Сестра мафиози

      — Ты сделал свой выбор, сыночек, — улыбнулась женщина, сверкая глазами. — Прошу тебя, позаботься о Сакуре.       — Будь сильным и любящим, помни это, — кивнул ему отец. Акасуно расширил глаза, и, переглянувшись с Сакурой, они побежали к родителям, но как только их выставленные руки коснулись матери и отца, те рассыпались и словно ветром унеслись куда-то…       — Стойте! — выкрикнул парень, девушка упала на колени и заплакала. Они исчезли. Навсегда…       Сасори резко сел на постели, с шумом вздохнув и сжимая в руках одеяло. Этот сон, он уже снился ему однажды, тогда Акасуно словно был в другой реальности, где были живы родители, и вот-вот должна была состояться его свадьба с какой-то девушкой. Но даже во сне мужчина воспротивился этому, признавшись в чувствах и поцеловав сестру на глазах у толпы и родни, из-за чего всё стало разрушаться. А эти последние слова, что они сказали ему перед тем, как исчезнуть…       Он опустил голову, в ней навязчивой идеей звучали слова из сна: «Позаботься о Сакуре, позаботься о Сакуре, позаботься о Сакуре…»       — Прости меня, мам, — еле слышно прошептали его губы.       Сейчас его мало кто мог узнать, рядом с ним в основном находились только Дей и Ино, а также иногда их родители, но недолго. Только Дей мог молча понять всё, а Ино могла, как и в прошлом, говорить и говорить, отвлекая от мыслей.       Хотя сама Ино чувствовала себя не лучше. Постоянно красные глаза, бледность и самобичевание за то, что, когда Сакура снова появилась, она была такой дурой! Ведь из-за глупости они перестали общаться, а потом у Ино духу не хватило опять заговорить с сильной и холодной Харуно, просто было трудно смотреть в глаза… А что теперь?! Она корила себя за каждую секунду, что стояла за углом комнат и просто наблюдала, как Дей и Сакура общались или же Харуно читала, а она так и не набралась смелости, чтобы сказать всего одно предложение: «Давай сначала?»       Теперь же Сакура по-настоящему не услышит её, да вообще никого не услышит! Куда пропало то время, что она мялась, когда надо было подойди и сказать?! Сейчас подыскивают подходящее сердце на чёрном рынке, ради этого кого-то лишат жизни. Но именно это и должно спасти её, вернуть к нормальной жизни!       Сасори в одних брюках спустился на первый этаж, держа руки в карманах. Его взгляд был опущен, сам он — словно вымучен и помят, потускневшие глаза с тёмными кругами под ними словно довершали вид мученика. Его мысли были все перемешаны: дела, дела, дела, о которых всё говорят его люди, и так же и даже громче в голове: сестра, сестра, сестра. Неделя прошла, а донора нет, Сакура по-прежнему без сознания, видеться с ней можно всего с трёх до пяти дня и иногда ночью, но это уже заплатив, и то — не больше 30 минут…       Кто бы знал, какая это пытка видеть бледное неподвижное лицо, чувствовать вечно холодную руку и знать, что сердечко той, которую хотел уберечь, пронзил нож… Конечно, Акасуно не мог не винить себя. Ведь это он уехал, бросив всё, он не сказал ей ни слова, он не додумался, что в его отсутствие будут проблемы с этими Учихами и Хаяси, что Харуно снова затянут в мир киллеров, а она, конечно, не сможет бросить товарищей…       Он сел на диван. Вокруг было непривычно тихо, обычно дом был наполнен звуками, если не сказать шумом: либо слуги делали свои дела, либо же Дей и Ино спорили, но их ещё нет. За окном туман, солнце само ещё лениво спит, не давая новому дню начаться. А ведь сейчас мужчина, сидя так и смотря в окно на это утреннее чудо, чувствовал сильнейшее дежавю. Он уже просыпался так рано, но очень давно…       Ему тогда было 8 лет. До тех страшных событий ещё целый беззаботный год, но тогда он этого ещё не знал. Сасори, проснувшись чуть свет, сам не зная почему, спустился на первый этаж. На улице был туман, большие и чистые окна, словно щит, не пропускали его в дом, но сад стал таким загадочным…       Сев на диван, он начал наблюдать за погодой, размышляя о том, как же появляется туман? А почему его нельзя пощупать? А можно ли лизнуть?       «Хотя нет, глупо…» — он покачал головой, как бы отвечая сам себе.       — Нии-сан? — Сасори резко повернулся, побледнев, но тут же выдохнул, увидев стоящую рядом Сакуру, сонно потирающую глазки, которые были немного красноватыми от сна. Она была такой милой, что он невольно улыбнулся.       «Слишком мило, как котёнок, только проснувшийся», — пронеслось в его голове.       — Почему не спишь? — Он решил спросить, потому что Сакура была такой соней, что порой будить её — было очень трудным занятием, поэтому его и удивило то, что она сейчас встала сама.       — Боюсь…       — А? — Сасори непонимающе расширил глаза, но увидел начинающие собираться слезинки в глазах сестрички, что его взволновало. «Да что случилось-то?» — Сакура, что такое?       — Папа ночью спешил сильно и не увидел Сакуру, он говорил, что едет на дело, и просил маму его не ждать месяц. Почему?       Сасори запнулся, мысли быстро щёлкали в его мозгу: «Месяц? Отец, конечно, уезжал и раньше надолго, но сейчас-то почему? Да и я этого не знал, очень странно… Но сказать этого своей малышке не могу, она и так сейчас вот-вот заплачет. Так что же делать? А, придумал!       — Не беспокойся, отец сильный и смелый, он приедет быстро, ты и не заметишь, как месяц пролетит! — Сасори улыбнулся и тут же расставил руки. — Ну, иди сюда.       Сакура кивнула и радостно подбежала к нему, сев рядом и охватив своими ручками его торс, на что он крепко обнял сестру в ответ.       «Так тепло…»       — Сакура верит Сасори. — Подняла головку девочка, уже перестав плакать и покраснев. «Этот румянец сделал её ещё милее, или это просто я так вижу?» — Сасори всегда будет рядом с Сакурой?       — Конечно! — серьёзно кивнул он, инстинктивно обняв крепче. Он не знал, почему так любил обнимать её, не знал, почему хотел проводить время только с сестрой.       «Ну, можно ещё с Деем», — мысленно добавил он. Но самое главное, он не знал, почему, став старше, ему запретили целовать её в щёчку или обнимать, или спать в одной кровати.       «Разве это плохо?» — спросил он у себя.       «Сасори, ты уже достаточно взрослый и должен понимать: ты и Сакура разные. Она девочка, ты мальчик и должен защищать и любить её, но по-другому», — вспомнил он хмуро сказанные слова отца.       «Как по-другому?» — ещё спросил он, потому что искренне не понимал, а его папа тогда покачал головой и начал долгий рассказ о семье и о том, что некоторые вещи недопустимы.       Он мотнул головой, пытаясь прогнать мысли.       «Я всё равно не понимаю. Теперь только наедине мы так себя ведём, но неужели вся причина в том, что Сакура мне сестра? А чем плохо любить сестру? Она ведь всегда рядом, такая слабенькая и хрупкая».       Тут он почувствовал, что чудо, обнявшее его, странно уткнулась мне в грудь, опустив глаза, он снова не смог сдержать улыбки.       «Уснула», — промелькнуло у него в голове, а он продолжил наблюдать за сестрой, отмечая, что она так смешно приоткрыла ротик и прижалась к нему.       «Пусть поспит, наверное, нервничала всю ночь».       Он аккуратно начал гладить её по голове, тронув губами макушку.       «Кажется, я знаю, как назвать то, что чувствую, об этом часто говорит мама, часто можно увидеть в кино, но теперь я знаю, как это называется, и раньше жутко стеснялся, да и отец запретил, но…»       — Как же я люблю тебя, — он зарылся носом в её волосы, закрыв глаза.       — Ни грамма не вырос, — сам себе сказал парень, отмахнувшись от своих воспоминаний, и продолжил потухшими очами смотреть в окно. Кто же тогда знал, что он нарушит своё слово о том, что всегда будет рядом дважды? Кто знал, что так рано поняв, какова любовь, это чувство переродится и останется до сих пор?       Как же резали подобные воспоминания, острее ножа. Но, увы, выкинуть их из головы у него не получалось — они всегда с ним и будут повторяться всю жизнь. Как бы это страшно ни звучало, но недавно Акасуно подумал о том, что будет в случае неудачной операции и смерти его сестры. Ответ до ужаса прост: он перепишет всё на Дея, хоть тот и не Акасуно, но ему доверяет его же клан. А дальше — пуля, которая будет выпущена прямо в голову.       Возможно, кто-то считает это слабостью. И Сасори с ними согласится: суицид — удел слабых, тех, кто решил сдаться. Вот так и он решил, что потерь с него хватит, просто не сможет уже жить с этим гнётом, снова обретя, так потерять!       Но сейчас в голове мелькнула другая мысль, она была ему неприятна, но мозг, как будто издеваясь, спрашивал именно это, да и учитывая последние дни, это немудрено.       «А ты так же решишь струсить, Учиха?» — хмуро сузил глаза Сасори.       Все эти дни Саске был в больнице, и как бы это ни раздражало, но Акасуно не мог не увидеть, что кроется во взгляде этого Учихи.       «Любовь?» — Сасори не знал сильнее и прочнее ли это чувство, чем у него самого, но был уверен: пока его не было, эти двое словно стали ближе, а честный рассказ Дея об их приключениях не заставлял удивляться почему. Но его больше всего бесило то, что Дей высказал однажды: «А знаешь, этот Учиха не так плох. Конечно, придурошный, но тебе же будет лучше, если он и Сакура будут вместе, сам понимаешь, инцест не особо принимается». Тогда он послал его к чёрту, сказав, чтобы тот не лез не в своё дело.       «Но вдруг его слова не такие бредовые, как может показаться на первый взгляд?»       — Да пошло всё, — встал с места Акасуно, решив одеться и уже поехать в больницу, ожидание уже не просто играло на его нервах, а разрывало их.       

