Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

Особняк ожидаемо встречает Нарциссу тишиной – и за это она его почти ненавидит. Ненавидит тот самый особняк, в который влюбилась еще в юности, когда он очаровал ее своей пафосной красотой, своими размерами, своей роскошью, и обещал ей жизнь, полную счастья... Сейчас он кажется Нарциссе бледной копией того образа, что хранится в памяти. Дом теперь мрачный, темный, тихий, словно бы впавший в спячку. Конечно, в чем-то виновата и сама Нарцисса: надо бы раздвинуть тяжелые шторы, заменить выгоревшие светильники, подновить лакировку на паркете, перетянуть диван... Но Нарциссе становится плохо от самой мысли об этом. Она, столь яро мечтающая о «новой жизни», почему-то боится перемен. Ей кажется, что любые нововведения неизбежно уничтожат ее прошлое, все тщательно хранимые ею воспоминания. В кресле у окна в этом кресле любила расположиться Беллатрикс, когда гостила в Малфой-мэноре. Пепельницу с драконом часто использовал Рабастан Лестрейндж. Шторы Нарцисса подбирала еще вместе с матерью – за несколько месяцев до того, как Друэллу хватил удар и она скоропостижно скончалась. А вот скамеечка под ноги, изготовленная по специальному заказу Абраксаса Малфоя. Довольно много предметов в особняке были антикварными. Но если раньше от домовиков требовался тщательный уход за вещами, а сберегающие чары способствовали безукоризненному виду обстановки, то теперь Нарцисса все забросила. Отдав домовым эльфам картины и другие покупки, она спрашивает о Люциусе. – Хозяин в своем кабинете, госпожа, – почтительно докладывает домовик. – Как долго он уже там? – устало интересуется Нарцисса, снимая шляпку. – С тех пор, как вернулся домой в полдень, госпожа, – эльф подает ей домашние туфли. – От Драко нет письма? – Нет, госпожа, – прижимает к голове уши эльф и печально вздыхает. Нарцисса снисходительно косится на него. Ее всегда немного смешила привязанность домовиков к хозяевам. Она отдает несколько пустяковых приказов насчет ужина и в который раз думает, что обивку кушетки стоило бы сменить. – Госпожа, – появляется перед ней другой эльф. – У меня плохие вести, госпожа... Нарцисса прижимает ладонь к левой стороне груди – туда, где находится сердце. Побледнев, шепчет: – Говори! – Ваши розы, госпожа... – лепечет эльф и она громко выдыхает: – Ненавижу тебя, маленький уродец! – ... они чем-то заболели, госпожа... – пищит эльф, уворачиваясь от брошенной Нарциссой расчески. – Убирайся! – она нащупывает нюхательную соль. Потом нервно смеется: «Так и с ума сойти можно... Впрочем, сама виновата. Давно пора понять, что теперь плохие новости означают лишь нечто вроде болеющих роз!». Втерев в кожу рук омолаживающий крем и прыснув напоследок на себя цветочной водой для свежести лица, Нарцисса встает. Ей, как примерной жене, надо заглянуть к мужу. – А, это ты, Нарси? – Люциус поднимает голову, но Нарцисса прекрасно знает, что он не видит ее, не замечает ни стянутой поясом талии, ни приподнятой портновскими уловками груди, ни соблазнительно обрисованных платьем бедер. Нет, Люциус Малфой видит перед собой только призраки тех цифр и букв, которых он только что прочел на своих бумажках. Нарцисса рассержено сжимает в кулаке кружевной платочек: – Как прошел день, милый? – Нормально, – Люциус выдавливает из себя подобие улыбки и снова утыкается в кипу документов: – Я тут нашел несколько интересных старых договоров о передаче прав собственности... Кажется, я смогу претендовать на владение кое-какими землями в Лондоне – это превосходные рычаги давления на всех идиотов, что считают, будто бы я сдулся и выбыл из игры! На его столе – две бутылки вина, одна из которых пуста, а в другой жидкости осталось лишь на донышке. «Пять за три дня», – подсчитывает Нарцисса. – Правда? Как чудесно, милый. Скоро ужин, я сказала домовикам приготовить