Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

Ко встрече со «своим художником», как она теперь мысленно называет Стрэдлинга, Нарцисса готовится с раннего утра. После недолгого раздумья натягивает простое белое платье, соблазнительно подчеркивающее изгибы тела. Закалывает было наверх волосы, но тут же решает оставить косу, с которой выглядит моложе. Пальцы скользят над многочисленными стеклянными флакончиками, пока Нарцисса раздумывает, какой аромат духов выбрать на этот раз. Она хватает было тот, что с эффектом афродизиака, но благоразумность берет верх. В конце концов, это просто смешно. Стрэдлинг – не более чем художник, который будет рисовать ее портрет. Разве мало портретов с нее рисовали? Снисходительно посмеиваясь над собой, Нарцисса созывает домовых эльфов и распоряжается подготовить парадную залу для вечернего приема. Так как Люциус задумал провести благотворительный аукцион, то надо установить и трибуну. Домовики уже заняты готовкой разнообразных блюд, а садовники прекрасно знают свое дело – сад, как всегда, выглядит идеально. – И фонтаны включите, что ли, – спохватывается Нарцисса. Покончив с домашними заботами, она тут же аппарирует в Косой Переулок и пару минут издалека наблюдает за высокой, подтянутой фигурой Стрэдлинга, мелькающей в витрине. «У него такие плавные движения», – думает Нарцисса. Уже у самого входа, она быстро нащупывает на груди амулет – нет, не забыла. Ей вовсе не хочется раскрывать свое инкогнито. – Миссис Уайт! – бросается к ней Стрэдлинг с широкой улыбкой. – Рад вас видеть. Я подготовил мастерскую – полночи убирался. Но теперь тут все блестит! Она входит в просторное, светлое помещение с огромными окнами. Говорят, что арендовать магазин в Косом Переулке стоит баснословные деньги, но, возможно, это всего лишь слухи. – Вот, садитесь на этот стул – я подумал, что вам будет сложно сохранять неподвижность на табурете. Хотя рисовать я буду табурет. То есть вас, но на табурете. Впрочем, сейчас это неважно. Голову чуть выше, – Стрэдлинг касается ее подбородка кончиком пальцев. Нарцисса вздрагивает от неожиданности. Стрэдлинг окидывает ее критическим взглядом, улыбается и восклицает: – Бесподобно! И свет как раз падает идеально. Он неторопливо усаживается за мольберт, крепит к нему лист ватмана и углубляется в работу. Нарцисса какое-то время наблюдает за ним. Когда их глаза встречаются, она смущается, но сохраняет бесстрастное выражение лица. – Вы учились в Хогвартсе? – спрашивает вдруг Стрэдлинг. Нарцисса на секунду теряется: – Я? Да... – Я тоже, – он вытягивает вперед руку с карандашом, что-то измеряя на глаз. – Веселые были денечки. Хотя настоящая кутерьма там началась уже когда я отучился. Я имею в виду эту историю с Поттером и Тем-кого-нельзя-называть... Или уже можно? После моих путешествий я совсем отстал от здешней жизни и, боюсь, подзабыл манеры. – Вы знали Гарри Поттера? – внимательно смотрит на Стрэдлинга Нарцисса. Он облизывает губы: – Да кто ж его не знал? Но я был на несколько лет старше него – кажется, года на три... Или четыре? Впрочем, неважно. Хотя мы с Поттером частенько сталкивались в коридорах и в общей зале. Кстати, я был на Рэйвенкло, а вы? Нарцисса испытывает разочарование и даже легкое презрение: – Я – на Слизерине. – Серьезно? Никогда бы не подумал, – отвечает он, чем повергает Нарциссу в изумление. – Ох уж это распределение... Хотя оно, в сущности, так неважно! Нарцисса поднимает брови: – Мне кажется, факультет накладывает определенный отпечаток на личность. – Ну, может, – легко соглашается Стрэдлинг. – Не буду спорить. Это такой запутанный вопрос, что прийти к общему знаменателю нелегко. – Ваши родители тоже учились на Рэйвенкло? – заинтересованно приподнимает голову Нарцисса. – Чуть опустите подбородок, – просит Стрэдлинг. – Да, так лучше. Мои родители? Мама попала на Слизерин и вечно пела мне о нем дифирамбы. Впрочем, не слишком-то