. Это было довольно обидно, но Шерлок не стал делать омеге замечания и продолжил: – И как альфа, я обязан защищать… оказывать покровительство… ограждать вас от неприятностей и посягательств со стороны… с любой стороны... Раз уж вы стали частью моей жизни… А контракт такой защиты не дает – Майкрофт прав, предлагая оформить наши отношения более надежным способом… – Отношения?! – Джон повысил голос, так что парочка, сидевшая через столик, и официантка, скучавшая возле бормочущего телевизора, одновременно вздрогнули и повернули головы в их сторону. – Какие, к черту, отношения ты имеешь в виду? Твоя связь с Гарри ничего не значит, – продолжал Джон уже вполголоса, взяв в себя в руки. – Ни для него, ни для меня. – Моя связь? – в свою очередь удивленно воскликнул Шерлок. – Да ладно тебе, Шерлок! Как будто ты не… На Гарри был твой запах, и вся моя постель вами пропахла, так что я должен был заключить из этого наблюдения? И он в упор посмотрел на Шерлока, ожидая его ответа. – Что я… что мы… но мы не… – запинаясь попытался ответить Шерлок. – Мы просто… – Спали в одной постели, – закончил за него Джон обвиняющим тоном. – Мы не занимались сексом, – с трудом выговорил Шерлок, внезапно ощущая, как запылали его щеки. Он откинулся на спинку стула, почти физически ощущая ненависть, исходящую от омеги напротив. – Да, конечно, – с преувеличенным энтузиазмом закивал Джон. – Юный альфа и не менее юный течный омега. Наконец-то оказались в одной постели. Разумеется, вы просто дышали друг другу в ушко, держались за руки… Ничего такого… – внезапно его лицо исказила злоба. – Вы оба меня за идиота принимаете?! – Тс-с-с! – Шерлок предупредительно выставил ладонь. – На нас смотрят! – Пусть, – устало проговорил Джон. – Мне плевать. И на контракт плевать, и на вот это… – он указал на лежащие в середине стола бумаги. – Ничего не хочу. Проваливай из нашей жизни, и братца своего прихвати. – И всё же поверь, между нами ничего не было… – Шерлок говорил, с опаской поглядывая на Джона, но тот, кажется, больше не собирался привлекать к себе внимание своими выходками и сидел тихо, уставившись в центр стола. – Хотя мне странно слышать, что тебя это волнует. После того, что между мной и Гарри... было… тогда… Почему тебя смущает, что мы с ним снова можем сойтись? – Тогда? – переспросил Джон, и по его неестественно спокойному тону Шерлок понял, что омега изо всех сил сдерживается, чтобы не устроить сцену. – Не сравнивай то, что сейчас, с тем, что тогда, щенок. – А что изменилось? – искренне удивился Шерлок и тут же понял, что Джон не отвечает, чтобы не заорать. – Мне придется поговорить с Гарри, – сказал тогда Шерлок, складывая бумаги и убирая их во внутренний карман пиджака, – он-то меня хотя бы выслушает спокойно. – Ни с кем ты не поговоришь, – огрызнулся Джон. – Ты не сможешь мне запретить. – Смогу. – твердо отвечал Джон. – И никакими подачками ты меня не задобришь. Я могу вернуть все деньги. Мы с Гарри ни копейки не потратили, все лежит на его счету. Можешь проверить. И в будущем тоже – прекрасно без ваших подачек обойдемся. Можешь передать Майкрофту. Пусть засунет себе этот контракт… сам знаешь, куда, – потом Джон добавил приглушенным голосом: – И Уильяма вы не получите. Даже не смейте... думать… об этом... – Джон, я… – Шерлоку вдруг стало чрезвычайно трудно говорить. – Я и не думал отнимать у Гарри сына. Я просто хочу… мне надо… хочу быть уверенным, что смогу… защитить вас… что у меня будет право защищать вас… если придется… придется от чего-то… защищать. – Спасибо, мы сами как-нибудь, – отрезал Джон и резко встал из-за стола. – Джон, прошу тебя… Джон почти выбежал из кафе, и Шерлок, на ходу расплатившись, выскочил вслед за ним, уже на улице запоздало вспоминая про пальто на спинке стула. В кармане пальто лежал телефон. Шерлок остановился, мгновенное колебание – и он вернулся за пальто. Ему не хотелось провоцировать Майкрофта, это могло помешать задуманному. Когда он снова оказался снаружи, Джона и след простыл. Правда, Шерлок знал, что, кроме дома, омеге идти некуда. Шерлок направился по улице быстрым шагом. Не успевшее высохнуть пальто раздражающе неудобным грузом болталось на локте. Оказавшись перед знакомой дверью, он повременил секунд десять перед тем, как прикоснуться к звонку – лихорадочно подыскивал нужную фразу, которая устранила бы препятствие в виде несгибаемого упорства вдовы Хадсон, мешавшее ему последние дни проникнуть в квартиру братьев Уотсонов. Но едва ему удалось придумать что-то подходящее, как дверь распахнулась сама, а вместо домовладелицы на пороге оказался Гарри. Омега выглядел в крайней степени расстроенным и даже немного напуганным, и все это дополнял странный румянец во всю щеку – но только с правой стороны, будто кто-то влепил Гарри оплеуху. – Я знаю, что ты хочешь поговорить со мной, – вместо приветствия быстро произнес Гарри, отступая на шаг и распахивая дверь. – Идём. Шерлок, не успевший произнести ни слова, пошел вслед за Гарри, который почему-то не стал подниматься обратно в квартиру, а пошел вглубь коридора первого этажа, где, насколько было известно Шерлоку, никто не жил. – Джон передал тебе, о чем я хочу поговорить? – бросил Шерлок на ходу, но Гарри не оборачивался и не отвечал. – Мы ведь можем обойтись без лишних эмоций, правда? – продолжал альфа взывать к узкой спине, обтянутой теплой серой кофтой. – ...Гарри, ты хочешь поговорить здесь?.. Гарри открыл дверь, за которой была нежилая полуподвальная комната, забранное частой решеткой окно которой выходило во внутренний дворик – вдова Хадсон использовала ее, если нужно было временно разместить что-то абсолютно или временно ненужное, здесь уже много лет пылилась в углу сломанная стиральная машина, ждущий новой обивки диван и два разобранных на доски гардероба, а также прочий, не столь крупный хлам. Несмотря на это, все содержалось в относительной чистоте – вдова Хадсон по возможности прибиралась тут и даже пару раз приглашала дезинфекторов (без особой надобности, просто для профилактики). Шерлок успел про себя удивиться тому, каким образом ключ от этой – полностью хозяйской – комнаты оказался у обычного квартиранта, но не успел построить ни одной гипотезы (даже на скорую руку), потому что Гарри, не оборачиваясь, протянул руку назад и, ухватив Шерлока за полу пиджака, потянул за собой, внутрь. Как зачарованный, Шерлок шагнул за ним, и тут же дверь оказалась заперта изнутри, он сам – прижат спиной к стене рядом с дверью, а Гарри опустился на колени перед ним и, не поднимая взгляда, неожиданно приник ртом к ширинке альфы. Шерлок оказался совершенно не готов к подобной атаке, самолюбие его было уязвлено, так как он (из-за собственной неопытности в подобных вопросах или по другой причине) не догадался об истинных намерениях омеги, к тому же он слегка запаниковал, так как совершенно не представлял, что должен делать дальше. Лучшим выходом ему казалось сказать что-нибудь отрезвляющее, взывающее к благоразумию и указывающее на недопустимость поведения омеги, но нужные слова, как назло, будто вылетели у него из головы, и единственная более-менее осознанная мысль была о том, как быстро тепло из чужого рта проникло сквозь слои ткани и окутало его самую сокровенную часть тела. Шерлок понял, что не в силах сопротивляться, не в силах даже пошевелиться – хотя секундой позже он обнаружил, что его ладонь, будто без участия его сознания, оказалась на затылке омеги, прикоснулась к мягким светлым прядям, слегка взъерошила их, а большой палец скользнул от переносицы вверх, убирая со лба волосы. Реагируя на это прикосновение, Гарри поднял взгляд, отстранившись, и удивленно что-то произнес – из всей фразы Шерлок уловил только слово «почему?». Смысл вопроса пришел с опозданием, когда Шерлок понял, что на глаза его ни с того ни с сего навернулись слезы. Это мешало смотреть на Гарри, и Шерлок моргнул несколько раз, чтобы избавиться от досаждающей влаги. Капли слетели вниз, две или три попали на лицо Гарри, скатились по коже, добавляя к дорожкам шрамов блестящие линии. На Гарри это возымело странное действие – он молниеносным движением расстегнул брюки альфы и стянул их до колен вместе с бельем, а после этого вновь набросился своим пылающим ртом, совершая немыслимое и неприемлемое для Шерлока. Альфа был настолько поражен происходящим, что не мог сопротивляться, хотя самым верным было бы оттолкнуть от себя перешедшего все границы омегу. Вместо этого он покорялся и даже, страшно сказать, сдавался. Шерлок знал, что он может в любой момент с легкостью прекратить все это, и