Прошедшее время, будущее время / Past Tenses, Future Unreal Conditional

– Она просто невероятна! Где вы ее откопали? – Кэрон Стрэдлинг потрясенно обходит большую ванну, нетерпеливо переминающуюся на четырех массивных лапах. Ванна нетерпеливо подпрыгивает и так и норовит стукнуть его под колени, чтобы заставить свалиться в нее. Нарцисса загадочно улыбается. – Нет, правда, откуда? Это же произведение искусства! Смотрите, тончайшие узоры на эмали как будто иголкой выцарапаны... Эй, полегче! – Кэрон слегка пинает не в меру ретивую купель и та, кажется, даже издает обиженный звук, но немного успокаивается. Нарцисса пристально наблюдает за Стрэдлингом. Ей нравится его восторг. Ванну она обнаружила на чердаке – домовые эльфы подсказали. И они же доставили ее в лавчонку Стрэдлинга. – Она просто бесподобна! – не унимается Кэрон. – Великолепна! Невероятна! – Я рада, что вам нравится, – отзывается Нарцисса. – Вы можете оставить ее потом себе. – Ну что вы! Она же, наверное, дорогая, – протестует он. – Нет, я не могу вам позволить... Нарцисса величественно отмахивается: – Ах, право же, это такие пустяки. Ну так что, начнем сеанс рисования? – состояние у нее взвинченное. Ее еще ни разу не писали обнаженной. Кэрон дергает себя за волосы: – Да, конечно. Надо наполнить тогда ванну водой. – Я принесла «теплый камень», – Нарцисса достает из шкатулочки прозрачный кристалл, используемый для нагревания воды, и опускает его в довольно заурчавшую ванну. Стрэдлинг рассеянно кивает и перетаскивает поближе к купели два больших ведра с водой. Он приподнимает их, не используя заклинание. Мышцы его спины напрягаются, и Нарциссе внезапно хочется коснуться их. Вода с плеском льется в ванну, а брызги летят на Кэрона. – Я... Э-э-э... Выйду, пока вы разденетесь, – он вымученно улыбается. – В общем, как заберетесь в ванну – позовете меня. Нарцисса нервно смеется. Она стаскивает с себя платье. Пару секунд стоит в одной сорочке, разглядывая складки белого шелка, потом снимает и ее. Бросает одежду на стул и, не давая себе времени на раздумья, скатывает по ногам вниз колготы. Сквозь кружевное белье просвечивает нагое тело. С еще одним смешком Нарцисса снимает бра, оставаясь в тонких трусиках. Бросает мимолетный взгляд на свои маленькие, бледно-розовые соски. Скрестив руки на груди, она трогает ногой воду: уже теплая. Забирается в ванну и пару секунд привыкает к воде, а потом негромко зовет: – Мистер Стрэдлинг? Кэрон появляется слишком быстро, и Нарцисса сразу начинает подозревать, что он подглядывал у двери. Впрочем, если бы и впрямь подглядывал, то разве не постарался бы он задержаться подольше, делая вид, что находился где-то далеко? Или Кэрон специально хотел дать ей понять, что подсматривал? Нарцисса совсем путается. – Вы... – хрипло говорит Кэрон, не двигаясь с места. – Я могу приблизиться? – Разумеется, – она хочет сказать это небрежным тоном, но голос не слушается и слова получаются едва различимыми. – Разумеется, – уже громче повторяет она. Кэрон подходит к ванне, осторожно, словно бы даже на носочках. Он то поднимает на нее глаза, то опускает взгляд к полу. Нарцисса делает еще один глубокий вдох и расцепляет руки, положив кисти на противоположные края ванны, так что теперь Кэрон может видеть ее грудь. Он краснеет и мямлит: – Ох... Я не думал, что... Что это так сложно... То есть, я уже рисовал... обнаженных... натурщиц... но... – он ерошит себе волосы и, неожиданно, громко хохочет. Нарцисса, немного истерически, подхватывает его смех. – Миссис Уайт, я правда... Бешеные акромантулы, да у меня слов нет! – он то размахивает руками, то хватает себя за волосы, то прижимает ладонь ко лбу. – Ничего, мы ведь не торопимся. У вас есть время успокоиться, – говорит Нарцисса и