Друг детства

Тишина. Великая и всепоглощающая, кажется, даже на дне Марианской впадины не так тихо. Темно, словно кто-то резко выключил свет где-то на теневой стороне Луны. Темно и тихо. Мне страшно. Но не настолько что бы закричать или забиться в животной истерике, нет, так меня не напугать. Надо открыть глаза, просто открыть глаза. Ну, давай же. Один, два, три… Темнота. Еще раз и еще, снова и снова, но ничего не получается. Опять темно и тихо. Теперь писк, словно рядом комар, еще чуть-чуть и я поймаю его рукой. Вот так… Но рука не дрогнула, как и я. Теперь стоит начать бояться? Или нет? Нет, нет. Никогда. Тепло, но откуда. Проходит по щеке, очерчивает губы, так тепло. Мне кажется, что это ветер, как тогда на самом краю пристани. Вроде, август или июнь. Море и рядом ты. Но это не ты. Я знаю, потому что это не твои руки, не твой запах. Где же ты? И тогда не было ни моря, ни августа, ни пристани. Тепло уже на шее, скользит по ключицам. Я хочу закричать, но не стану. Или не могу? -Детка Как пошло, и кто так растягивает звуки, словно поет. Плохой стиль, очень плохой. Но запах, никак не могу отделаться от чувства, что знаю его. Апельсин, хвоя, что-то еще. Дерзкое. Именно дерзкое, как выкрики на крыша в три часа ночи, побеги от полиции за ругательства на стене дома, похоже на то, что тебя держат на прицеле, а ты осмеливаешься бросаться саркастическими шутками в своего противника, как рваный подчерк на конверте с золотой орхидеей. Я зову его, но получается лишь вздох. Я могу дышать, хотя бы это. Вижу, как его лицо нависает на до мной и улыбается. Чертов лис. Все еще не двигаюсь, но вижу и слышу. Потрескивает камин, на старом изысканном столе графин с виски, я сглатываю. Комната красная. Нет как вино, когда подносишь бокал к огню и он отсвечивает миллионами бликов. Слишком дерзко. Как и он сам. -Джим Ну надо же получилось. Я внутренне ликую, готова закричать. Но уже от радости осознания того, что могу говорить. Он смотрит на меня со своим фирменным прищуром. Красиво, нечего сказать. Я даже помню как ни один десяток женщин падал к его ногам, только увидев этот взгляд. Полный страсти и дерзости, словно он прямо сейчас пересечет комнату быстрыми четкими шагами и поцелует тебя на виду у всего ресторана, нарушая все мыслимые и немыслимые правила этого консервативного места. Многие дамочки отдавались ему прямо там, неважно где лишь бы попробовать, узнать, насладиться. Да, насладиться. Слово идеально описывающее его манеру жить. Он наслаждался каждой минутой, каждым новым дорогим костюмом, каждой покоренной девушкой. -Детка-это слишком пошло Привстаю на локтях, он не сдвигается с места. Мы становимся еще ближе. Я думаю, что ближе уже некуда, еще чуть-чуть и говорить придется в его губы. Он этого и добивается. -Может виски? Он помогает ей подняться и усаживает в глубокое байроновское кресло, такое же винное как и все вокруг. Стакан чистого одно солодового виски без льда, но слегка охлажденный обжигает кожу рук. Она пьет и в голове сразу же просыпается Бешеный Свинни. Ему нужно еще немного для полного пробуждения, она отпивает глоток побольше. Он скачет в бешеной пляске прямо у нее в голове, выкрикивает дерзкие ругательства. Теперь они с Джимом на одной волне. Дерзкие и свободные кто-то по жизни, а кто-то от алкоголя. Они смотрят друг другу в глаза, никто не смеет отвести взгляд, только не сейчас. Между ними бешеное напряжения, еще немного и полетят искры. -Потанцуем? Звучит музыка медленная и чудесная. Откуда? Да какая разница, она готова танцевать на столе, раскидывая ногами пивные бутылки, как тогда в баре. В ту ночь ее никто не мог остановить, молодая, яркая, дерзкая. Тот паб еще долго украшала ее фотография, где Джим ловит ее в полете, когда она запинается о чужую руку. Так они познакомились. Потом шатаясь по улицам старого доброго Дублина, они останавливались почти у каждой стены, когда Джим в порыве необузданной еще молодой страсти впивался в ее губы. Сейчас его руки лежат на ее талии и медленно ползут вниз, останавливаясь где-то в районе поясницы, она легко отводит их выше. -Я замужем, Джим,- она опаляет нежную кожу на его шее свои горячим дыханием. -Где же твой муж сейчас? Этот вопрос возвращает ее к реальности, заставляет вспомнить, как всего несколько минут назад она не могла пошевелить и пальцем, отчаянно ненавидела того, кто привез ее сюда. Мысли начинают вертеться в голове с бешеной скоростью. Бешеный Свинни отходит на второй план, уступая старому доброму английскому благоразумию. В голове появляется образ Майкрофта, который сладко щурится от утреннего солнца. Все встает на свои места. -Что было в стакане? -Концентрат Коротко и ясно, конечно, почему она не додумалась сразу. От двух глотков виски она никогда так быстро не пьянела. Горячая ирландская кровь призывает броситься в драку, набить обидчику морду, но она сдерживается. Эта нелепая схватка ни к чему не приведет. -Что тебе нужно? Деньги, информация, Шерлок?