Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

– Булочки, пышные, тепленькие, сами в рот летят! – Только у нас – невероятные скидки на вопящие часы! Выкрикивают время поминутно, ведь время – деньги, так не забывайте про него! – Не желаете ли туфельки, мэм? Им сносу сто лет не будет! – Какой породы анимагическая форма Минервы Макгонагалл? В кого безнадежно влюблен злобный призрак из Лютного переулка? Чьи кости обнаружены под крыльцом семьи Уизли? Все это и многое другое вы узнаете только из «Ежедневного пророка»! Нарцисса Малфой, презрительно поджимая губы, пробирается сквозь разноликую толпу в Косом переулке. Амулет, мешающий окружающим распознать черты ее лица, помимо всех своих преимуществ, имеет и досадный недостаток: люди больше не чуждаются Нарциссы. А это означает, что, вместо того, чтобы почтительно (ну, или презрительно) расступаться, они толпятся вокруг, толкаются, выкрикивают что-то ей под ухо, зазывают в свои жалкие лавчонки... Впрочем, уж лучше так, чем слышать злобные шепотки или ехидное «В нашем магазине Малфоям не рады!», да замечать враждебные взгляды и невежливые жесты. Особенно сильно такое отношение проявлялось в первый год, до того, как Люциуса и Драко оправдали. Нарцисса даже какое-то время малодушно не появлялась на людях, но потом сообразила использовать этот простенький артефакт, с которым развлекалась еще в детстве, играя с сестрами... * * * В тот день у них гостили кузены, Регулус и Сириус. Регулус Блэк, двухлетний карапуз, был торжественно передан Друэллой под присмотр Нарциссе, которую мать посчитала самой ответственной из сестер. Согласием Нарциссы никто не поинтересовался, а она сама не посмела протестовать. Впрочем, вначале это было даже интересно – Регулуса можно было усадить в красивую кружевную коляску, вместо куклы, и катать по саду. А еще у маленького кузена имелся чудесный полупрозрачным мяч с кажущимися живыми рыбками внутри. – Рег, смотри, твой мячик! – весело кричал Сириус, делая вид, что кидает мяч брату, а сам направлял его к Нарциссе или Андромеде. Беллатрикс не принимала участия в этих забавах, так как мать вырядила ее в нечто кружевное и белоснежное, пригрозив суровыми карами, если одежда запачкается. Немудрено, что Белле через какое-то время надоело следить за весельем младших и она, не терпящим возражений тоном, произнесла: – А теперь мы пойдем ко мне в комнату и будем смотреть в хрустальном шарике иллюзии про сумасшедших уток! – Пошли! – с энтузиазмом подхватил Сириус, уже готовый сорваться с места. Нарцисса выпятила губки: – Мы не можем, Белла. Тетя Вальбурга сказала, что Регулус должен сидеть на солнце в саду, потому что он очень бледненький! – Ну вот пусть он и сидит... Оставим его с эльфами, – решила Беллатрикс. – Мама будет ругаться, – вмешалась осторожная Андромеда. Сириус хитро прищурился: – Нарси, это же ты должна за ним смотреть? Вот и останешься с ним тут... Белла переглянулась с Андромедой и повернулась к Нарциссе: – Сириус прав. От обиды и негодования Нарцисса не могла вымолвить ни слова, а невоспитанный Сириус, заметив слезы в ее глазах, разумеется, не преминул обозвать Нарциссу плаксой. Даже Андромеда, испытывающая вину перед сестренкой, все же, минуту поколебавшись, побежала вслед за Беллатрикс и Сириусом. – Все из-за тебя! – сердито сказала Нарцисса Регулусу. Тот только глупо хихикнул и бросил ей мяч, который она машинально отбила куда-то в сторону кустов. Регулус растерянно огляделся, тараща темные глазки, и заныл: – Мя-а-а-ачик! Нарцисса совсем растерялась. Лезть в кусты не хотелось, но призвать мяч спонтанной магией, как она ни старалась, тоже не получалось. Регулус приготовился громко зареветь – чего никак нельзя