***

      Саске уже был в больнице, он буквально примчался, можно сказать, что с петухами, чем возмутил весь медперсонал. Но ему это было необходимо, увидеть её и ощутить в полной мере, какая же он тварь…       

***

      Вчерашний вечер.       Вернувшись домой и отключив все телефоны, кроме домашнего, Саске сел в кресло и, выдохнув, закрыл глаза. Он не чувствовал собственного сердца, словно его нет вовсе, даже сейчас ему было так холодно и остро, только теперь ещё добавлялась тревога, потому что непонятно, как дела в больнице.       Наверное, дай ему волю — он был бы в той палате круглые сутки, но есть две причины, которые мешали ему это делать:       1) Процедуры и лечение, которое просто должны быть.       2) Её старший брат Марионеточник, который говорил и смотрел так, что казалось, будто он не прочь повторить драку.       Задремав от усталости, Саске встрепенулся, услышав разрывающийся телефонный звонок домашнего телефона. Взглянув на часы, Учиха шикнул.       «Одиннадцать ночи! Кому он так резко понадобился, что даже про его домашний номер вспомнили?»       Встав с кресла, он не спеша направился в сторону телефона, лениво и специально не торопясь он снял трубку.       «Ничего, пусть абонент позлиться, будет думать, прежде чем ему ни свет ни заря звонить».       — Алло…       — САСКЕ, КАКОГО ЧЁРТА? ДО ТЕБЯ ТРУДНЕЕ ДОЗВОНИТЬСЯ, ЧЕМ ДО ИТАЧИ, А ОН ЖЕНАТЫЙ ЧЕЛОВЕК, МЕЖДУ ПРОЧИМ!       — Чего тебе надо, Лис? — с раздражением поторопил друга к главной теме разговора, иначе это возмущение могло длиться всю ночь, что никак не радовало уставшего Учиху.       — Я разговаривал с помощником Акасуно, Тсукури, — Наруто тут же сбавил тон, но оставил всё в серьёзной теме.       Саске напрягся: «Что-то не так с донором для Сакуры? Финансированием? Или чем-то ещё, что может нарушить ожидание органа?»       — И?       — Он ещё не говорил Марионеточнику, зная, как он с тобой поступит. Скажи, ты помнишь тот день, когда вы с Сакурой пошли меня спасать?       — Да, помню, но при чём тут…       — Те, с кем ты «игрался», были людьми тех ублюдков, что ранили Сакуру, так они отомстили. — Повисла тишина, Учиха замер. Тут же в голове поплыло воспоминание, как он вонзал нож, пускал пули в связанные тела и смеялся, смеялся им в лицо, после чего чувствовал такое удовольствие, даже, кажется, про спор забыл. Но Лис молчать не стал: — Те, кто успел тогда сбежать, они узнали только Сакуру и призвали её к ответу за тебя. Прости, но мне больше тебе нечего сказать.       Послышались гудки, Саске повесил трубку. Его взгляд был направлен в никуда, губы приоткрыты, а сам он словно потух. Учиха сжал кулаки и медленно опустился на колени, держа руки на стене, и всё шире и шире открывал глаза, часто вдыхая воздух.       — Так это я… Я во всём виноват… ЧЁРТ! — Подорвался он с места и, схватив телефон, разбил его о соседнею стену. — ЧЁРТ! ЧЁРТ! ЧЁРТ!!!       Всё, что попадалось под руки, разлеталось на мелкие кусочки: хоть ваза, хоть стул или столик — всё обращалось в рухлядь. Но он не мог иначе, но даже этот разгром в квартире не мог переплюнуть это торнадо в душе. Он осознавал, что по его глупости сейчас страдал самый любимый человек, по его вине её сердце проткнул холодный металл, по его вине она с каждым днём всё чахнет и чахнет!!!       Саске упал в центре квартиры на колени, зажав голову руками, и как помешанный начал шептать, всё повышая и повышая голос, который со звоном отражался от стен пустого помещения.       — Это всё моя вина… Это всё моя вина. Это всё моя вина! Это всё моя вина!!! ЭТО ВСЁ МОЯ ВИНА!!! — Учиха стал кусать себе запястье до крови, но сейчас эта боль словно благословенна — немного тушила ту, что разъедала душу. Когда рот заполнился собственной кровью, он проглотил её и упал на пол, просто лежа и смотря в никуда, чувствуя, как кровь из укуса продолжала дальше течь, но ему было плевать.       — Прости меня… — сказал он в тишину, видя хаос, созданный им же, после пяти часов неподвижного лежания на полу, а всё, на что у него хватало сил — это медленно дышать и моргать, даже не замечая, как три одиноких слезы скатились из глаз.       «Если бы вернуть всё вспять… Если бы знать раньше…»        В его голове вертелась куча вопросов, но чётко выделить можно было только несколько: «Почему она взяла его грех на себя? Почему не сказала ему? Тогда пострадал бы он, но не она…»       Медленно сев на полу, Саске тронул рукой лоб, закрыв глаза. «До чего же пусто внутри, словно выпотрошили всё и заставили дальше жить». Ему было бы легче вообще не вставать, не шевелиться, не жить. Но — нет, даже сейчас Учиха чувствовал, что должен идти. На часах было семь утра, лишние деньги — и путь в больницу открыт. «Я должен оказаться там!»       Так, схватив пиджак и забыв обработать укус, он взял ключи и телефон и помчался туда, хлопнув дверью.       