- голос срывается и к глазам подступают слезы. -Нет, мне нужна ты,- он растягивает губы в лисьей улыбке. -Это дурацкая игра, Джим. В ней нет смысла. И зачем я тебе? -Все просто, я хочу забрать тебя у Майкрофта. Причинить ему боль, заставить его страдать и в минуту, когда он будет полностью разбит, надавить еще сильнее и сломать,- он драматически сжимает кулак, представляя, как разрушает ее жизнь. -Что же ты ждешь? Убей меня прямо сейчас и мне не придется выслушивать все эти бредни. -Это было бы слишком просто. Ему будет не достаточно больно. Он быстро восстановится. Смирится с такой большой утратой,-он растягивает гласные,- Знаешь, что ранит мужчину больше всего? Измена. В ее глазах застывает негласный ужас. Измена. Это, пожалуй, самое неприятное слово в любом языке. Оно ассоциируется с предательством, с крысами, с душащей пустотой в сердце. Она всю жизнь избегала его. Вот именно сбегала. При малейших трудностях она стремилась уйти, спрятаться. Она сбегала сотни раз. Пора остановиться. Здесь и сейчас. Майкрофт решительно взбегал по лестнице, ведущей в главный офис Скотланд Ярда. Он сорвал с себя галстук и бросил куда-то не глядя. Это больше не имело значения важна была только она. Внутри уже кипела работа, взволнованный Шерлок в рубашке с закатанными рукавами расхаживал по участку. Ничего не было известно. И от этого факта на душе становилось еще паршивее. Волнение смешивалось с гневом и мозг отчаянно не хотел принимать решение. Именно сейчас он был не рад тем чувствам и эмоциям, которые она в нем пробудила. Майкрофт был в ярости и отчаянии, сейчас его жизнь была идеальной для него, как раз такой какая ему нужна была. Но чертов случай в этот раз правил балом. Он запыхался и раскраснелся, давно уже никто не видел его таким. Обычно собранный и серьезный, сейчас он казался полностью потерянным. Пустой взгляд, трясущиеся руки, взбитые волосы. Никто не задавал вопросов, никто не сочувствовал, только не сейчас еще рано. Все были заняты работой, отслеживали, цеплялись за каждую ниточку, что могла к ней привести. -Она точно не сбежала? -Не в этот раз. Именно этот вопрос читался во взгляде двух братьев. Поиски опирались только на единственное воспоминание Джона о черной машине, которая притормозила рядом с девушкой. Только и всего. Порой хватает одной зацепки, чтобы все понять. Мелиса ходила пешком или передвигалась на такси, она ненавидела метро из-за запаха и шума. Ей гораздо приятнее было простоять целый час в пробке, чем спускаться в подземку. Она не садилась в машины к незнакомцам, жизнь с братьями научила её и этому. Ответ на вопрос был очевиден. Похищение. Она была отличной мишенью, связана сразу с двумя братьями и шантажировать их было проще простого. Но кто мог ее похитить. Если честно, да кто угодно. Врагов было много, даже слишком. Именно этого и боялся Майкрофт, когда делал ей предложение, ради нее он готов отдать все секреты Великобритании и даже целого Мира. Слишком опасна была для неё эта жизнь. Он знал это, но продолжал наивно верить в лучшее. В участке раздается телефонный звонок. Все замирают. Майкрофт мокрыми ладонями вытягивает телефон из кармана, в его взгляде читается застывший ужас. Шерлок кричит, что бы все заткнулись. -Милый,- они не верят своим ушам. Телефон отслеживают, но слишком медленно, нужно тянуть время. -Да,- он отвечает севшим от горя голосом. -Я в порядке, но у меня проблемы. -Где ты, что случилось?- поток вопросов не прекращается, он хочет знать все здесь и сейчас только что бы добраться до нее, спасти, защитить. -Все в порядке, все хорошо,- она произносит эти слова снова и снова, кажется, для того, что бы успокоить себя. -Так, так, так,- в трубке раздается медленный бас,- детка, кому же ты звонишь? Звонок прерывается, а в трубке слышны лишь короткие быстрые гудки. Их удары сейчас сопоставимы с ударами сердца Майкрофта. Он злится, нет, он в ярости. Конечно же, Майкрофт узнал этот голос лисий, басовитый, проникающий в самые отдаленные уголки сознания. И она сейчас с ним, он рядом, только он.