стейк с грибным соусом... – Между прочим, если все получится, через пару дней я заключу невероятно выгодный контракт – и тогда мы посмотрим, у кого это «совсем не осталось влияния»! – стучит пальцем по столу Люциус. – Прекрасно, дорогой. Это хорошие новости, – мило улыбается она. Люциус тоже растягивает губы в улыбке: – Иди сюда... Раздвинь ноги, – он довольно бесцеремонно поднимает подол ее платья, стягивает с нее трусы и принимается гладить холодной рукой враз увлажнившуюся промежность. – Встань на колени, – Люциус расстегивает штаны и притягивает ее голову к своему увеличившемуся органу. – О, да... Ты бесподобна, принцесса. Пока Нарцисса старательно двигает головой, Люциус крепко сжимает ее волосы, вполголоса проговаривая нежные эпитеты. А потом он кончает – и почти сразу же невольно тянет руку к стопке пергаментов. Вовремя спохватившись, Люциус интересуется: – Ты, наверное, хочешь, чтобы я тоже тебя удовлетворил? Нарцисса молча поднимается, представляя себе большой костер и горящие в нем листы макулатуры – той, что лежит сейчас на столе Люциуса. Она гордо вскидывает голову: – Я лучше еще раз проверю, что там с ужином. За этими домовиками нужен глаз да глаз. – Ты уверена? – колеблется Люциус, но соблазн остаться наедине с обожаемой документации слишком велик: – Ну, как хочешь.... Скажи эльфам, пусть принесут мне бутылку «Cabernet Sauvignon» – год розлива неважен. – Да, милый, – Нарцисса целует его в щеку. Когда она аккуратно закрывает за собой дверь, то на секунду прислоняется спиной к стене – так мучительно тянет, давит внизу живота и между ног, а перед глазами темнеет от сдерживаемых желания и гнева. Но до ужина остается всего ничего, а ей еще надо заглянуть на кухню и самолично проследить за готовкой. За столом Люциус глотает еду, почти не замечая вкуса, хотя привычно хвалит жену за ее выбор блюд. Он торопится обратно в свой кабинет. Оставшись одна в гостиной, Нарцисса разглядывает сделанные сегодня покупки и размышляет, куда стоит повесить картины. «Надо будет спросить Люциуса... Хотя нет, он ведь так занят!» – раздраженно думает она. Ей почему-то не хочется показывать полотна мужу. Потом Нарцисса пытается занять себя какой-то легкой книгой, но, заметив в окно зарево заката, почти сразу же возвращается мыслями в далекий и, казалось бы забытый, летний вечер... * * * Розовый закат окрасил в красноватые оттенки и белое платье Нарциссы, и льняной костюм Ивэна Розье, и волны озера, на которых покачивалась их маленькая лодочка. – Вода такая чистая, – Нарцисса свесила руку с борта лодки. – Да, здесь много подземных источников, а излишки утекают вон в ту речушку, видишь? – Ивэн, зачем-то прикрыв один глаз, кивает головой куда-то вбок. Нарцисса принялась выглядывать эту самую, в сущности неважную ей речушку. Мимо пронеслась лодка с радостно выкрикивающими что-то Андромедой и Эйвери. – Сами вы черепахи! – брызнул в них водой Ивэн, расслышавший все лучше Нарциссы. – Ничего не понимаете в отдыхе! Нарцисса рассмеялась, кокетливо поправляя волосы и ловя восхищенный взгляд Розье. – Ив, ты заметил, как Вульпина Уайлд тебе строила глазки? Они у нее чуть из орбит не выскочили! Ивэн ухмыльнулся: – Не вредничай, дорогая кузина. – И вовсе я не вредничаю, – выпятила губки Нарцисса. – Ах, ну конечно, если она тебе нравится – то извини... Но я думала, вкус у тебя получше, – она обиженно отвернулась. Розье хмыкнул: – Не хотелось бы обсуждать твой вкус... Кстати, твой Малфой еще не сделал тебе предложение? Нарцисса побледнела: – Это не твое дело! – и выпрямилась: – Разворачивай лодку, я хочу на берег. – Ты просто обворожительна, когда злишься, – беспечно отозвался Ивэн. – Прямо маленькая злобная пикси. – Я сказала, разворачивайся! – Нарцисса не на шутку разозлилась. – И не делай такого милого выражения лица, это тебе не поможет! – Правда? – Ивэн придвинулся