***

      Наше время.       Сейчас, сидя рядом с её постелью и смотря на это мертвенно белое лицо, у него не было сил даже плакать. Не было сил, честно говоря, ни на что.       «И это он хотел сделать её счастливой с собой? Когда сам и виноват в том, что его любовь, как и он сам, умирает. И пусть это звучит сопливо, зато правда».       — Прости меня… — снова повторил он, хотя и понимал, что ответа не будет, как и реакции на эти слова. Саске даже её руку взять не мог, словно он недостоин этого. Но ему надо поговорить с ней, даже так. Когда-то он слышал, что в таком состоянии нужно говорить, что это способствует выздоровлению. Но время и Сасори навряд ли дали бы ему такую возможность, зато сейчас это было возможно. — Знаешь, когда я узнал об этом, меня разорвало. Как я понимаю, твой Тсукури провёл расследование и всё выяснил. Почему ты мне не сказала тогда? Взяла всю вину на себя… Я умираю, Сакура, от этого, понимая, что я прямая причина твоих мучений. Прошу, не оставляй меня. Я обещаю пойти следом, если ты уйдёшь…       Саске замолчал, начав тереть пальцами переносицу и так и не увидев, только что подошедшего Сасори, который уже было хотел открыть дверь и войти, но услышал эти последние слова и замер, так и смотря в щель, крепко сжав ручку двери.       «Пойти за его сестрой? Значит, тоже умереть?»       Сасори открыл дверь и вошёл в палату, полностью выдавая своё присутствие, чем заставил Учиху обернуться и побледнеть. Сейчас ему стало по-настоящему страшно смотреть в глаза Марионеточника. И во все не потому, что, узнав всё, Акасуно мог его просто убить, а потому, что он причинил этому человеку адскую боль и волна раскаянья только сильнее его затопила.       — Я слышал твои слова, — тихо начал Сасори, — по поводу того, что ты готов умереть, если моя сестра не выживет. Ты это серьёзно?       — Да, — спокойно сказал Учиха, отвернувшись от него и посмотрев на Сакуру, словно взглядом пытаясь передать весь трепет и серьёзность момента. Акасуно молчал и внимательно смотрел на этого «парнишку», за это время, что они сталкивались, много было о нём мыслей: желание разорвать, послать, выкинуть из этой палаты, запретить ему вход, но впервые Сасори чувствовал какое-то… Понимание?       — Любишь её? — совершенно спокойно спросил брат Королевы, чувствуя, как нутро начинало медленно ломаться, требуя к этой персоне жесткости и грубости, но голова понимала: сейчас не время.       — Больше жизни, — так же ответил Саске, медленно повернувшись к нему. — Я понимаю, ты её брат и хочешь Сакуре только счастья, особенно после всего того, что произошло. Но и ты должен меня понять, я хочу того же.       — А если она тебя не любит?       — Любит.       — Откуда уверенность?       — Нелюбящий человек не будет рисковать своей жизнью за кого-то, не будет, стараясь избежать ошибки, прятать все чувства и не позволит себе помочь. Разве ты так не считаешь? — спокойно спросил Саске, чувствуя, что впервые с этим угрюмым человеком можно поговорить иначе.       Но как же он ошибся, думая, что налаживает отношения с будущим родственником. Акасуно просто из всех сил давил себя. «Значит, так Сакура относиться к этому…»       Её же мужчина видел немного иначе: и жертвующей, и хрупкой, и сильной. Он не хотел верить, что ещё для кого-то она может быть самой редкой из всех своих масок — настоящей.       — Верно, нелюбящий не будет. А вот просто мудрый и ценящий жизнь — да. Не путай эти понятия, — холодно и даже жестоко произнёс Сасори, видя, как слегка дрогнули губы его собеседника, словно уже хотели поспорить, но сдержались.       — Так или иначе, я не брошу её, — с металлом в голосе сказал Учиха, столкнувшись взглядом с Сасори. «Марионеточник явно ничего не знает ещё, иначе их беседа началась по-другому». Но за эти слова парень был готов ответить, правда, видно, что карие глаза брата Сакуры непреклонны. «Теперь ясно, в кого это у неё…»       — Я «рад» за твою ответственность, но так же воодушевлённо посмей сделать больно, думаю, знаешь, чем это чревато. — Оба сузили глаза.       «Да, мирный диалог не для них».       Если Учиха ещё как-то пытался говорить спокойно, то Сасори рубил всё попытки на корню.       — Сам-то не рань, — бросил Саске, тут же в палате стало словно наэлектризовано.       Мало ли, какие ещё слова могли быть снова сказаны им в порыве, если бы в коридоре не послышалась возня. Тут же не распахнулась дверь, куда влетели санитары и лечащий врач Сакуры, увидев этих двоих и тут же заявив:       — Сердце нашлось! Сейчас же будет пересадка!       — Как?! — тут же вырвалось у них одновременно, но им больше ничего не сказали, лишь выдворили из палаты и повезли больную в операционную. Закрыв с шумом в коридоре двери и оставляя их в полной потерянности от такой новости.       «Значит, сейчас всё мучения будут закончены? Сейчас её спасут?»       — Ну, как вам моя работа? — заставил их обернуться немного смеющийся голос Гаары, который стоял с руками в карманах и ухмылкой, смотря в упор на Акасуно, который, честно признать, тут же насторожился, сузив глаза. — О, Учиха, сколько лет…       — Демон, — сжал кулаки Саске, тут же чувствуя новую волну ярости, вспоминая, какую роль сыграл этот человек в его с Сакурой судьбе, но Собаку-но даже бровью не повёл.       — Ну-ну, разве я сейчас не спас нашу Королеву? — хмыкнул Гаара, как маленькому поводив пальцем в жесте «ну-ну-ну» Учихе, чем взбесил его.       — Ты кем себя, гнида, возомнил? — прошипел брюнет, но Гаара словно и не слышал его, смотря только на Сасори и улыбаясь, как ненормальный, хотя почему «как»? — Как после всего ты вообще смеешь появляться?       — После всего? Ты мне запрещаешь явиться на важный жизненный этап моей покровительницы? — продолжал злорадствовать Гаара, видя, что Саске всё больше и больше путается.       — О чём ты?..       — А ты не при делах? Как же так? Плохо, плохо… Сакура, думаю, будет важно тебе знать, крупная шишка, и не потому, что её брат такой крутой, напротив, она никто иная, как Королева киллеров, слыхал о такой?       — Что?.. — выдохнул тот.       «Кто она? Та неуловимая Королева? Какого?..»       Но дальше был ещё больший шок, который, пожалуй, объяснить логике Учихи будет трудно… Хотя, скорее, это Акасуно нужно потом в себя приходить, потому что именно к нему Собаку-но быстро подошёл и, не дав даже спросить: «Какого чёрта надо?», сгрёб его в охапку…       — Ну что, теперь спокоен? — по-прежнему улыбаясь, спросил Демон, но подвисший Сасори реально забыл, как говорить. Хотя — нет, простой прошёл, как только Гаара получил кулаком в живот, согнувшись пополам, но всё равно прошептал: — Ух ты, надо запомнить эту твою привычку…       — Заткнись, пока я ещё в себе, — сдержанно, насколько мог, сказал Акасуно, но по сжатым до костяшек кулакам и металлическим эмоциям было видно — он взбешен. — Ты меня со своими собаками не путай, ещё раз такое выкинешь — одним ударом не отделаешься.       — Запомню, — выпрямился и снова усмехнулся Гаара, взбесив всех. — Ну, тогда пойдёмте ожидать результатов, думаю, нам троим больше пока сказать друг другу нечего.       — Впервые согласен, с вами желания говорить ноль, — резко сказал Саске, пиля взглядом Гаару. «Сволочь, психопатическая сволочь!»       — Аналогично, — сложил руки на груди Сасори, и все трое демонстративно сели на разные лавки.       «Честно, — думал Сасори, — этот чокнутый легко отделался. Только подумать, решил его обнять! Этот человек, б**ть, в себе?!»       Но Акасуно было не до драк — сейчас все мысли там, в операционной. И самая главная из них: пусть всё пройдёт успешно.       Саске же пилил взглядом порой этого придурка Гаару: «Да, он сейчас доставил сердце для Сакуры, быстрее всех их, между прочим, но есть кое-что другое… Сакура — Королева, а Гаара теперь у неё на побегушках? Так стоп…, — вдруг замер Саске, вспомнив далёкий день ещё того года, когда его преследовал какой-то мотоциклист, так схоже метнув нож. — Да быть не может… Или может? Чёрт! Одним вопросом больше! Хотя сейчас, это не так важно, я только и хочу услышать, что всё прошло успешно».       А вот Гаара смотрел то на дверь, то на Акасуно, то на Учиху, продолжая усмехаться и то и дело облокачиваться на стену, смотря в слепящую лампу. Он был уверен, нет, он знал, что всё будет отлично. Но почему-то его распирало так себя вести, хотя знает, что выглядит психом. Но после всего он должен был что-то сделать, хотя и получил в живот, и уверен, что получит от Харуно в голову, но позже — сейчас операция.       Пять часов они ждали и ждали, никто не смел уходить, звонки демонстративно каждый сбрасывал и продолжал следить за временем. У кого-то сдавали нервы (у таких как Сасори и Саске), и они начинали бродить из угла в угол. Мимо проходили медсёстры, пациенты, но никто их не трогал, зная, что сейчас эти люди волнуются.       Хотя некоторые попытки заговорить у них были.       — Что-то долго…       — Это стандартная операция, они всегда долго длятся, всё-таки это тебе не вавку зелёнкой мазать, Учиха.       — Заткнись, Демон, я это просто так сказал.       