она и огорчилась, когда меня запихнули не совсем туда, куда бы ей хотелось. – А отец? – быстро спрашивает Нарцисса. Стрэдлинг кривит губы: – Слизерин. – Интересно, – тянет Нарцисса. – Стрэдлинг... Не помню такого. Наверное, он был младше меня. – Скорее старше. Но Стрэдлинг – это фамилия моей матери. Нарцисса от эмоций чуть было не подпрыгивает на стуле: «Ага! Уже что-то нащупывается... Неужели все же Ивэн?!». Но она уже давно отучилась напрямик спрашивать обо всем, что ее интересует. Поэтому Нарцисса просто мило улыбается и выжидает. – Мне и на Рэйвенкло было неплохо, – треплет себя за волосы Стрэдлинг. – Хотя особой тягой к знаниям я никогда не отличался, – он принимается что-то яростно стирать с бумаги. – С другой стороны, на слизеринца я тоже не тянул. Амбиций маловато. Если сравнить меня, и того малыша, что поступил в один год с Поттером... Как же его звали-то? Еще его папаша оказался из Пожирателей Смерти – даже я о нем слыхал. Нарцисса обмирает. Амулет – амулетом, но Стрэдлинг – художник. Кто знает, что он может разглядеть сквозь чары. – А, да – Малфой! – вспоминает, между тем, Стрэдлинг. – Вот тот был с амбициями. Такой смешной мальчишка. Сущее дитя, но так задавался, будто властелин мира. Не знаю, правда, что из него в итоге выросло. Нарцисса молчит и только еле заметно улыбается. Конечно же, ее сын амбициозен. И очень талантлив – это было понятно еще с детства. Нарциссе хочется поведать Стрэдлингу, что из Драко получился умный, красивый, всесторонне одаренный юноша с прекрасными манерами. Но приходится молчать, чтобы не выдать себя. Вместо слов, она вспоминает, каким был ее сын перед своей первой поездкой в Хогвартс... * * * Драко только-только купили палочку – десять дюймов, из боярышника, с сердцевиной из волоса единорога. Счастливый обладатель такого чуда был на седьмом небе от счастья. Не особо вслушиваясь в лекцию матери о природе боярышника – Нарцисса воспользовалась случаем и пыталась в очередной раз заинтересовать сына травоведением – Драко размахивал своим сокровищем и выкрикивал поочередно все когда-либо услышанные заклинания. – Солнышко, осторожнее,– предостерегла его Нарцисса, когда на ее платье стараниями Драко появилась прожженная дырочка. «Солнышко» ойкнул и на пару секунд притих, ласкаясь к матери: – Я случайно, мамочка... Я не хотел, – он провел ладошкой по испорченной ткани и воодушевленно предложил: – Хочешь, исправлю? – Нет-нет,– поспешно отстранила кулачок с зажатой в нем палочкой Нарцисса. – Не стоит, милый. – Папа научил меня летать на метле, а Северус... профессор Снейп – делать много зелий!– гордо сообщил Драко пробегавшему мимо домовому эльфу. – А вот моя палочка, – ткнул он ее кончиком домовика. Тот почтиетльно поклонился и, вприпрыжку, понесся дальше. Драко с некоторой досадой хмыкнул, оглядываясь в поиске кого-то еще, кому можно было бы похвастаться своими достижениями. Нарцисса залюбовалась своим красивым и так быстро выросшим сыном. Тем не менее, она все не могла себе представить, как выдержит Драко – такой болезненный и хрупкий – эти долгие месяцы в Хогвартсе, вдали от дома, один, среди чужих людей? Нарциссу даже в жар бросило и она приложила к горящим щекам ладони. – И палочка у меня теперь есть, – задумчиво продолжил Драко, отбрасывая с глаз светлую челку. – И мантия, и учебники, и... – Да, ты теперь готов к школе, милый, – погладила его по голове Нарцисса. Драко вывернулся из-под ее руки и встал в гордую позу: – Я совсем-совсем готов к школе! Я уже все о ней знаю. А когда придет папа? Я покажу ему, что мы купили. Нарцисса притянула сына к себе, сжимая его в объятьях. Ей совершенно не хотелось отпускать его в Хогвартс. Драко заерзал: – Я так дышать не могу, мама... Но зато я могу летать на метле! – непоследовательно закончил он. Нарцисса разжала руки и с нежностью улыбнулась: – Папа вернется домой через часик. Веди себя при нем хорошо. И не