не просто оттолкнув, ударив более слабого омегу, а всего лишь ответив на вопрос. Но он не прибегнул к этому средству, потому что ответ это звучал ужасающе для него самого. Ну как же ему было произнести вслух: «Я плачу, Гарри, потому что ты настолько похож сейчас на Джона, что я не могу отказаться от твоих ласк», – как же ему было признаться самому себе в том, что он впервые в жизни возжелал, и возжелал не того, кто сейчас предлагал ему себя! Итак, Шерлок сдался. Его организм немедленно воспользовался этой слабостью, о чем свидетельствовало удовлетворенное хмыканье, донесшееся снизу. Шерлок зажмурился, пытаясь справиться с дыханием. Затем почувствовал, как пальто, которое он все еще бессознательно прижимал к себе, потянули из его пальцев, – и без сопротивления отдал его. Когда он открыл глаза, Гарри, обнаженный ниже пояса, но оставшись в одной футболке, лежал на расстеленном подкладкой вверх, прямо на полу, пальто, согнув и широко расставив ноги. Шерлоку достаточно было сделать полшага, чтобы очутиться рядом с омегой, молча призывающим его. Он опустился на колени, скользнул пальцами по покорно затихшему телу, не зная, как именно следует ласкать, но догадываясь по изменившемуся лицу омеги, что все делает правильно – нежно проводит по внутренней стороне бедер, потом перемещается к животу, проникает под ткань майки, отодвигая ее, натыкаясь на пупок и заинтересованно проводя подушечками пальцев по тянущемуся от него вниз родовому шраму, и не останавливается, задевая за пушок на лобке, накрывает ладонью маленький омежий пенис, но понимает, что Гарри ждет от него другого – и проникает дальше, вниз, водит пальцами по влажным складкам, слышит, как омега в ответ стонет что-то невразумительное, вздрагивает… Это был не первый раз в его жизни, когда Шерлок намеревался совершить столь запретный для него акт совокупления, – но это было совсем не похоже на то, что происходило во время его похищения. Тогда его принуждали умелыми прикосновениями и запугиваниями. И, конечно же, это было совсем не то, что у них произошло с Джоном - акт самоуничижения и самопожертвования, о котором Шерлок пытался просто не вспоминать. Но теперь он хотел сам, и хотел так сильно, что каждая секунда промедления казалось невыносимой. На мгновение он заколебался – но всего лишь о том, стоит ли сейчас избавляться от одежды. Решил, что не нужно. Склонился ближе к Гарри, удивляясь тому, как легко стал понимать без слов, чего от него ждут. Прикоснулся губами к губам омеги, с жадностью впитывая новые ощущения, прислушиваясь к тому, что происходит с Гарри. Когда он оторвался от его губ и перенес внимание туда, где их тела соприкасались, Гарри вознамерился взять инициативу на себя, предполагая, видимо, что Шерлоку трудно будет решиться самому – но альфа перехватил его руку и сам направил свой пенис в истекающее соком нутро омеги. Гарри застонал, впуская в себя головку. Это насторожило Шерлока, он остановился на несколько секунд а потом с удвоенной осторожностью надавил, проникая глубже. Гарри коротко вскрикнул – и Шерлок замер, войдя только наполовину. – Больно? – спросил он. – Почему ты спрашиваешь? – искренне удивился Гарри. – Потому что ты закричал, и я решил… – начал было объяснять Шерлок, но Гарри не дал ему развить мысль. – Да я понимаю, из-за чего ты спросил, – прервал его омега с какой-то странной, то ли извиняющейся, то ли издевательской интонацией. – Просто обычно альфы такое не спрашивают. – Не спрашивают? – смутился Шерлок, подозревая, что неопытность подвела его и он все-таки сделал что-то неподобающее. – Но ты почему-то спросил… Почему? – продолжал допытываться омега. Казалось, они оба забыли, что только что изнывали от желания. – Потому что... я не хочу сделать тебе больно, – отвечал Шерлок. – Разве это не очевидно? Омега фыркнул недоверчиво, потом вдруг с очень серьезным видом, быстрым, почти невесомым касанием провел ладонью по щеке Шерлока – и тут же, будто испугавшись чего-то, отдернул руку. – Продолжай, – почти скомандовал Гарри, и Шерлок подчинился. Погрузив пенис до самого основания, он все же подождал ответной реакции, но так как за этим последовал лишь нетерпеливый возглас омеги, стал двигаться в нем, вначале чрезвычайно медленно, – но постепенно Шерлок прекратил все