***

      — Сасори, неужто живот бурчит? Думаешь, твой голод поможет Харуно выбраться?       — Ты так и просишь пулю в лоб?       — Нет, просто переживаю, а то твоё урчание уже бесит.       — Так не слушай и заткнись.       — Но…       — Демон, тебе сказали рот закрой! — рявкнул Саске на того, но тот пожал плечами, мол, как хотите.       

***

      — Может, в карты?       — Ты дебил? — дёрнул глазом Сасори, видя, как Гаара достаёт пачку карт из кармана пиджака. — Если тебе плевать на происходящее, просто свали отсюда.       — Кто сказал? Я волнуюсь не меньше вашего, ведь я с Сакурой вырос и даже растил её, можно сказать, там сейчас моя дочь, в отличие от вас обоих, я имею право волноваться, но кто сказал, что я намерен это показывать?       — ЧТО ТЫ СКАЗАЛ, С*КА?! — Как один обернулись, что Саске, что Сасори. И хоть слова Собаку-но имеют смысл, но желание его придушить у них осталось. «Попрекнуть их в волнении и заявить, что вырастил Сакуру её брату? Нет, он точно себе ищет приключений на одно место».       — Да так, — пожал плечами Демон, начав строить карточный домик. «Нет, они убьют его, это точно!»       Но вот и минуло пять часов, прошло столько времени, но в Японии всего двенадцать дня. Наконец, оттуда вышел хирург, и к нему тут же метнулись все трое, впервые на лице Гаары отразилось то, что так прятал — тревога.       — Ну что? — прямо спросил Сасори, смотря в уставшие карие глаза врача.       — Операция прошла успешно, но пациентке сегодня нужен покой, а потом курс реабилитации. Думаю, Вас пока не пустят к ней, сами понимаете, это трудный период, организм осваивается, да и будьте честны. Вы всю неделю такой бардак поднимали, прямо в палате, да и вид неважный у Вас, поэтому, как врач говорю: езжайте домой, мы Вам обязательно всё сообщим.       — Хорошо, — кивнул Сасори, понимая, что доктор прав, но тут из операционной медленно стали вывозить кровать, на которой лежала сестра… Акасуно замер, смотря на неё.       «Боже мой, такая слабая, такая замученная, но жива, а это самое главное».       Такой же ступор был и у Учихи, у него даже сердце кольнуло, увидев её. «Сейчас уже работает там чужой орган, её же сердечко мертво, его просто утилизируют».       — Всё будет нормально, я же так и думал. — Гаара положил руки на плечи Саске и Сасори, чем заставил их ещё больше охренеть. Но пока они не очнулись, быстро добавил: — Ну, что же, пора мне.       Убрал руки и быстрым шагом ушёл. Уже в лифте снова засунул руки в карманы и, посмотрев в зеркало, улыбнулся. «А неплохой денёк сегодня, его предводительница осталась жива, более-менее поговорил с Сасори, хотя сам уже понял — рановато ещё, хотя и сообщив ему нечто, скорее получит в зубы, поэтому данный диалог будет легче начать с Сакуры. Да, Харуно, какая бы ни была, она Харуно — значит, слышит и понимает».       — Ну что, до скорой встречи, — вышел он на улицу и посмотрел на окно этажа, где только что был. Облегчение всё-таки всегда приятнее, чем ноша — это он уже понял.       

