А если бы всё было иначе?

Марлин должна была уже вернуться. Лили обеспокоенно глянула на часы. Точно должна была. Хоть бы она снова во что-нибудь не влипла. МакКиннон может. Эванс решила подождать Марлин у неё дома. Да, там сейчас никого, но подруг давно перестало смущать подобное. Лили вошла на участок МакКиннонов и усмехнулась. Те никогда не трудились закрывать заднюю дверь. А ведь, действительно, в этом не было нужды: Батлер всегда дома и начеку. Хороший пёс. Ну конечно, вот он уже с лаем выскочил во двор и радостно кинулся встречать гостью — Лили он знал всю свою жизнь. Марлин получила Батлера в подарок, когда они только переехали сюда, поэтому Эванс познакомилась с ним немногим позже блондинки. Рыжая ласково потрепала собаку по загривку и, пройдя в дом, направилась в комнату подруги. Всё равно Батлер уже умчался туда, хоть не скучно будет. Зайдя в комнату, Лили вздрогнула. На большом собачьем лежаке в углу комнаты между спинкой кровати и стеной сидела, подтянув коленки к подбородку, Марлин. Доберман тут же улёгся рядом с ней, положив большую острую морду на босую ногу хозяйки. Вероятно, в таком положении они находились уже давно. — Ты где была последний час? — Лили негодующе сложила руки на груди и уселась на кровать. МакКиннон безразлично пожала плечами: — Здесь. — И как я умудрилась тебя не заметить? — Я сразу на задний двор через забор перелезла. — Чего ради? — Не знаю. Захотела, — блондинка вздохнула и пересела на кровать рядом с Лили. — Странная ты. — Тебе виднее, — точно что-то произошло, в этом Лили уже не сомневалась. — Что случилось? И не строй дурочку, ты понимаешь, о чём я. — Мне нужен крепкий кофе. Идём вниз, там и расскажу. — Ты же его не любишь. — Терпеть ненавижу. Идём. Рыжая пожала плечами и спустилась вслед за подругой. Она уселась за стол, наблюдая за быстрыми действиями Марлин. Когда блондинка села напротив и поставила перед Лили чашку чая, Эванс вопросительно приподняла бровь. МакКиннон коротко поведала подруге всё, что произошло по пути домой. — Марлин? — тихо спросила Лили, когда та закончила рассказ, — Может, не надо так категорично? — Что? — Я о мистере МакКинноне. Может, всё-таки стоит поговорить? — Эванс знала, что у подруги проблемы с умением отпускать ситуацию, но попробовать стоило. — Лилс, послушай… — Нет, это ты послушай. И очень внимательно, Марлин. Он поступил гнусно - да, этого не отнять. Но он твой отец, и это тоже никуда не деть. К тому же, он отличный отец, и у тебя было прекрасное детство, насколько я знаю. Скажи, разве за все эти годы он не заслужил право быть выслушанным? Марс, ну не дури. Поговори с ним. Марлин молча слушала, вперив взгляд в стол и сжав зубы. — Я не знаю, Лилс, — наконец тихо заговорила она, — Я не смогу. — Почему? — Вот просто не смогу. Не выйдет у меня спокойно и невозмутимо разговаривать. Орать легче, понимаешь? — Понимаю, но в конце концов вам придётся поговорить. — Ладно, я подумаю над твоими словами. Потом как-нибудь. Лили усмехнулась про себя: как же, подумает она. — Как кофе, кстати? — Гадость полнейшая, — пробормотала блондинка, допивая последний глоток.