было допустить, ведь мать, конечно же, отругала бы Нарциссу за то, что она не смогла справиться с возложенным на нее заданием! Нарцисса лихорадочно рылась в своей цветастой сумочке, поочередно предлагая Регулусу то маленькую фарфоровую куколку, то красивую брошку, то леденец... Но он продолжал требовать свой дурацкий мяч! И тогда Нарциссе под руку попалось нечто вроде маленького колечка на цепочке – подарок от дяди Альфарда. Дядюшка с хитрым подмигиванием уверял Нарциссу, что если потереть его пальцем, случится «нечто интересненькое». И теперь ей как раз представился случай это проверить. Ей показалось, что ничего не изменилось, однако Регулус, взглянув на нее в очередной раз, вдруг завопил и припустил к дому. И когда бросившаяся за ним Нарцисса столкнулась со своей матерью, удивленно поинтересовавшейся: «А ты еще кто такая?», выяснилось, что подарок Альфарда Блэка делал человека трудноузнаваемым. Черты лица носителя артефакта становились непримечательно-безликими, незапоминающимися. Белла не раз пыталась заполучить себе эту необычную вещицу, но Нарцисса проявила неожиданную неуступчивость – она все никак не могла забыть, как сестры бросили ее в саду с Регулусом. А потом, постепенно, про амулет как-то все позабыли, пока недавно Нарцисса не разыскала его среди старых вещей, и он пришелся весьма кстати в сложившейся ситуации... * * * Нарцисса гордо идет по мостовой, стараясь не замечать окружающих, да вот только сделать это непросто. Она ловко уворачивается от неумело левитируемых кем-то ящиков, бесстрастно бьет зонтиком по руке воришки, осмелившегося позариться на ее карманы (сначала бы научился использовать шарящие заклинания издалека!) и тут же заинтересованно разглядывает витрину с различными аксессуарами. Ремень из кожи бумсланга выглядит заманчиво, но Нарцисса одергивает себя: их семья сейчас не в том положении, чтобы бросаться деньгами. Хотя Люциус, конечно же, скрывает от нее истинное финансовое положение. Как будто урожденная Блэк будет мерить честь семьи суммой денег на банковском счету! Да и Драко молчит, словно пораженный избирательным «Силенцио» — он-то урожденный Малфой, его рефлекторно пробивает на дрожь от мысли о безденежье. Но Нарцисса и сама не глупа, все замечает. Например, Люциус заказал более дешевые письменные принадлежности и передумал насчет ремонта на верхних этажах особняка – мол, там только гостевые комнаты, все равно туда теперь редко кто заходит... Впрочем, как любит говаривать Люциус, деньги – что домовые эльфы: быстро исчезают, но так же мгновенно и появляются. — Бесплатная косметическая процедура! – визгливым голосом вопит зазывала, и Нарцисса отшатывается. Совсем рядом она замечает растрепанную девочку, с открытым ртом следящую за полетом большой красной бабочки. Бабочка, сделанная из ярко-красной материи, кружит над головой девчушки, а та азартно машет руками, почти хватая свою игрушку за крылья. Нарцисса хмурится: эта девочка почему-то напомнила ей сестру, Беллатрикс, в детстве, хотя в рыжеватой, неопрятной наверняка грязнокровке нет никакой схожести с тем красиво разодетым, воспитанным ребенком, каким была Белла. «Ах, вот в чем дело!» – Нарцисса усмехается: у девчушки оторван и болтается ремешок туфельки, такой же красной, как бабочка, такого же цвета, как те туфли, что были на Беллатрикс много лет назад... * * * Мать привела их, всех троих – Нарциссу, Андромеду и Беллатрикс – в Косой Переулок, чтобы примерить заказанные у портнихи платья. После долгих измерений, подгонки и требований «стоять смирно», девочек, наконец, выпустили на улицу, а Друэлла осталась о чем-то договариваться со швеей. Ждать пришлось долго и, болтая о разных вещах, Беллатрикс и