встряхивай так палочку, когда говоришь заклинания, они же попадут в кого-то. В общем, будь умницей, договорились? – Ага, – легкомысленно согласился Драко, подставляя ей щеку под поцелуй. Разумеется, вести себя хорошо у него не получилось. Поэтому, глядя на стремительно мрачневшего Люциуса, на которого сын уже успел опрокинуть какое-то зелье, Нарцисса поспешила вмешаться: – Мышонок, иди поиграй в саду, ладно? Папа немного устал на работе. – Я не мышонок! – возмутился Драко, вертя палочку в руках. – Я уже почти школьник. Люциус недовольно придержал его запястье: – Драко, данный инструмент – не игрушка. Сто раз же объясняли! – Извини, отец, – покаянно опустил голову Драко. – Я больше не буду... О! Я могу показать палочку Мелиссе-с-портрета! – воспрянул он духом и поспешил ретироваться из комнаты. Нарцисса с облегчением выдохнула, однако в коридоре тут же раздался грохот и стук. – Я его высеку! – в ярости выкрикнул Люциус, выскочив за дверь и взирая на разбросанные по полу осколки, всего минуту назад бывшие красивой напольной вазой. Драко вжался в стену, готовясь зареветь. – Не смей плакать! – гневно предупредил его Люциус. – Клянусь, если ты сейчас заплачешь, я точно тебя высеку! Драко подавился рыданиями и зажал себе рот руками. Нарцисса с трудом протиснулась мимо стоявшего в проеме двери Люциуса и подскочила к сыну: – Ты не поранился? Ох, да у тебя же на щеке царапина! Радость моя, ну как же ты так? – принялась она хлопотать около Драко, залечивая ранку. Люциус, воссоединяя осколки с помощью «Репаро», продолжал ворчать: – Ты хоть соображаешь, что теперь ваза в несколько раз потеряла в цене?! Кому она теперь нужна, отрепарированная! Я же говорил тебе, не играть с палочкой? Говорил? – навис он над Драко, который тут же спрятался за мать. – Я кого спрашиваю? – изловчился ухватить его за ухо Люциус. Нарцисса мгновенно отреагировала: – Люциус, не трогай его! – она пыталась разжать пальцы мужа, пока Драко, из последних сил, сдерживал слезы. – Перестань! Люциус, нехотя, послушался. Однако, отступив, он злорадно заявил: – Хорошо. Я придумал тебе наказание. Ты меня слышишь, Драко? Я тебя уменьшу, посажу в эту вазу и заткну ее чем-то. И будешь сидеть там несколько лет! Драко в ужасе уставился за отца огромными глазами. Нарцисса возмутилась: – Ну зачем ты его так пугаешь?! – Я не пугаю, – с ухмылкой пожал плечами Люциус. – Я именно так и сделаю. Может, еще закину потом вазу в озеро. – Нет! – выкрикнул Драко, вцепившись в Нарциссу. – Не повышай на меня голос, – нарочито строго бросил ему Люциус, усмехаясь. – Ты так не сделаешь... Я знаю, я уже большой и понимаю, что ты так не сделаешь, – дрожащим голосом пролепетал Драко. – Конечно же, папа так не сделает. Он слишком тебя любит, чтобы поступить с тобой так плохо, – Нарцисса послала Люциусу гневный взгляд. Драко тоже продолжал смотреть на отца, теперь уже – с надеждой. Люциус усмехнулся: – Ладно, Драко, иди сюда. Нарси, да отпусти ты его, пусть подойдет ко мне... Нарси! Я не собираюсь его бить. И в вазу засовывать тоже не буду... пока что. Драко несмело приблизился, втянув голову в плечи. Люциус приподнял пальцем его подбородок: – Я еще раз повторяю тебе, что палочка – это не игрушка. И, надеюсь, на этот раз ты запомнишь мои слова. Между прочим, если ты будешь так же вести себя в Хогвартсе, как и тут, то тебя запрут в мрачном подземелье и... – Люциус! – перебила его Нарцисса. – Ты опять? – Хватит меня все время одергивать! – вспылил он. – Лучше за сыном присматривай и воспитывай его правильно. Дай это сюда, – выхватил он палочку из рук Драко. – Получишь уже перед школой, раз не умеешь себя вести. Драко с сожалением кивнул... * * * Нарцисса недовольно прерывает поток воспоминаний. Ну вот почему она всегда вспоминает те моменты, когда Люциус поступал с Драко слишком жестко? Ведь, на самом деле, муж просто уставал за день и ему было не до ребенка. И всего лишь