к ней. – А что же мне поможет? – Ничего, – оттолкнула его Нарцисса. – Ты такой бестактный, Ив! Он принялся перебирать пальцами ее волосы: – А ты такая красивая. Нарцисса презрительно фыркнула, но смягчилась: – Ладно, можем еще немного покататься. Но только если ты будешь себя хорошо вести! Розье широко улыбнулся и сделал пару гребков веслами. Нарцисса невольно засмотрелась на его напряженные мышцы под тонкой рубашкой. – Нравится? – повел плечами Ивэн. Нарцисса залилась румянцем: – Да ты такой тощий, что смотреть не на что! – Я не тощий, я поджарый, – поправил ее он, ехидно прибавив: – Ну, ты тоже не очень-то полная... – Что значит «не очень-то»? Я ни капельки не полная! – ожидаемо насупилась Нарцисса. Ивэн засмеялся и приобнял ее: – Ты же знаешь, что я просто шучу, принцесса. Ты такая тоненькая, ладненькая, прелестненькая, что аж дух захватывает... И когда ты, наконец, скажешь мне «да» и станешь миссис Розье, мы будем потрясающе выглядеть рядом. Нарцисса устало вздохнула: – Ив, ну ты же знаешь, я и Люциус, мы... – Не хочу слышать ни слова про этого Люциуса! – с неожиданной резкостью оборвал ее Ивэн. – Сегодня ты здесь со мной, поэтому, будь добра, забудь про него хоть на немного! – Ты же сам первый начал, – резонно заметила Нарцисса, но Розье уже взял себя в руки: – Да, точно. Ты права, – и подмигнул ей: – Увы, память уже не та. Тебе стоит поскорее решаться и выходить за меня, не то получишь в мужья старикашку с амнезией. И Нарциссе почему-то эти его слова показались такими смешными, что она громко расхохоталась, спугнув проплывающего рядом с лодкой лебедя... * * * Нарцисса просыпается пораньше – но все равно оказывается, что она упустила момент, когда Люциус ушел. В последнее время он встает, стараясь не разбудить ее. Наверное, надо бы радоваться его заботливости, но Нарцисса почему-то недовольна. Она завтракает в одиночестве и размышляет, чем бы занять это утро. Можно бы заглянуть в оранжерею, но она слишком давно туда не заходила, а без чуткого руководства Нарциссы домовые эльфы навряд ли правильно ухаживали за привередливыми растениями. Большая часть цветов наверняка погибла от неправильного ухода. «Как-нибудь потом», – решает Нарцисса и направляется в ванную. Расслабившись в пахучей пене и используя различные зелья для ухода за телом, Нарцисса так увлекается, что проводит в ванной несколько часов. В итоге, она, кажется, выглядит даже моложе, чем в юности, а ее кожа чуть ли не светится. Нарцисса весело улыбается своему отражению в зеркале. Выбор платья и украшений тоже длится целую вечность. «Я словно на свидание», – вслух произносит она и тут же зажимает себе рот рукой: все, что происходит в этом доме, так или иначе, может стать известным Люциусу. Хотя его сейчас сложно заинтересовать чем-то, не связанным с «деловыми предложениями», но лучше не рисковать. – Я буду к вечеру, – бросает Нарцисса домовому эльфу, надевает маскирующий внешность амулет и аппарирует в Косой Переулок, неподалеку от магазинчика Стрэдлинга. Колокольчик над дверью оповещает хозяина о гостье. Стрэдлинг тут же кидается к ней: – Вы пришли! А я тут уже переживал немного! – Я вроде не опоздала... Мы ведь договаривались на час? – удивляется Нарцисса. Стрэдлинг совсем теряется: – Нет-нет... То есть, да, на час, и нет – вы не опоздали, это я уже... Вы прекрасно выглядите, – неуклюже заканчивает он комплиментом. Нарцисса снисходительно кивает: – Благодарю, – и, так как он явно не знает, что делать, а только таращится на нее голубыми глазищами, Нарцисса спрашивает: – Вы подготовили эскизы? – Точно! – опять зачем-то оттопыривает он большие пальцы – сегодня уже на обеих руках – и хватает с прилавка картонную папку. Переставляет одну из картин и достает из-за нее табуретку: – Вот, садитесь. Только я сначала протру... – Я постою, – Нарцисса скрещивает руки на