***

Джеймс весь день сидел дома и откровенно понятия не имел, чем себя занять. Активного и подвижного Сохатого бездействие просто медленно и скучно убивало. Мерзкая простуда. И умудрился же он закашляться при маме… — Сынок, вот чай с лимоном… — мама вошла в комнату, неся большую чашку горячего напитка в руках, — Почему не в кровати? — нахмурилась миссис Поттер, глядя на сына, лежащего вверх тормашками на кресле, — А ну быстро в постель! — Мам, мне же семнадцать, а не семь, — Джеймс удручённо вздохнул, но под строгим взглядом матери всё же уселся на кровать. — Оно и видно, просто пример степенности и серьёзности. Что кстати произошло вчера? Обязательно было разрисовывать соседского кота? — миссис Поттер покачала головой, глядя на сына своими серо-голубыми глазами. И только в глубине радужек, так, что и не рассмотришь, если не знаешь, что искать, искрились два весёлых огонька. Джеймс мог поклясться, что мама едва сдерживает улыбку. — Полосатый засранец сам напросился. Нечего орать ночами. Тут ему не март. — Как ты себя чувствуешь? — мама уже не слушала объяснения Сохатого, обеспокоенная его здоровьем. Она протянула руку и положила мягкую ладонь на лоб сына. — Скука считается? — Нет. — Тогда нормально. — Ладно, отдыхай, сынок, — миссис Поттер ласково чмокнула Джеймса в лоб и направилась к выходу. Остановилась у самой двери. — И чай пей, пока не остыл. Сохатый улыбнулся маме в ответ. Несмотря на то, что его всю жизнь баловали, он не вырос эгоистичным нытиком, что случалось с очень многими подростками. Вот только к чаю с лимоном уважением проникнуться так и не получилось. Он поморщился. Пар мягко поднимался из чашки с горячим напитком. И какой кретин придумал добавлять эту кислую дрянь в чай? Послышались шаги и в комнату на всех парах влетел Сириус. Не обращая внимания на удивлённого Поттера, схватил чашку и чуть ли не одним махом выпил содержимое. Скривился: — Что это было? — Мой чай с лимоном. Спасибо. — Гадость, — Блэк завалился в кресло и провел ладонью по лицу, на котором читалась смесь какого-то удивления и злости. — Ты чего? — Сохатый с любопытством уставился на друга и поудобней уселся на кровати. — Да она психованная! .. — МакКиннон? — Нет, Медоуз, конечно же. — Очень смешно. Рассказывай. Сириус вздохнул, успокаиваясь, и рассказал обо всём произошедшем сегодня. Конечно же, стоит раз пропустить школу — происходит всё самое интересное. Поттер задумчиво взлохматил волосы: — По-моему, ты просто стал свидетелем семейной драмы и хорошим объектом, чтоб вызвериться. — Прекрасно, буду этим зарабатывать, — хмыкнул Блэк, скептично вскидывая брови. — Тоже вариант. А вообще, подожди немного, пока МакКиннон успокоится. И тогда всё вернётся на круги своя и она будет просто тихо тебя ненавидеть, как и раньше, пока ты прилагаешь все усилия, чтоб её выбесить. — А ты можешь стать семейным психологом. У тебя прекрасно получается нести бред, — фыркнул Сириус, недовольно вытаскивая у себя из-под спины подушку и швыряя её в голову друга. — И нет, твоя Эванс о тебе не спрашивала. Сохатый ехидно улыбнулся — он-то знал, что спрашивала. Просто, не у Сириуса. Джеймс не преминул сообщить об этом Блэку. — Да ну вас всех в одно место, — беззлобно огрызнулся Бродяга. — Ты как, завтра уже в школу? — Постараюсь вырваться. Ещё один такой день я просто не переживу. В меня эту дрянь литрами вливают, — пожаловался Поттер, кивнув на стоящую на тумбочке пустую чашку. — Не пустят — сбегу. Кстати, мама проведала про пушистую сволочь. Блэк усмехнулся: — И как? — Не знаю. Но особо даже не удивлялась. — По-моему, она сама нередко об этом подумывала. — Слушай, я вот что подумал. Мы с Лили идём в воскресенье… — Сохатый, ты говорил. Раз триста. Только за вчерашний день. Умоляю, не пытайся побить этот рекорд, ты же не хочешь моей смерти. — Ты мог бы пойти с нами. Сириус фыркнул: — Издеваешься? Нет, спасибо. Обойдусь без розовых соплей и лепестков ромашки. — Ты договорить не даёшь. А Лили может взять МакКиннон. — Ну уж нет. Зачем оно мне? Просто забудь эту идею, — отмахнулся Блэк с самым небрежным видом. Джеймс усмехнулся: ну да, конечно, не надо оно ему. Совершенно не надо. — Зато представь, как она разозлится, — Сохатый решил брать на соблазн. Кажется, подействовало: Бродяга призадумался. — Тебе от Эванс влетит, она за подружку сожрёт. — Я введу её в курс. — Слушай, я и так её подоставать могу. И пригласить, если захочу. — И словить лицом стул. Ладно, как знаешь.