усталостью и природной вспыльчивостью Люциуса объясняется то, что он, порой, срывался на сыне. Да и особенным послушанием Драко никогда не отличался. Взять, например, тот случай, когда на ипподроме он «захотел посмотреть лошадок поближе» и полез под копыта огромному скакуну! Люциус, выхватив его в последний момент, конечно, обругал «маленького идиота» всякими обидными словами. Бедный Драко несколько часов отчаянно рыдал и отказывался разговаривать с кем-либо... Но в тот раз Нарцисса была солидарна с мужем – ее чуть удар не хватил, когда она увидела золотистую макушку своего малыша около горячего, нервного жеребца! Но взять, например, тот день, когда муж с сыном играли в «войну» и, радостно хохоча, «обстреливали» домовых эльфов яблоками – сколько радости тогда было в глазах Драко, когда отец хвалил его за особо меткий бросок! А то, как Люциус, усадив маленького Драко себе на колени, читал ему по вечерам книжки? Так почему же Нарцисса чаще возвращается к тем эпизодам, когда муж либо ругал, либо наказывал Драко? «... И потом они на ходу выпрыгнули из поезда!» – неожиданно доходит до ее сознания обрывок фразы, сказанной Стрэдлингом. Кажется, он уже давно повествует от чем-то и, видимо, ждет ее ответа. Нарцисса улыбается одной из своих самых соблазнительных улыбок: – Невероятно! Стрэдлинг выдает в ответ рассеянное: «Да-да...» – уставившись на ее губы. Она чуть выпячивает их, наслаждаясь его вниманием. – Вы не устали? – спрашивает он. – Я принесу чай... Нарцисса кивает. Его взгляд скользит по ее груди, но он тут же краснеет. Сейчас Стрэдлинг кажется ей совсем мальчишкой и напоминает не Ивэна, а Драко. Ивэн Розье не часто смущался – особенно с дамами. Стрэдлинг приносит чай и опять предлагает Нарциссе конфеты. На этот раз она даже не пытается отказаться. Он некоторое время молчит, потом тихо произносит: – Вы, наверное, сочтете меня наглецом, но... Нарцисса заинтересованно приподнимает брови. Так-так, неужели ситуация накаляется? – Я тут подумал... – бормочет он себе под нос. – Что, если бы вы... Нарцисса в нетерпении слишком сильно кусает конфету – так, что верхние и нижние зубы стукаются друг о друга. – Ну, знаете, – никак не может решиться Стрэдлинг, – некоторые художники рисуют... обнаженных моделей... Что, если бы вы... У вас очень красивое тело... Что, если бы вы согласились позировать мне обнаженной? Раз я все равно хотел изначально взять с вас три галлеона за один портрет, а так вы мне заплатите эти пять за два... Нарцисса еле сдерживает гримасу: так дело всего лишь в еще одном портрете? Этот Стрэдлинг – просто «Мистер Разочарование». – Вы не подумайте, я не буду его никому показывать, да и будет он выглядеть... Ну, как греческие скульптуры, например. Только не скульптура, а картина. То есть, чтобы любоваться. Не со всякими там пошлостями... Я имею в виду, что... – вконец путается он. – Вы хотите сказать, что собираетесь рисовать не эротическую картинку, а просто изобразить красоту моего тела, – приходит ему на помощь Нарцисса. Настроение у нее портится. Что она себе навоображала? Он – ребенок, почти одного возраста с ее сыном. Она же – взрослая женщина, и наверняка видится ему почти старухой. – Точно! – подхватывает Стрэдлинг, однако тут же, вполголоса, прибавляет: – Хотя... Не могу гарантировать, что эротики там не будет. Вы слишком сексуальны, чтобы не выглядеть эротично. Нарцисса чуть не давится конфетой. Вот сейчас он похож на Ивэна – тот же самодовольно-игривый взгляд, та же уверенная поза, те же полуоткрытые пухлые губы... Пока она собирается с мыслями и лихорадочно думает, что же ответить на его дерзкие слова, Стрэдлинг уже вновь преображается в скромного художника: – О, простите... Это был взгляд профессионала, не поймите превратно. Я рассуждал с точки зрения изобразительно искусства, – и он снова краснеет. Нарцисса молчит, пытаясь понять, что же это было – то ли и впрямь лишь