груди. То, как Стрэдлинг дернул себя за прядь темно-русых волос чуть не заставило ее произнести имя Ивэна. – Ну, в общем, вот, я вас вижу такой: в простом платье, без украшений, на каком-то вычурном стуле... Вообще-то этот табурет сойдет, я его потом трансфигурирую и красиво дорисую. То есть скомбинирую... Ну, неважно. Можно еще цветы... Какие бы вы хотели? – Розы, – Нарцисса вглядывается в наброски: – Мне нравится эта поза. – Правда? – оживляется он. – Мне тоже. Прямая спина, все так строго... Вам пойдет. – Прекрасно, – кивает Нарцисса. – Мне действительно подходит. – Тогда совсем здорово, – Стрэдлинг вдруг кидается куда-то в глубь лавки и выкрикивает уже оттуда: – У меня тут чайник кипит, я забыл! Оставшись одна, Нарцисса, не выдержав, глупо хихикает – совсем неподобающе для леди в ее возрасте. Затем оглядывается: картины, наброски, кисти, листы бумаги... – Я чай принес! – гордо говорит Стрэдлинг, левитируя к прилавку поднос. – Вы будете с конфетами? – Нет, без ничего, – Нарцисса бы с удовольствием съела пару конфет, но надо следить за фигурой. – А они шоколадные с вишневой начинкой, – лукаво смотрит Стрэдлинг и Нарцисса внезапно соглашается: – Ну разве что одну. Потом они вместе пьют чай и он опять рассказывает о себе – о своих поездках по Африке, Индии и Австралии. – Я тоже была в Мумбаи и Сиднее, – самодовольно говорит Нарцисса и перечисляет названия особо запомнившихся ей достопримечательностей. – Кстати, я ведь так и не знаю вашего имени, – спохватывается Стрэдлинг. У Нарциссы было время все обдумать, и теперь она небрежно отвечает: – Мелисса Уайт. Имя она позаимствовала у портрета пра-прабабки Люциуса, а «Уайт» вывела из «Блэк» – и теперь была необычайно горда своей смекалкой. Не называть же, в самом деле, свое настоящее имя! Кто знает, как Стрэдлинг на него отреагирует. – Мелисса Уайт, – он словно бы пробует имя на вкус. – Звучит бесподобно. Нарцисса чувствует укол ревности: «Нарцисса Блэк звучит еще лучше, как и Нарцисса Малфой». – Тогда, мисс.... – он вопросительно смотрит на нее и Нарцисса любезно подсказывает: – Миссис. – Тогда, миссис Уайт... Ей показалось, или в его голосе и впрямь проскользнуло сожаление? Нарцисса предпочитает думать, что слух ее не обманул. – ... давайте обсудим расписание, когда вы сможете приходить на сеансы. Да и... – он смущается: – И цену тоже. – Разумеется, – она делает еще глоток чая и пробует конфету. Стрэдлинг смотрит на ее губы, и в гордой за себя Нарциссе растет сумасшедшая веселость. – Я подумал... Я узнавал расценки. Обычно просят пять-шесть галлеонов, но я... – Мне подходит, – прерывает его Нарцисса, позабыв о своем желании экономить. В конце концов, Люциус может распивать бутылки старинного вина из семейных запасов, а она разве не имеет права заказать себе дорогостоящий потрет? – Ох, нет, я хотел предложить вам за три! – возражает Стрэдлинг. Нарцисса внимательно смотрит ему в глаза: – Вы плохой делец, мистер Стрэдлинг. Но превосходный художник – насколько я могу судить. – Спасибо, – видимо, похвалы его творчеству довольно привычны Стрэдлингу, раз он совсем не смущается. – Но я правда не хочу, чтобы вы переплачивали! – Пустяки, – отмахивается Нарцисса. – Давайте лучше поговорим, когда вы сможете меня принимать. Я имею в виду, сеансы рисования. – Да когда вам будет угодно, у меня полно времени. Все равно с продажами в магазинчике пока неважно. Впрочем, иного я и не ожидал – сначала надо создать себе имя... Кстати, рисую я невероятно быстро – все удивляются. Для портрета мне надо примерно пять сеансов, а потом за пару дней я доделываю разные мелочи. – Чудесно, – Нарцисса допивает чай. – Может, начнем завтра? Стрэдлинг запускает обе руки в волосы: – Окей, супер! – С утра? Скажем, в одиннадцать? Сколько времени длится сеанс? – Нарцисса часто взмахивает ресницами и слегка поглаживает пальцами свою