попытки держать происходящее под контролем. Ему было хорошо. Нестерпимо хорошо, немыслимо, нереально. Восторг, охвативший его, омрачало единственно то, что это прекрасное тело, извивающееся под ним, принадлежит не Джону, а Гарри, но он гнал эту мысль, потому что обладать Джоном ему было нельзя. Джон его ненавидел, Джон никогда не посмотрел бы на него так, как смотрел Гарри, предлагая себя. И Джон ни за что не предложил бы ему себя так, как предлагал несколькими минутами назад Гарри – не в качестве платы за помощь и покровительство, а по любви. А в том, что происходящее сейчас было любовью, Шерлок не сомневался. Возможно, он тоже любил Гарри – не так сильно, как неприступного Джона, не так отчаянно и без всякой надежды. Возможно, любовь Шерлока к Гарри состояла просто из сочувствия, или из нежности, или просто была отражением любви Гарри… Омега под ним стонал от того, что и ему было сейчас так же нестерпимо, немыслимо, нереально хорошо, как и Шерлоку. Теперь эти стоны не пугали, потому что Шерлок знал, от чего они – он ведь и сам сейчас стонал по той же причине, не в силах сдерживаться. Внезапно что-то изменилось. Шерлок не сразу понял, что. Гарри замолчал – и лицо его искривилось от боли. Шерлок остановился и со всеми предосторожностями, на которые был способен, полностью вышел из омеги. Странные ощущения заставили его слегка отстраниться и посмотреть вниз. Он замер в ужасе. – Шерлок, ты чего? Гарри, приподнявшись на локтях, пристально взглянул на обескураженного альфу, потом присмотрелся к тому, что так напугало его. – Это узел, – сказал он. – У тебя, что, раньше никогда не было узла? На лице Шерлока промелькнуло понимание, сменившееся досадой. – А… вот это и есть… Разумеется, раньше его у меня никогда… Да ты и сам должен помнить. – Со мной – да. А с другими? – С какими другими? Я не был ни с кем после… после того, что было тогда… Ты ведь спрашивал уже однажды, разве не помнишь? Они посмотрели друг на друга настороженно. Гарри всем своим видом давал понять, что ему все же трудно поверить в столь длительное воздержание альфы. Шерлок же искал признаков того, что Гарри в курсе их с Джоном довольно не романтичной встречи. – Допустим, – наконец, смягчился Гарри. – Но что тебя сейчас остановило? Ощущения ведь приятные – для тебя! Пока ты не уставился на свой узел, ты и не собирался делать из этого проблему! – Я просто заметил, что тебе… – начал было вновь объяснять Шерлок, но осекся. Он знал, что будет дальше – что Гарри опять недоверчиво хмыкнет и скажет, что альфы так обычно не поступают. Ситуация выглядела идиотской. А самым идиотским идиотом в ней был, конечно же, сам Шерлок. Поэтому он не стал отвлекаться на очередное исследование нормального поведения альф, улыбнулся, обхватил Гарри за бедра и потянул на себя. – Я придержу узел пальцами, как делал Джон, – сообщил он. – И не возражай, пожалуйста, потому что я точно знаю, что тебе нечего возразить. Все ясно? Гарри кивнул. Шерлок прикрыл свой пах рукой, используя пальцы как ограничитель, чтобы расширенное основание его пениса случайно не проникло в анус Гарри. Гарри с удовлетворенным вздохом принял его обратно, и они соединились в одно целое. На этот раз Шерлок контролировал все происходящее. Это немного портило удовольствие, но теперь главное для альфы было не допустить, чтобы Гарри испытывал боль. Когда омега выгнулся, выстанывая что-то бессвязное и, обхватив Шерлока ногами за поясницу, изо всех сил прижался к нему пахом, альфе пришлось нелегко. Гарри надавил так сильно, что Шерлоку пришлось буквально стиснуть пальцы, чтобы не дать узлу проскользнуть в омежий анус. Это было очень больно, но Шерлок вытерпел до конца, пока Гарри не ослабил свою хватку и не обмяк, приходя в себя после сильнейшего оргазма. Шерлоку же до кульминации было еще далеко, боль ослабила эрекцию, но он, не разъединяясь еще с омегой, не двигался, не зная точно, как должен поступить дальше – продолжать ли совокупление или оставить омегу в покое и справиться своими силами. Первое казалось ему слишком эгоистичным, а второе – еще более ужасным (он никогда не опускался до того, чтобы удовлетворять себя). Но Гарри решил его сомнения одним взглядом, полным любви, позволяя ему все – и Шерлок, все еще придерживая ненавистный узел, снова