испытывает необычайную гордость за свое вновь обретенное самообладание. Стрэдлинг кивает. Несколько минут он просто стоит, созерцая ее. Нарцисса опять начинает нервничать, а ее тело вдруг решает отреагировать на присутствие молодого мужчины. Сжав ноги, чтобы немного ослабить напряжение внизу живота, Нарцисса надеется, что Стрэдлинг спишет ее затвердевшие соски на прохладу испаряющейся воды. – Согните одну ногу... Да, – невнятно просит он, изучая пол. – А вот если бы вторую вот сюда... – он слабым движением указывает на борт ванны. – Нет, не туда. То есть, вбок. Не совсем... Нарцисса хмурится. Ей начинает казаться, что он переигрывает со своим стеснением. – Мистер Стрэдлинг, вам же не пятнадцать лет. Подойдите ближе и покажите мне, какую позу следует принять. Он заливается таким румянцем, что у Нарциссы сразу же пропадают все сомнения в правдивости его эмоций. Пару минут они оба молчат. Затем Стрэдлинг быстро делает шаг к ванне, и четко, уверенно, отдает указания: – Эту ногу вот сюда. Эту вниз. Согните колено. Левую руку на живот. Ниже. Еще ниже, – он даже усмехается в ответ на протестующий взгляд Нарциссы. – Пожалуйста, миссис Уайт. Все равно руки будет почти не видно на картине. Да, спасибо, вот так хорошо. Нарцисса задыхается от стыда и возбуждения. Поза кажется ей развратной: ноги чуть расставлены, одна опирается о край купели, рука лежит на лобке, а грудь находится над водой. Но, почему-то, Нарцисса не возражает приказам Стрэдлинга. – Прекрасно, – выносит он вердикт и медленно отступает. Пока Кэрон в течении нескольких часов исчерчивает карандашом бумагу, Нарцисса не произносит ни слова. И испытываемые неловкость, желание, напряжение и даже страх – перед тем, что она уже почти готова совершить – заставляют ее вспомнить совершенно другую ситуацию, но сопровождавшуюся схожими чувствами... * * * Жестокость ритуала первой брачной ночи Люциус умудрился скрасить своей нежностью после его завершения, так что поутру Нарцисса решила, что все оказалось не так уж и страшно. Днем муж водил ее по дому и устраивал мелкие сюрпризы – вроде букетов цветов, новых платьев и драгоценностей, заранее спрятанных в потайных местах. Они много занимались любовью, и Нарцисса каждый раз немного стеснялась еще непривычных ей домовиков Малфоев, а Люциус подшучивал над ней из-за этого. Но с наступлением сумерек, мысль о том, что придется возвращаться в спальню, к той старой, скрипучей кровати, к которой муж привязывал ее для ритуала, пугала Нарциссу все сильнее. У нее пропал аппетит, и за ужином она не проглотила ни кусочка, невзирая на недовольство тестя, Абраксаса Малфоя. Около двери спальни, куда ее нетерпеливо тянул Люциус, Нарцисса начала упираться: – Подожди... – В чем дело? – Люциус удивленно поднял брови. Нарцисса, не зная, как объяснить ему свой страх, лишь еле слышно пролепетала: – Дай мне пару минут... Пожалуйста! – она бессознательно попыталась вырвать свою руку из его пальцев. Люциус, дернув ее к себе и жарко целуя в шею, засмеялся: – Ты что, боишься? Ну же, Нарси, я тебя не съем! – Нет, постой, – Нарцисса, ожидаемо проиграв ему в силе, невольно переступила порог и замерла, взирая на раскинувшуюся впереди кровать, вновь поджидающую свою жертву. – Нарси, что за глупости, – начал сердиться Люциус. – Вообще-то, первый раз был вчера, и тогда ты оказалась смелее. Но Нарцисса уже не слушала его – так живо нахлынуло на нее произошедшее накануне: боль, охватывающая все тело, проникающая внутрь, мешающая дышать, ужас, сковывающий разум... – Нет, нет, я не хочу, отпусти, я не лягу на нее! – перепугано выкрикнула она, вырываясь из объятий Люциуса. – Пусти меня, пусти! – Нарси, малышка, да все же кончилось! – безуспешно пытался образумить ее Люциус. – Давай, будь хорошей