Андромеда добрались до темы Лютного переулка. – А я слышала, что там на каждом шагу говорящие скелеты продают! Если его подвесить ровно в полночь на суку одинокого сухого дерева, растущего на холме, то он предскажет будущее! – выпалила Андромеда, делая страшные глаза. – Правда? – заинтересованно сунула пальчик в рот Нарцисса. – А сколько он стоит? – Тебе-то зачем будущее? – удивилась Беллатрикс. – Узнать, какую кашу ты будешь есть на завтрак на следующей неделе? – Я хочу узнать, где живет прекрасный принц, – уверенно ответила Нарцисса, вздергивая голову. Она твердо знала, что рождена, чтобы осчастливить этого самого принца. Белла закатила глаза: – Ты что, совсем ничего не соображаешь? Тебе же сказали: скелет предскажет будущее! А не где находится твой дурацкий принц! – Ничего он не дурацкий! – обиделась Нарцисса. – И я все понимаю. Но, может, если я вежливо попрошу, то скелет мне ответит и про принца. Правда, Меда? – с надеждой обратилась она к средней сестре. – Угу, – задумчиво кивнула Андромеда, что-то мысленно прикидывая. – Да он наверняка стоит сумасшедших денег, этот скелет, – с сомнением протянула Беллатрикс. Однако было видно, что и она заинтересовалась. – Вовсе нет, – возразила Андромеда. – Мне сказала Джульетта Флинт, а ей сказала Гортензия Роули, что ее тетка совсем недавно купила такой скелет всего за два галлеона... – Два галлеона? – расстроенно переспросила Нарцисса. – У меня только десять сиклей... – У меня есть еще пять, но я хочу купить леденцы с искорками, – нахмурилась Беллатрикс. – Потом купишь, – отмахнулась Андромеда. – У меня есть еще пятнадцать сиклей... Значит, у нас их всего тридцать. До двух галлеонов не дотягивает, но, может, мы найдем где-то скелет подешевле? – Ты что, собралась в Лютный переулок? – растерялась Беллатрикс. – Нам же нельзя! – А мы быстренько... Он ведь совсем рядом, Белла! – просяще заулыбалась Андромеда. Белла колебалась: – Ага, а потом опять достанется больше всех мне, мама скажет, что я старшая... – Да она и не узнает! Белла, неужели тебя не интересно, куда тебя на следующий год распределят в Хогвартсе? – коварно спросила Андромеда. Белла сердито огрызнулась: – В Слизерин меня распределят, куда же еще?! – Ты так уверена? – Андромеда подняла брови. – Ну, как хочешь, можешь еще целый год гадать, как оно будет на самом деле... – Ничего я не буду гадать! – закусила губу Беллатрикс. – Я знаю, что попаду на Слизерин, и точка! Андромеда с деланным безразличием пожала плечами. Белла беспомощно оглянулась на дверь ателье, надеясь, что мать, наконец, выйдет и избавит ее от искушения. Но Друэлла не показывалась. – Белла, а мы одним глазком... – тихо вмешалась Нарцисса. – Мы только заглянем и если там сразу рядышком будут продаваться скелеты, мы посмотрим, нет ли какого-то совсем дешевенького... – Ох... – сдаваясь, потерла лоб Беллатрикс. Ей ведь и правда хотелось бы заранее точно знать, куда ее отправит Распределяющая Шляпа. – А тебе зачем этот скелет, Меда? – тем не менее, строго поинтересовалась Белла, прежде чем окончательно согласиться. Андромеда важно объяснила: – Хочу понять, стоит ли мне становиться палеоколдологом. Ты же понимаешь, что провести полжизни на раскопках разных опасных старых костей и внезапно понять, что это был неправильный выбор – не очень-то приятно... Ну и еще хочу спросить, купит ли мне мама на Рождество тот чудесный кукольный домик. Белла, вздохнув, шагнула вперед: – Ладно, пошли, но от меня – ни на шаг. Мы только заглянем туда – и быстро обратно. До Лютного переулка они добрались без происшествий и даже не потеряли друг друга, хотя народу вокруг было много. В самом Лютном им показалось скучновато – никаких скелетов и прочих