принялся вбиваться в омегу, на этот раз позволяя себе прижать Гарри к себе, обняв его свободной рукой за спину, и задевая не искусными в поцелуях губами его плечи, лицо, шею, натыкаясь на шрамы – и рыча от жалости и гнева, найдя языком старую супружескую метку – и рыча от внезапно проснувшегося собственнического инстинкта ( «Кто посмел!..») – но потом вспоминая, что у Гарри был когда-то супруг, был его бывший альфа… И наконец где-то в мешанине эмоций, обрывочных мыслей и сводящих с ума ощущений Шерлок перестал быть, а потом пришел в себя от того, что лежит, скорчившись, на своем пальто, а Гарри нет рядом. Это заставило Шерлока резко сесть, озираясь. Сердце взбрыкнуло в груди, забилось часто и сильно. Гарри все еще был тут, он стоял рядом и одевался. Шерлок мог протянуть руку и коснуться его. – Гарри, ты ведь не собираешься уйти? – сказал он и почему-то застеснялся своего вопроса, к тому же он сейчас представлялся себе таким… бесстыдно полураздетым… Еще одно обстоятельство смущало Шерлока – омега не выглядел ни счастливым, ни удовлетворенным. – Вспомнил, наконец, как меня зовут, – с презрительной гримасой констатировал Гарри. – Что? Гарри не стал отвечать и вышел, изо всех сил хлопнув дверью. Шерлок поежился от подступившего вдруг холода и стал разбираться в сбитой к щиколоткам одежде. Одеваясь, он пытался восстановить в памяти последние несколько минут, но, кроме ослепительного, невыносимого счастья, не мог вспомнить ничего. «Неужели я… назвал его Джоном?» – подумал Шерлок, и его даже слегка замутило. Он встал, пошатываясь, сгреб в охапку пальто и дернул на себя дверь, но она оказалась заперта. Он поискал глазами ключ, но его не было, и он забарабанил кулаком в дверь, но никто не отзывался. Тогда Шерлок схватил первое, что попалось под руку – какой-то трехногий табурет, лежавший на свернутом ковре вверх тормашками, – и стал им колотить в дверь. До его проясняющегося сознания вдруг стало доходить, для чего именно Гарри привел его сюда. Он закричал от гнева и бессилия и отбросил треснувший табурет. Мгновение – и он стал лихорадочно мять пальто, пытаясь нащупать телефон в кармане, достал его и понял, что не сможет набрать ни единой цифры, так тряслись у него руки. Он едва не выронил телефон, когда дверь вдруг приоткрылась и вдова Хадсон что-то стала говорить ему, возмущаясь и охая. Он метнулся мимо нее, в коридор, взлетел по ступенькам и застыл перед приоткрытой дверью в квартиру, в которой, разумеется, уже пару часов как не проживали братья Уотсоны, Гарри и Джон, и сын Гарри – Уильям. Потом он все же пересилил этот глупый страх, вошел туда и убедился в том, что не ошибается. Джон – Шерлок не сомневался, что это был именно он, – все спланировал заранее, когда узнал об идее с опекой. Разумеется, он оттягивал время встречи для того, чтобы успеть найти новое жилье, возможно, в другом городе. Собрать вещи… хотя какие у них были вещи? Может, Джон принял окончательное решение до разговора в кафе – а может, и после, убедившись, что Шерлок намерен привести в исполнение свою идею с опекой. А Гарри заманил его в ловушку, отвлек, чтобы настырный альфа не сорвал побег. «Конечно же, Джон заставил его!» – размышлял Шерлок. – «Ударил. Вся щека у него была пунцовая… Как же это не заставило меня заподозрить неладное? Почему я был таким недоумком? Что заставило меня поддаться этому… соблазнению?» Шерлок слонялся по покинутой квартире, повсюду натыкаясь на следы поспешного бегства – чашка с недопитым кофе в раковине, забытый на стуле детский носочек вместе со шпилькой, аккуратно сложенная стопка маек на верхней полке в опустошенном шкафу. Омеги сбежали – и сбежали именно от него, от Шерлока. Зазвонил телефон, про который он забыл и все еще сжимал в руке. Так некстати… Или наоборот? Шерлок взглянул на экран и со второй попытки принял вызов. – Майкрофт, – произнес он безжизненным голосом, – пожалуйста, помоги мне. Он почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. В комнату заглядывала встревоженная вдова Хадсон. – Уверяю вас, – сказала она сочувственным тоном. – Я понятия не имею, куда они уехали. Так неожиданно… Что произошло? – Что произошло? – Шерлок опустил руку с телефоном. – Вы удивитесь, наверное, но мой брат только что задал мне такой же вопрос.