девочкой, ну же... Нарцисса! – он перехватил ее руку, так как ногтями она впилась ему в кожу предплечья. – Я не лягу на нее! – разрыдалась Нарцисса, одновременно понимая всю тщетность своих протестов. – Пожалуйста, не надо, не на эту кровать! На лице Люциуса отразились сомнения. С одной стороны, не было ничего легче, чем заменить кровать на другую. Но, так как многие поколения Малфоев укладывали на нее своих жен после таких же брачных обрядов, Люциусу, разумеется, вовсе не хотелось оказаться тем Малфоем, который «не справился». Он, правда, не совсем понимал, с чем именно он собирался справляться. Тем не менее, настроен Люциус был решительно и, подхватив отбивающуюся жену на руки, кинул ее на кровать и лег рядом, придерживая: – Прекрати, Нарцисса! Я сказал, хватит! – Пусти меня! Ради всего святого, Люциус!– Нарцисса, вся дрожа, пыталась вырваться. – Немедленно успокойся! – понимая, что ничего не выходит, он приблизил к ней свое лицо и, стараясь говорить как можно мягче, принялся уговаривать: – Милая, это же просто кровать. Просто дурацкая кровать. Мебель. Понимаешь? Больше не будет никаких ритуалов. Никогда. Я больше не причиню тебя боли. Я обещаю, моя принцесса. Это просто кровать, Нарси... Она все еще тихо плакала. Люциус, подкрепляя свои слова, целовал и ласкал ее, так что тело Нарциссы принялось отзываться на его действия. Желание, смешанное со страхом, охватило ее. Превозмогая себя, Нарцисса подавила последние всхлипы и уже сама потянулась губами к Люциусу: – Извини... – Ну что ты, – обрадованно зашептал он. – Я все понимаю. – Ничего ты не понимаешь, – Нарцисса провела пальцем по царапинам, которые сама же и оставила на его руке: – Больно? Люциус усмехнулся: – Нет. Ты уже успокоилась? – Вроде бы, – все еще прерывающимся голосом подтвердила она, вглядываясь в его встревоженные, полные заботы глаза. Неужели это он вчера ночью так грубо, так болезненно брал ее? Впрочем, во всем виноват брачный обряд. Люциус был просто не в себе. Да, именно так: во всем виноват этот ритуал, а ни Люциус, ни эта несчастная кровать, против которой Нарцисса так протестовала, вовсе не при чем. – Я такая глупая, – облегченно засмеялась Нарцисса. Люциус, целуя ее соски, издал подтверждающий звук. – Я больше не буду, – она напряглась, когда его зубы сдавили кожу ее груди, и тут же застонала, ощущая влагу между ног: – Ох, Люци... Я так тебя люблю... – Разумеется, любишь, – кивнул он и самодовольно вопросил: – Кого же тебе еще любить, как не меня? * * * Нарцисса потягивается и незаметно проверяет на запястье ремешок, которым крепится искажающий внешность амулет. «А что, если бы Кэрон знал, кто я на самом деле?», – мелькает в голове рисковая мысль. Нарцисса усмехается. По сравнению со Стрэдлингом она чувствует себя взрослой и умудренной опытом. – Хотите чаю? – поднимает он голову от планшета с эскизом. На его щеках все еще горит румянец. – Хочу, – соглашается она, садясь в ванной, так что грудь оказывается совсем на виду. Нарцисса делает вид, что ей все равно. – Тогда я сейчас сделаю, – Кэрон удаляется, но Нарцисса продолжает сохранять бесстрастное выражение лица на случай, если он все же подсматривает. Стрэдлинг левитирует поднос с чашкой и конфетами так, что тот останавливается прямо над ванной. Осторожно вынув руки из воды и стряхивая капельки, Нарцисса интересуется: – А вы уверены, что он не упадет на меня? – Абсолютно, – отвечает Кэрон. Лицо его принимает странное выражение, пока он наливает ей чай. А когда он чуть отодвигает чашку от края подноса, то случайно задевает тыльной стороной кисти руку Нарциссы. Она вздрагивает. – Прошу меня простить, – с довольной улыбкой Ивэна Розье говорит Стрэдлинг. Нарцисса бледнеет и выпаливает первое, что приходит в голову: – Значит, вы зарабатываете на жизнь картинами? Мне это всегда казалось не особо прибыльным делом. – Ну, вообще-то, картины – скорее мое хобби. Мои путешествия начались с делового задания от одного знакомого – ему надо было передать кое-что в Арабские Эмираты. А там мне предложили перевезти товар в Индию... Ну я и втянулся – покупал тут, продавал там. В общем, мне как-то везло, ведь особых усилий в бизнесе я не прилагал. Свободного времени оставалось много, вот я и вспомнил о своем школьном увлечении рисованием. Попробовал писать картины. Взял пару уроков у мастеров, – Стрэдлинг, удерживая на весу свою чашку с ароматным чаем, склоняется над Нарциссой: – Вода не остыла? – Нет, камень греет исправно, – она почти всем телом погружается под воду. – Тогда окей, – выпрямляется он и продолжает свой рассказ: – А тут, в Англии, я решил открыть магазинчик. Кстати, у меня вчера еще одну картину купили. Но я еще подумываю вложить деньги в одно дельце... – он снова наклоняется и заговорщицки шепчет: – Вы слышали, что сейчас невероятно популярна шерсть клубкопухов с Баунти? Вроде бы она прочная, теплая, да и сами клубкопухи там большущие. В этом сезоне изделия из нее будут в моде. Так что я собираюсь – разумеется, не один, а вскладчину – импортировать партию такой шерсти. – Да, я где-то слышала об этом. Кажется, муж говорил, – рассеянно отвечает Нарцисса, которой кружит голову тонкий запах, исходящий от Кэрона. – Ах, да, он собирается тоже ввозить клубкопухов – но из Китая, однако выдать их за тех, что с Баунти... – тут она прикусывает было язык, растерянно глядя на Стрэдлинга, однако, против воли, продолжает: – Только я не должна об этом говорить, потому что это деловой секрет – я и сама случайно узнала... Стрэдлинг почти отскакивает назад и, не менее испуганный, чем она, встревоженно вскрикивает: – Простите меня! Это все я виноват! Ох, Мерлин, я такой идиот! Это все мой парфюм – я капнул тот, что вызывает человека на откровенность... Но, клянусь вам, я не хотел! То есть, меня вовсе не интересуют секреты вашего мужа! Прошу вас, миссис Уайт, поверьте, я вовсе не собирался... Мне очень, очень жаль! Нарцисса подхватывает падающий поднос. Чай успел немного расплескаться – Ну... Ничего. В конце концов... Не такая уж это и тайна... наверное... – неуверенно отвечает она, пребывая в совершенной растерянности. – Я клянусь, что эти сведения умрут вместе со мной! – прижимает руку к сердцу Стрэдлинг. – Умоляю вас простить меня! Этой страстью к эффектности и пафосу он тоже похож на Ивэна. Нарцисса хмурит брови: – Ладно, давайте забудем об этом эпизоде. Но пообещайте мне, что с этого момента более никаких вызывающих на откровение ароматов! – Клянусь-клянусь-клянусь! Клянусь всем, что мне дорого! – Стрэдлинг забирает у Нарциссы поднос: – Сделать еще чаю? – Хорошо, а я пока оденусь, – задумчиво отвечает она. – Хватит на сегодня рисования. – Как скажете, миледи, – опускает он голову в неожиданно элегантном поклоне – словно бы специально где-то учился этому. «Впрочем, у Розье плавность движений – врожденная», – объясняет себе Нарцисса, вытираясь и облачаясь в платье. За чаем они натянуто улыбаются друг другу и говорят о сущих пустяках: погоде, ценах на краски и прочие художественные принадлежности, обсуждают прохожих, останавливающихся поглазеть на витрину. Уже прощаясь, Стрэдлинг умоляюще смотрит на Нарциссу, а потом тихо спрашивает: – Вы ведь еще придете? – Разумеется, – бросает она с прохладцей. – Я ведь хочу получить мои портреты. В пятницу, в то же время. Он, просияв, касается ее руки губами – на этот раз, видимо, решив соблюсти все правила этикета. Нарцисса чопорно вздергивает голову и аппарирует. Муж сидит в кресле у камина, с чашей подогретого вина в руках. Нарцисса