необычных товаров в темных, пыльных витринах не стояло, а лишь с постными минами бродили какие-то подозрительные люди, бросавшие на сестре Блэк заинтересованные взгляды. Девочки уже собирались было вернуться, как из-за двери одного из домов выглянула дряхлая старуха и громко поинтересовалась: – Эй, вы чего тут шастаете? Что, на мое белье позарились? – Ваше белье? – удивилась Беллатрикс, но тут же решила воспользоваться ситуацией: – Ни в коем случае, мэм. Вообще-то мы ищем, где тут продают скелеты. Вы, случаем, не знаете этого, мэм? Старуха – сморщенная, с крючковатым носом и подслеповатыми глазками, точно такая же, как, в представлении Нарциссы, выглядела бы злая ведьма – наклонила голову, глядя исподлобья: – Скелеты? Что еще за скелеты? – Которые предсказывают будущее, мэм, – разъяснила ей Андромеда. Нарцисса крепко ухватилась за руку Беллатрикс. Старушенция не внушала ей особого доверия, да и вообще, весь этот Лютный переулок оказался неприятным и страшноватым местом. К тому же, Нарцисса уже стала сомневаться в существований скелетов-предсказателей. Бабка внезапно расплылась в беззубой улыбке: – Конечно, конечно, скелетики, которые предсказывают будущее! Ну как же я запамятовала! У меня как раз есть один... Вы проходите-ка ко мне в дом, чего стоять тут, рассусоливать. Я вам и скелеты покажу, и... – Нет, спасибо, мы лучше пойдем, – непреклонно ответила за себя и за сестер Беллатрикс, медленно отступая. Но в это мгновение старуха, не прекращая слащаво вещать, как «напоит их чайком», крепко вцепилась Белле в руку. Та рванулась, но запнулась о камень, раздался хлопок – именно тогда ремешок ее туфли оборвался – и Беллатрикс грохнулась о мостовую, разбив коленку. Бабка все не выпускала ее руки. Андромеда, воспользовавшись всеобщим замешательством, успела отбежала подальше и нерешительно стояла у границы Лютного и Косого переулков. Самым правильным было бы сейчас броситься за помощью к матери, но ее недовольства Андромеда боялась даже больше, чем ненормальной карги... А Нарцисса так и осталась стоять – вначале она слишком испугалась и ноги не слушались ее, а потом она просто не могла бросить сестру один на один со страшной ведьмой. Белла, прыгая на одной ноге и потирая пострадавшую коленку, зло зыркнула в сторону бабки: – Пустите меня! Пустите сейчас же! Немедленно! – Ой, ты ж поранилась, деточка, идем-ка я тебя перевяжу... – тянула ее в дверной проем старуха. Нарцисса вцепилась в Беллу с другой стороны, беспомощно вертя головой. – А ты, куколка, иди-ка тоже сюда... – потянулась к ней сумасшедшая старушенция, но в это время громкий мужской голос прервал ее: – Что тут творится? Опять ты, Гретель, за старое взялась? Оставь девчонку в покое! Нарцисса еле успела поднять голову и заметить, что говоривший был высок и светловолос, как ее дернула назад освободившаяся от хватки старухи Беллатрикс, увлекая подальше от ведьмы, к свету и безопасности Косого переулка... Матери, конечно, они ничего не сказали – Белле и без того досталось за испорченную туфлю: Друэлла никак не могла взять в толк, как можно было «внезапно упасть», тем более, что возле ателье швеи мостовая было ровной, без выбоин. Впрочем, и без материнских нотаций девочки никак не могли отойти от пережитого и до самого вечера были необычайно тихими. После ужина Беллатрикс, внезапно, обняла Нарциссу и тихо прошептала ей на ухо: – Ты, конечно, такая дурочка... Надо было сразу убегать! Но... спасибо, что не бросила меня там одну, что осталась рядом, – она благодарно поцеловала сестренку в щеку. Нарцисса была так счастлива, что уже ничуть не сожалела об их неудачном походе за скелетом... * * * Толпа становится реже, и Нарцисса облегченно