рассуждения художника, то ли безрассудный юношеский порыв. А может – один из ходов опытного соблазнителя? Так и не решив, она нарочито спокойно говорит: – Мне кажется, это интересная идея. – Вы бы согласились? – радуется Стрэдлинг. – У меня есть такая задумка... В общем, нарисовать вас в ванне. Нарцисса пожимает плечами: – Почему бы и нет? Давайте. – Вы серьезно? – он облизывает губы и сжимает кулаки. – Нет, правда, вы согласны? Я это так ясно вижу перед собой... Вы, ванна с водой... Ах, что это будет за картина! Мы могли бы чередовать сеансы: один – для портрета со стулом, другой – с ванной. Когда вы сможете прийти еще раз? – Послезавтра? – бесстрастно предлагает Нарцисса. – Супер-супер-супер! – он снова повторяет свой жест с поднятыми большими пальцами. «Кажется, это он так обозначает, что все чудесно», – думает Нарцисса, допивая чай: – Ну, продолжим? Он с готовностью хватает карандаш: – Только опустите голову чуть ниже... И передвиньте, пожалуйста, руку капельку левее. Когда она говорит, что ей пора идти, у Стрэдлинга становится невероятно расстроенное лицо. «Он просто увлекся процессом рисования», – охлаждает себя Нарцисса, но он тут же опровергает ее логику: – С вами часы проходят как минуты. Ах, как же я завидую вашему... Впрочем, неважно. Извините. Значит, я увижу вас снова послезавтра? Тоже с утра? – Да, давайте опять в одиннадцать,– Нарцисса уже привыкла что на прощание он пожимает руку, а не целует ее, хотя это все еще кажется ей смешным. – До встречи, – тянет Стрэдлинг низким, волнующим Нарциссу голосом, чуть задерживая ее ладонь в своей. – До встречи, – она выходит за дверь, решив еще заглянуть к парикмахеру в Косом Переулке, чтобы тот уложил ей волосы. Раз уж Люциусу так важен этот прием, то на нем Нарциссе надо выглядеть достойно. И это ей вполне удается – когда она спускается в холл, чтобы вместе с мужем встречать гостей, Люциус первое время не может подобрать слов. А потом, подхватывая ее за талию и потянувшись к ней губами, выдыхает: – Моя богиня! Нарцисса отвечает на поцелуй и, в свою очередь, хвалит его костюм: – Тебе очень идет этот цвет. А покрой просто бесподобен. Впрочем, что тебе не идет? Люциус и правда хорошо выглядит в этот вечер – костюм сидит на нем идеально, гладкие волосы стянуты лентой – хотя они и изрядно поредели у висков, но в остальном все такие же ухоженные. Тонкие морщинки между бровей и около рта на лице мужа даже нравятся Нарциссе – так он выглядит еще серьезнее и самоувереннее. Крепкий, широкоплечий, привлекательный мужчина... Нарцисса млеет от того, как он смотрит на нее. – Я тебя хочу, – шаловливо тянется она рукой к его штанам. Люциус злопамятно отзывается: – Поздно, дорогая. Вчера надо было думать, – но не выдерживает и снова целует ее. – Увы, сейчас сюда нагрянут приглашенные. Ты бы знала, сколько усилий и денег я затратил на то, чтобы добиться от некоторых из них согласия прийти сюда! Словно одолжение мне делали.. Да раньше они бы друг другу горло перегрызли за одно разрешение постоять у наших дверей! – он поджимает губы и почти шипит: – Ненавижу... – Тише, милый, – Нарцисса берет его под руку. – Мы пройдем и через это. Гостей оказывается не так много, как надеялся Люциус. Впрочем, он доволен уже одним присутствием министра магии. Тот, правда, заглянул лишь ненадолго и только для того, чтобы принять участие в благотворительном аукционе. Люциус, провожая полными боли глазами магические артефакты, уходившие за полцены к новым владельцам, сохраняет на лице невероятно счастливое выражение, поминутно выдавая в сторону многочисленных представителей прессы нечто вроде: «Я безумно горд, что могу внести посильную лепту в нелегкую судьбу несчастных детей, которые пострадали во время безрассудной войны. Мне невероятно жаль, что я, со своей стороны, не смог предотвратить того безумия и ужаса, в который мы все были вовлечены. Но я прилагаю все усилия, чтобы