чуть морщится, но не успевает ничего сказать, потому что Люциус опережает ее: – Не смотри так! Мне можно, я простыл. – Лучше бы ты противопростудного выпил, – сердито парирует она, сбрасывая с плеч мантию, прямо в лапки домовика. Люциус капризно тянет: – Я пил. Не помогает... – Что значит «не помогает»? – Нарцисса подходит ближе и замечает его покрасневшей нос и опухшие глаза. – А ну-ка... – она тянется к его лбу. Расстроенно замечает: – Да ты весь горишь... Ты мерил температуру? – Зачем ее мерить, и так понятно, что она у меня есть, – Люциус усаживается в кресло и заворачивается в плед. Нарцисса, примостившись на подлокотнике и ощупывая его увеличившиеся лимфоузлы под подбородком и за ушами, интересуется: – А «Сильное средство лекарки Мэй» ты попробовал? – Уже одно то, что его изобрела какая-то лекарка, говорит не в его пользу, – отказывается Люциус. Нарцисса укоризненно качает головой. – Что? – огрызается он. – Я не буду пить эту гадость! На вкус, как... не буду говорить, как что – ты и сама знаешь, – Люциус ворчит, склонившись вбок и уткнувшись носом Нарциссе в колени. – Милый, зато все как рукой снимет, – целует его в макушку Нарцисса. – Ну же, что ты как маленький? Люциус упрямо молчит и она гладит его по волосам: – Ну-ка, поверни голову и покажи мне горло... Так и есть, красное! Нет, ты должен немедленно принять «Сильное средство». Я скажу эльфам, пусть принесут. – Ладно, но только немножко, – позволяет себя уговорить он и поудобнее устраивает голову на ее коленях. Помолчав, замечает: – Тебя долго не было. – Я... Сначала я гуляла, а потом встретила Патрицию Паркинсон и мы заболтались, – быстро выдумывает Нарцисса. – А мне тут было плохо, – с упреком говорит Люциус. – Я тут совсем один был. А я, между прочим, уже не молод, чтобы с легкостью переносить все болезни! – Дорогой, я же не знала, – со слабой улыбкой извиняется она. – Ты должна была почувствовать! – негодует Люциус и Нарцисса, раскаиваясь, опускает голову. В самом деле, пока ее мужу тут было так плохо, она легкомысленно флиртовала с каким-то ремесленником лишь потому, что он, вероятно, бастард Розье! Она снова целует Люциуса, который сейчас кажется ей таким близким и невероятно любимым. Совершенно непонятно, как ей даже в голову могла прийти мысль о каких-то отношениях с Кэроном Стрэдлингом, когда у нее есть такой восхитительный во всех смыслах Люциус Малфой! «Восхитительный», морщась, глотает лекарство и глядит на Нарциссу несчастными глазами. Она смеется: – Люци, это же не отрава! – Некоторые отравы на вкус куда лучше этого пойла. Можешь спросить портрет Мелиссы Малфой, – бурчит Люциус и громко чихает. – Вот видишь, я не чихал, пока не выпил эту пакость! – Я вижу, что ты ведешь себя хуже Драко, – Нарцисса протягивает ему платок. – Ничего не веду, – слабо отвечает Люциус. – Мне плохо, я болею, а ты, вместо того, чтобы пожалеть меня, только ругаешься! Она вздыхает и обнимает его: – Сейчас станет лучше. Или, хочешь, я тебе заговор от простуды почитаю? – Потом, – он блаженно закрывает глаза. – А сейчас просто побудь со мной вот так, рядом... Через несколько минут Люциусу действительно становится ощутимо лучше – по крайней мере, он находит в себе силы расстегнуть Нарциссе ворот платья и припасть губами к ее груди. После нескольких минут его ласк она начинает упрашивать взять ее – а Люциус требует от нее повторить эти просьбы еще и еще, решив все же отомстить за тот раз, когда она его не захотела. Его пальцы блуждают по ее телу, гладят сокровенным местечки, и Нарцисса уже не помнит ни о каком Стрэдлинге, да и вообще ни о ком, кроме Люциуса. И он, смилостившись, наконец входит – резко и сразу глубоко, не сдерживаясь, испытывая, одновременно с Нарциссой, невероятное наслаждение...