выдыхает. Вообще-то она уже купила новые перчатки и шляпку – у мадам Малкин появились в продаже чудесные новые фасоны – и можно бы возвращаться домой, но... С тех пор, как Драко отправили погостить к родственникам в Германию, в Малфой-мэноре стало совсем тоскливо. Люциус занят «восстановлением своей репутации» и поэтому все дни проводит встречаясь с «влиятельными людьми» и занимаясь «важными сделками». Ему, конечно же, мало того, что ему простили все проступки при Темном Лорде, ограничившись денежными взысканиями и испытательным сроком. Нет, Люциусу Малфою хочется вернуть свою былую власть, которая ему важнее душевного комфорта жены... Нарцисса поджимает губы. Ей, разумеется, обидно – разве не она так яростно боролась за оправдание мужа и сына, за то, чтобы их оставили в покое, чтобы, наконец, они были в безопасности? И у нее ведь все получилось, но теперь, вместо того, чтобы наслаждаться семейной жизнью, Люциус опять гонится за какими-то фантомами. Да еще и Драко теперь нет рядом с ней... Впрочем, Нарцисса прекрасно понимает, что мальчику надо отвлечься от этой гнетущей атмосферы, пообщаться с родичами (среди которых полно его сверстников), отрешиться от происходившего в последние годы. Ведь потом ребенку предстоит, наконец, сдать выпускные экзамены в этом, будь он неладен, Хогвартсе. Нарцисса не разрешила Драко возвращаться туда на учебу, хотя Люциус и пытался разъяснить ей, что «так будет правильнее с точки зрения реинтеграции в общество». Но Нарциссу больше интересовала безопасность и душевный комфорт ее сына. Так что Драко готовится к экзаменам в домашних условиях, но экзамены ему придется сдавать в школе. Нарцисса внезапно выныривает из своих мыслей, удивленно разглядывая картины в одной из витрин. Изображенные на них старинные дома ей слишком знакомы – вот особняк Лестрейнджей, с полуразвалившимся крыльцом северного крыла, а рядом – здание, принадлежавшее Гойлам, с чудесными коринфскими колоннами... Вот дом Вальбурги и Ориона Блэков, который вначале перешел к Сириусу, а потом... Додумывать предложение Нарциссе не хочется, и она переводит взгляд на другие картины: дома Краучей, Флинтов... Особняк Розье – вон там, третье слева, окно комнаты Ивэна! «А это... – Нарцисса замирает. – Это же наш дом, мамин и папин!» Дом Сигнуса и Друэллы, строгий, даже мрачный, небрежно набросан широкими мазками. Он, в итоге, достался Беллатрикс, потом его выкупил Люциус, но почти сразу же выгодно перепродал какой-то полукровной семье. – Вам нравится? Нарцисса поворачивает голову и видит выглянувшего из магазинчика молодого человека – на вид едва ли старше Драко. – Мы недавно открылись. Я много путешествовал, поэтому думал выставить экзотические пейзажи, но потом решил, что в Англии надо начинать с чего-то английского, как вы считаете? Нарцисса ошеломленно распахивает глаза, ведь внешне парень невероятно похож на Ивэна Розье – разве что волосы темнее, да нос пошире. Вся эта ситуация кажется неправдоподобной: начале Нарцисса наткнулась на тревожащие воспоминания изображения, а теперь появляется этот юноша, так напоминающий ее кузена... Она лихорадочно перебирает в уме варианты: «Какой-то дальний родич? Внебрачный сын? Простое совпадение?» – и не отвечает на его вопрос. – Я не представился, – молодой человек почтительно кланяется: – Меня зовут Кэрон Стрэдлинг. Нарцисса чуть разочарованно хмурится, ведь подсознательно она ожидала услышать фамилию «Розье», но тут же мило улыбается:«Очень приятно», – и сразу же переводит разговор на картины, так как называть в ответ свое настоящее имя ей не хочется, а псевдоним она заранее не придумала. Они некоторое время обсуждают композицию и краски. Стрэдлинг немного рассказывает