вернуть пострадавшим хоть малую часть их благополучия». Журналисты старательно записывают его слова самопишущими перьями и беспрестанно колдографируют присутствующих. – Здравствуйте, миссис Малфой, – приветливо обращается к Нарциссе хорошенькая светловолосая девушка. – Я Дафна Гринграсс, мы с Драко вместе учились. – Очень приятно, мисс Гринграсс, – изображает улыбку Нарцисса, настороженно оглядывая собеседницу. Вроде бы, она тоже училась на Слизерине. По крайней мере, Гринграссы из чистокровных, хотя им достало ума держаться от Темного Лорда подальше, не то, что Люциусу... Тут Нарцисса мысленно ругает себя: что-то она совсем распустилась, если осмеливается критиковать решения мужа! – А это моя младшая сестра, Астория,– подталкивает Дафна к Нарциссе совсем юную девчушку. Нарцисса кивает и вежливо спрашивает: – Как вам в Малфой-мэноре, Астория? Та, опустив глаза, что-то невнятно бормочет. Дафна неловко хихикает: – Извините ее, она не так часто выходит в люди. Нам здесь очень нравится. А как дела у Драко? Я слышала, его сейчас нет в Англии? – Он гостит у родственников, в северной Германии. Кажется, хорошо проводит время,– Нарцисса продолжает улыбаться. С самого отъезда Драко не написал ей ни строчки. – Да, он говорил, что отправляется в какой-то замок со странным названием... – морщит лоб Дафна. – Ох уж эти немецкие словечки! – Шлосс Готторф. Я смотрела, это в земле Шлезвиг-Гольштейн, – внезапно громко и отчетливо вставляет Астория. Нарцисса чуть удивленно поворачивает к ней голову. Дафна опять хихикает: – Ну да, Тори, ты всегда заморачиваешься такими дикими словосочетаниями. Астория застенчиво поводит плечами. – Вы уже сдали выпускные экзамены? – интересуется Нарцисса у Дафны. – Драко собирается в конце этого учебного года. – Я... – мнется Дафна.– В общем, я не сдала с первого раза, а потом... Надо бы, конечно. Но я, наверное, скоро замуж выйду. А вот у Тори, кстати, этот год последний. Так что она тоже будет сдавать... Нарцисса приподнимает брови: младшая Гринграсс оказывается старше, чем выглядит. Нарцисса никак не дала бы ей больше четырнадцати лет на вид. – Вот как? А на зимние каникулы вы будете дома или останетесь в школе, Астория? – Дома, – Астория поднимает оказавшиеся ярко-синими глаза. Нарцисса оживленно взмахивает рукой: – Так, может, вы тогда встретитесь с Драко? Ведь, наверняка, в Хогвартсе кое-что изменилось, а вы могли бы подсказать ему разные мелочи о преподавателях, об экзаменах... – С удовольствием, миссис Малфой, – окрепшим голосом соглашается Астория. – Если только Драко захочет. – Я поговорю с ним, – Нарцисса внимательно разглядывает ее. Милая девочка, с прелестным личиком. Фигурка, конечно, не ахти, но все еще может измениться. Гринграссы – хорошая семья с длинной историей... – Кстати, вы уже видели фонтаны в саду? – она ненавязчиво намекает, что разговор окончен и сестры Гринграсс понятливо исчезают среди гостей. Нарцисса разыскивает Люциуса, но он занят разговором с напыщенным мужчиной в возрасте, и она решает не мешать. В конце концов, заботливой хозяйке всегда найдется чем заняться, когда она принимает гостей. После окончания приема, Люциус с бутылкой вина устраивается у камина. Нарцисса некоторое время наблюдает за ним, силясь понять его настроение. Похоже, он удовлетворен тем, как все прошло. Люциус наполняет свой бокал и спрашивает взглядом, налить ли Нарциссе тоже. – Милый, – она переплетает пальцы, – извини, но... Мне кажется, ты употребляешь слишком много спиртного. Люциус прищуривается: – Тебе кажется. – Нет, правда, Люциус, да еще на тебя алкоголь всегда... – Я сказал, тебе кажется! – в его голосе звенит раздражение. Нарцисса замолкает. Люциус, уже словно бы назло ей, наливает себе еще три бокала подряд и выпивает – один за другим. А по пути до спальни успевает осушить всю бутылку. Не мудрено, что когда он пытается овладеть Нарциссой, у него ничего не получается.