А если бы всё было иначе?

— Cи-и-ириус, а… — Джулия Робинсон из двенадцатого класса подхватила его под руку и пошла рядом. Бродяга скривился и, раздражённо вздохнув, выдернул локоть из наманикюренных пальчиков шатенки. — Робинсон, отвали. И нет, я не свободен сегодня вечером. И завтра. И вообще. — Но… — Нет, это была всего лишь прогулка, которую я не повторю. И то, она была две недели назад. Прогулка, Робинсон! А теперь проваливай и держись подальше, — как же они ему надоели. Все. Даже задаваемые вопросы были до невозможности предсказуемы. Он быстро зашагал прочь от обиженно и удивлённо хлопнувшей карими глазами Джулии. Кажется, она крикнула, что он козёл. Плевать. На всех. Хотя, действительно, нехорошо получилось. Нахамил просто так девчонке. Она ведь неплохая. Наверное. Несмотря на то, что недалёкая. Ладно, он извинится. Как-нибудь потом. Не сейчас, когда злой, как собака. Не сейчас, ведь очень много сил уходит на то, чтоб просто не подойти и не врезать кому-нибудь. Плевать, кому. А ведь действительно, почему он так злится? Чёртова МакКиннон. Кажется, эта фраза звучит теперь в его голове всё чаще. Ну и что, что она болтала с каким-то придурком с параллели. Это не значит, что между ними что-то вообще есть. А даже если так. Вот какое тебе дело до этого, Блэк? Ровным счётом никакого. Совершенно. Ни на секунду нет дела. Есть. Неужели ревнуешь, Бродяга? Докатились. Сириус зашёл в класс и уселся за самую дальнюю парту в углу класса. Перемена ещё не закончилась, поэтому здесь было совершенно тихо. Лишь негромко бубнил, зубря что-то, какой-то ботаник, фамилию которого Сириусу было совершенно лень вспоминать. Да и неинтересно. Ужасный день. Да ещё и Сохатый приболел и остался дома. Вот кого тут действительно не хватает — так это неунывающего оленя. С ним всегда можно отвлечься и просто ни о чём не думать. Рем в библиотеке, Питер наверняка в кафетерии. Ни там, ни там находиться не было никакого желания. Сириус по привычке развалился за партой, закинув ноги на передний стул. Осталось пережить последний урок. Отсидеть жалкий час и со спокойной душой пойти домой. Раздался хохот и в класс ввалились Эванс с МакКиннон. Подружки попадали за парты, продолжая дико смеяться и пытаясь выдавить из себя хоть слово. У неё улыбка немного шире, чем нужно. И как она только умудряется так губы растягивать? Уму непостижимо. В этот момент глаза МакКиннон наткнулись на него и смех резко оборвался. Не ожидала. Поразительно, как быстро сменяются эмоции на лице. Только что она сияла. И стоило одного взгляда, чтоб голубые глаза потемнели, а сверкающие в них смешинки исчезли. Открытый улыбающийся взор сменился лёгким прищуром. И снова она напомнила Сириусу дикого зверька — небольшого, скалящего зубы в попытке отпугнуть врага. Вот только скалилась она не внешне. Это опять же выдавали глаза. Несколько мгновений они молча буравили друг друга взглядом, после чего Блэк поднялся и, ухмыльнувшись в привычной ему манере, направился к парте МакКиннон. — Чего тебе? — Марлин исподлобья наблюдала за перемещениями Сириуса. Тот, не спеша, обошёл её и уселся за соседнюю парту. — Привет, Марлин, — голос звучит спокойно и немного вкрадчиво — идеально. Ничто не выдаёт этого странного напряжения в груди. Блондинка промолчала, лишь прищур стал сильнее, — Ну и как оно? — Что именно? — МакКиннон вскинула левую бровь. — С ним целоваться лучше? С этим, как его… — Бродяга и сам не понял, зачем ляпнул это, но отступать было поздно, — Морган, кажется. Взгляд синих глаз тут же внимательно впился в его лицо, изучая. Сириус лишь мысленно поблагодарил Вселенную за умение принимать полностью непроницаемое выражение. — С Морганом? — Господи, ну зачем же переспрашивать? Блэк был более чем уверен, что она прекрасно поняла, о ком и о чём он говорит. — Да, МакКиннон. Морган, — Сириус внимательно наблюдал за её лицом, пытаясь уловить самую малейшую эмоцию, которая проскользнёт в глазах или уголках губ. Кажется, она была занята тем же. Внезапно в её глазах действительно что-то мелькнуло, а губы растянулись в улыбке. Нет, не в том тёплом смехе, который всё ещё отдавался в ушах. Это было другое. Насмешка. — Гораздо лучше, - что? Она ведь просто его дразнит, да? Ну не целовалась же она с этим придурком в самом деле, — Куда м-м… понежнее, Блэк. Да и умелее, знаешь ли. — Да неужели? — удивительно, как ему только удалось придать голосу снисходительности. Но это того стоило. Сириус давно понял, что МакКиннон ненавидит такой тон. Гордая. Вот и сейчас в уже тёмно-синих глазах тут же появились злые огоньки. Пусть злится. Пусть чувствует то же, что и он. — Так что же, моя хорошая, ты у нас теперь переходящее знамя, да? — он и сам понял, что сильно перегнул палку. Очень сильно. Не успел Сириус договорить, как щеку обожгло. Пощёчина. А глаза стали огромными. И слишком, слишком синими. В следующий момент Марлин уже выскочила за дверь, схватив сумку.