ладонь. – Часа четыре... Вы скажете, если устанете... – хрипло говорит Стрэдлинг, не сводя с нее глаз. – Хорошо, – она опять протягивает руку для поцелуя – и он опять ее пожимает. Нарцисса улыбается: – Ну что ж... Тогда до завтра, мистер Стрэдлинг. – До завтра, миссис Уайт. Я буду с нетерпением ждать нашей встречи. Его выразительные голубые глаза положительно сводят Нарциссу с ума. Уже трансгрессировав в Малфой-мэнор, она начинает хохотать и пугает домовых эльфов. Впрочем, неожиданное веселье проходит довольно быстро. Радоваться особо нечему – от Драко все так же нет писем, а Люциус вновь уединился в своем кабинете. Нарцисса приказывает домовикам повесить картины в ее личной комнате, а сама принимается писать сыну длинное послание, стараясь не переборщить с упреками. В конце концов, ребенок заслужил право отдохнуть от всех, и даже от родителей. Ровные строчки ложатся на пергамент и Нарциссе кажется, что с каждым написанным словом она становится ближе к Драко. Поздно вечером, в спальне, Люциус вдруг вспоминает, что на следующий день назначен какой-то «необычайно важный прием». – Завтра? – Нарцисса продолжает спокойно расчёсывать волосы, хотя мысленно негодует. – Почему ты не сказал мне раньше? – Забыл, – Люциус, явно любуясь собой, вглядывается в зеркало. – Ты же понимаешь, я так занят, что просто не могу удержать все в голове. – Понятно, – принимается заплетать косу Нарцисса. – Оставь сегодня распущенными, – просит Люциус, прижимаясь губами к ее плечу. – Они спутаются к утру, – возражает она. – Зато так красиво, – Люциус осторожно вынимает косу из ее рук. – Нет! – она дергает головой: – Утром придется долго с ними возиться. А мне завтра надо многое успеть, раз вечером этот твой прием... – Понимаешь, это связано с благотворительностью – собранные средства пойдут на бедных сироток, – немного туманно объясняет Люциус, поглаживая Нарциссу по спине. – Извини, что я не вспомнил раньше... Ты сердишься? – Просто у меня свои планы на завтрашний день, – нарочито спокойно отвечает Нарцисса. – Но я успею все сделать до вечера. – И что за планы? – Люциус настойчиво ласкает ее шею, обращая на себя внимание, однако Нарцисса тянется за ночным кремом. Она просто не может прервать свой обычный вечерний ритуал: снять косметические чары, расчесать волосы, заплести косу, нанести увлажняющий крем на тело и питающий – на лицо. Без всего этого день не кажется ей законченным. – На-арси-и... – тянет Люциус, перехватывая ее руку и целуя пальцы. – Что у тебя за планы на завтра? – Да так, кое-какие покупки, – зачем-то врет Нарцисса. – Покупки? Ты моя сладкая покупка, – смеется Люциус и тянет ее к кровати, невзирая на протесты. – Да оставь ты свои мази и притирки, ты и без них прекрасна, – он толкает ее на покрывало, наваливается сверху, хватает губами грудь, проводит языком по соскам. Совсем разгоряченный, Люциус опускает руку вниз, между ног Нарциссы – и тут же растерянно останавливается: – Ты что, меня не хочешь? – вид у него оскорбленный. – Ты совсем сухая! – Милый, я просто устала, – оправдывается Нарцисса. – Был... был такой сумасшедший день... Люциус скептически поднимает бровь: – Да неужели? – и, все так же обиженно, сползает с нее и отворачивается: – Как хочешь. Нарцисса, испытывая странное облегчение, какое-то время лежит, не двигаясь. Потом поворачивается к мужу: – Извини. Я не очень хорошо себя чувствую. Люциус не отвечает, и Нарцисса приподнимается, заглядывая ему через плечо: – Милый, ну правда, у меня голова разболелась... – Давай спать, – сердито говорит Люциус, закрывая глаза. Нарцисса подчиняется, сама немного удивленная отсутствием реакции своего тела на его желание близости. Самое странное, что, как только она засыпает, ей начинают сниться какие-то совершенно непотребные вещи – например, она сама, позирующая в обнаженном виде для портрета...