***

      — ЧТО?! — Подскочил с места Наруто, пролив на себя рамен, отчего тут же сморщился и стал прыгать по кухне, заставив Хинату раскрыть рот и с вздёрнутой бровью смотреть на него. — Значит, всё удачно?! Слава всем Богам и хирургу конкретно!       — Наруто-кун, что случилось? — спросила девушка, отложив палочки и смотря, как муж сбросил звонок, скинул штаны и побежал мочить полотенце холодной водой, тут же протерев место, куда попал кипяток. «Хоть и больно, но видно, что он рад, чертовски рад, только чему?»       — Хинаточка, помнишь, как я тебе рассказывал о милой Сакуре-чан?! — начал-таки говорить он, она в ответ кивнула. — Операция прошла успешна! Она будет жить! Наша с тобой спасительница жива!       — Это же потрясающие новости! — Встала с места и улыбнулась Хьюга, уже столько услышав из уст мужа об этой девушке, ей очень хотелось с ней познакомиться, но вот такая ситуация не позволяла. «Что же, теперь всё может быть иначе!»       — Как я рад! — Отбросив полотенце и подбежав к Хинате, мужчина обнял и прокрутил её, звонко смеясь, что сделала и она, охватив его шею руками. Поставив её на место, он посмотрел ей прямо в глаза, так искренне улыбаясь. — Теперь всё будет хорошо, я уверен…       — Да, — кивнула она, покраснев. Но вскоре стала совсем как помидорка и расширила глаза, но вот почему — Узумаки не понял.       — Что-то не так, котёнок?       — Ну, как бы…       — Что?       — Наруто-кун, у тебя эрекция…       — ФАК! — Отскочил Узумаки, сам покраснев. «Вовремя, ничего не скажешь!»       Но Хината захихикала, закрыв рот рукой.       — Ты чудной, штаны одень и лучше ещё холодное полотенце подержи, а то мало ли, а я пойду, пожалуй, позвоню Неджи, чтобы поспешил выразить радость Акасуно-сану.       — А…Ага, — промолвил всё ещё красный Наруто.       Девушка ушла из комнаты, закрыв дверь, и парень тут же бросился к раковине ещё сильнее мочить полотенце, попутно размышляя о том, в какую неловкую ситуацию он попал. Но, с другой стороны, было видно, что за эти две недели Хината стала ближе и роднее, даже такое её не испугало, а рассмешило, ведь забавно, согласитесь?       И Киба давно о себе не заявлял. Не то чтобы он ушёл, нет, он есть и звонит Хинате, но некто Узумаки добавил его в чёрный список телефона жены, не сообщив ей. А своим людям велел и на пушечный выстрел его к квартире не подпускать, пусть это и неудобно, что вокруг столько охраны, зато надёжно — в его отсутствие Хината защищена, а это главное.       — Ой, я забыл, к нам же сейчас Саске приедет! — крикнул Наруто, вспомнив, что друг прям обещал, что удивительно после его недельной отшельнической жизни и вчерашнего разговора.       — Хорошо, я что-нибудь приготовлю! — улыбнулась и ответила из другой комнаты Хьюга, понимая, что для них это настоящий праздник.       — Ага, спасибо! — улыбнулся Узумаки, радуясь тому, что как же всё резко поменялось и сейчас всё так хорошо.       

***

      — Да, я понял, сегодня ни-ни, спасибо за информацию, с меня пиво, — положил трубку Суйгетсу и улыбнулся, повернувшись к напряжённым товарищам. — Выжила.       — УРА! Я ТАК И ЗНАЛ! СЛАВА БОГУ! — Тут же понёсся гул по всей общей гостиной Акул.       Сай осел на кресло и, улыбаясь, откинулся на спинку, выдохнув и затем выкрикнув: «ЕХУ!!!»       Хидан и Шикамару с Фином тут же приволокли и открыли шампанское, усилив момент ещё сильнее. А вот Карин подпрыгнула и обняла за шею Ходзуки, на что тот крепче прижал её к себе и покружил по комнате. Когда они отстранились, девушка, всё ещё обнимая его, покраснела, скромно опустив глаза, на что парень легко улыбался.       — Ну что, к свадьбе готовимся?       — Чего? — Подняла взгляд и удивилась Карин.       — То есть? Сакура нам дала приказ: «Женитесь уже, а то задолбали тянуть», а я начальство не могу ослушаться, к тому же когда приказ такой желанный.       — Но мы даже не встречались, — возмутилась девушка, даже не заметив, что медленно внимание Акул переходит к ним.       — Кто сказал? — наигранно удивился он. — Каждый день, как по часам, я выносил тебе мозг, и ты меня кормила и лечила чуть что. Да и у нас уже нажитое имущество есть — Ходи и мигрень друг от друга.       — Вот, дурак… — покачала головой Узумаки.       — Не спорю, дебил полный, но, — усмехнулся Суйгетсу. — Конечно, я не рифмоплёт, но скажу. Уважаемая Карин… Как тебя по батюшке?       — Это так важно?       — Точно, мы же Японцы. Тогда… — Суйгетсу смягчил взгляд и сильнее прижал к себе за талию Арахну, чем сильнее вогнал девушку в краску. — Милая Карин, каким дебилом я только при тебе не был, но хочу, чтобы ты с таким дураком была рядом всегда, слушать, как будут резвиться наши детишки, и есть только твою пищу, ибо это вкусно. Видеть, как ты стареешь, но остаёшься такой же красивой и доброй, наблюдать, как растут наши дети, а потом и внуки. Карин, ты станешь моей женой?       Повисла тишина. Все молчали и внимательно следили за ними, ожидая. Суйгетсу впервые смотрел не насмешливо, а ожидая, готов даже сглотнуть от напряжения, но терпел, не отводя взгляда от любимой. Узумаки же застыла, не предвидев таких искренних слов, её взгляд заметил за спиной Суйгетсу Крона, который улыбнулся и кивнул ей, говоря, что всё в порядке, и она должна делать так, как сейчас велит сердце.       Карин улыбнулась и медленно кивнула, совсем тихо прошептав, но в ожидающей комнате было слышно каждое слово.       — Я согласна.       Суйгетсу расширил глаза, тут же по гостиной прокатились аплодисменты и выкрики.       — Ну вы и даёте!       — Чёрт подери, это же надо!       — Охренеть!       — Горько! — выкрикнул Сай, точно понимая, что иначе ступор этого Ходзуки не убрать. И Суйгетсу поцеловал, теперь совсем смутив девушку, но вскоре она закрыла глаза и ответила на этот поцелуй, сильнее обняв его шею, что сделал и Суйгетсу прижав её так сильно, как только можно.       — Отлично, первый поцелуй, только при предложении. — Отпрянули они, но прислонившись лбами друг к другу, смотрели прямо в глаза.       — Сама не ожидала… — хмыкнула Карин, вспоминая, как эту неделю они всё время были вместе, поддерживая друг друга, даже засыпая в одной комнате. И пусть сейчас это выглядело резко и странно, но она чувствовала, что не ошиблась.       — А я ведь люблю тебя и теперь это докажу юридически, — продолжал улыбаться он, Узумаки закатила глаза.       — А знаешь, ты будешь самым дурным мужем, а если наши дети будут характером в тебя, то я сойду с ума.       — Ничего, вольёшься в нашу с детьми тусу в таком случае, — подмигнул Суйгетсу.       В комнате продолжался ажиотаж, все уже начали пить шампанское, празднуя, сразу две радости: жизни их Королевы ничего не угрожает, а ещё и неожиданное предложение Ходзуки, которого многие тут знают ещё с семи лет.       — Эй, ты куда? — Хидан окликнул Сая, одевшего толстовку и капюшон. — Посиди с нами, такие поводы, а ты свалить хочешь.       — Ну, скажем так…— немного замялся Сай, сам себя не понимая, но тут за него вступился помолвленный Акула.       — Хидан, забей, он сам спешит, небось, мой подвиг повторить, — подмигнул Суйгетсу, заставив немного покраснеть Сая, но при этом и усмехнуться.       — Боже, Карин, ну и чудила тебе достался, — покачал головой Акаши. — Ну, что же, будет весело на свадьбе.       — Удачи, Смайл, — видя его, улыбнулась Узумаки, тот кивнул и поспешил уйти, ведь его уже кое-кто ждёт…       