о себе: он в Англии уже два месяца после почти шестилетнего отсутствия – отправился «повидать мир» сразу, как закончил Хогвартс. Нарцисса подсчитывает в уме: «Семнадцать плюс шесть – двадцать три. Значит, он на четыре года старше Драко... Вполне может быть сыном Ива... Или дяди Алана». – Я еще портретами увлекаюсь, – ерошит себе волосы Стрэдлинг и Нарцисса обмирает от этого, так напоминающего об Ивэне, жеста. – У вас интересное лицо... Есть в нем что-то необычное, – цепкий взгляд художника, кажется, подметил странности, обусловленные изменяющим внешность амулетом. Говорить о скрывающих чарах Нарциссе не хочется и она только кивает: – Благодарю. – Тут картины не очень-то покупают, – жалуется Стрэдлинг. – Ну я, как бы, понимаю – после всего, что тут произошло за мое отсутствие, людям не до картин... Но что за новая жизнь без искусства? – горячо восклицает он и Нарцисса согласно склоняет голову: – И то правда. Он мнется, почесывая в затылке. Нарцисса, поколебавшись, указывает на две картины, с домами ее родителей и Розье: – Я хотела бы их приобрести у вас, – да она бы все его полотна и картоны раскупила, но ведь надо же экономить... – Серьезно? – он радуется так, что Нарциссе становится немного неловко, хотя она продолжает вести себя, как ни в чем не бывало: – Да. – Здорово! – он на секунду скрывается в лавке и тут же выныривает обратно с разъяснениями: – Я сейчас, оберточную бумагу возьму! – опять скрывается и вновь показывается: – Или вы хотите, чтобы я организовал доставку? Тогда скажите ваш адрес и... – Нет-нет, я заберу их сейчас, – возражает Нарцисса. – Хорошо, если вас не затруднит... Я сейчас! – он, наконец, оставляет ее. Нарцисса переводит дух. Этот Стрэдлинг слишком похож на Ивэна – такой же порывистый, быстрый. Он заставил ее окунуться в воспоминания – от которых Нарцисса и так не может ни на минуту избавиться. – Вот, нашел! – он тащит длинные рулоны бумаги, потом, сообразив,оставляет их у входа и кидается за картинами. Нарцисса еле уловимо усмехается и входит в лавку: – Не торопитесь, мистер Стрэдлинг, у меня полно времени. – Да-да... Спасибо... Просто вы тут у меня первый покупатель, вот я и... – он делает неопределенный жест рукой: – Я и... это... всполошился, в общем, – он смеется над самим собой и Нарцисса невольно подхватывает его смех. – Слушайте... – он смотрит на нее восторженными глазами: – А вы портрет не хотите? Я вам за полцены могу устроить. Кстати, я ж, наверное, должен вам скидку предложить и за картины – как первому клиенту? Что-то неважный из меня продавец получается... – Все в порядке, – успокаивающе говорит Нарцисса. – Цена меня вполне устраивает. А насчет портрета – почему бы и нет? – Супер! – выкрикивает он, хлопнув в ладони. – Тогда я подумаю над композицией и покажу вам наброски... Хотя, смотрите, тут есть папка с экскизами... Я имею в виду, тут разные позы... Я даже домой вам могу их дать, только было бы здорово, если бы вы мне не забыли их вернуть... Но я могу и сначала подобрать индивидуальные, которые подойдут вам, а потом... Нарцисса останавливает его взмахом руки: – Вы опять торопитесь, мистер Стрэдлинг. Давайте так – я загляну к вам сюда завтра в час, так что у вас будет время все обдумать и подготовить без волнений и спешки. – Точно! Вы гениальны! – восклицает он, показывая ей большой палец правой руки. Нарцисса недоуменно оглядывает его палец, подмечая въевшуюся в кожу краску и, в свою очередь, протягивает ему для поцелуя руку, которую он воодушевленно пожимает. Нарцисса опять тонко усмехается: – Увидимся завтра после полудня. С вами приятно иметь дело, мистер Стрэдлинг, – подхватив упакованные картины, она благосклонно кивает и аппарирует домой.