***

      — ДА! ДА! ДА! Я ВЕРИЛА! — Повисла на шее у Сасори Ино, просто контужа несчастного. Но Сасори улыбнулся, приобняв её, всё-таки она тоже с ума сходила всё это время — имеет право.       — Чёрт, это же… Ай, слов не нахожу! — Сидел на диване и то хватался за голову, то вскакивал на ноги Дей, просто сияя от радости. Ино, наконец, перестала душить Сасори, кинувшись к брату и так же обняв его, отчего Тсукури вначале охренел, но потом усмехнулся и обнял в ответ «мелкую».       — Боже, я так счастлива! — Хлопала она в ладоши. — Ну всё, теперь уж точно, я Сакуру просто так не оставлю!       — О, смотри, не достань её, а то она пожалеет, что её спасли…       — Ты совсем дебил, о таком шутить?! — возмутилась на брата Ино, но тому было пофиг, он краем глаза видел севшего на поддонник Акасуно, который легко улыбался и, сложив руки, смотрел вдаль, явно желая остаться наедине со своими мыслями.       Тут у Ино затрезвонил телефон, и, ответив, что сейчас идёт, она поспешила к выходу.       — Не понял?       — Там Сай-кун приехал, — пояснила брату Тсукури, натягивая куртку и кеды.       — Тем более не понял!       — Да ну тебя! Всё, я побежала! — подмигнула ему Ино и под выкрик: «КУДА, МАТЬ ТВОЮ?!» хлопнула дверью, оставив парня с нервным тиком. Он подошёл к окну и увидел, как его сестра на всех парах подбежала к Акаши и повисла у него на шее, на что тот улыбнулся и поцеловал её в щёку, далее проводив до своей машины.       — Фу-фу, Дейдара, ревнуешь, что ли? Попахивает инцестом, — положил ему руку на плечо Акасуно, усмехнувшись, на что на него, сощурив глаза, повернулся Бомбардир с видом «Чего?..».       — Это моя фраза…       — Да мне пофиг, — пожал плечами Сасори, убрав руку. — Пошли, поедим и займёмся делами, всё равно к Сакуре раньше чем через два дня не пустят, и то — надеюсь.       — Ну, тоже дело, — согласился Тсукури, направляясь на кухню за другом. И всё-таки, хоть сестра и «умотала» с этим Акаши, но радости это не заглушило, видя, как, наконец, ожил друг, и зная, что выживет такой важный для всех человек.